Take me to church

Спорить на кого-то в университете у братьев уже давно не получалось. На первом курсе, когда они только поступили на инженерный факультет, им удалось это дважды. Сначала они поспорили на одногруппника: расфуфыренного омежку, за броской внешностью которого скрывалась типичная серая мышь. То был самый жалкий тип личности: закомплексованные и скучные внутри, такие омеги всячески пытались произвести противоположное впечатление. Тот омега сам лип к ним, будто банный лист. Его подведенные глаза и отполированные ноготки, тесные джинсы и сладкие духи — все это были попытки привлечь внимание. Он не был красавцем и особо не привлекал ни одного из братьев. То была простая, скучная жертва. Официально омега «встречался» с Тэхеном. На деле же они настолько научились притворяться, что первый раз этот омежка провел с Чихёном. Кажется, его девственность они разыграли в «камень-ножницы-бумага». А, может, они путали его с кем-то другим. Спор заключался в том, чтобы не проколоться. Их задачей было «играть Тэхена», то есть парня этого омеги по очереди. Как только бы омега догадался, что изначально «встречался» и спал с обоими альфами, проигравшим стал бы тот, в чью «смену» это произошло. То было весело: обводить его вокруг пальца, ссылаться на внезапный «склероз», когда провал был близок, отвлекать его внимание поцелуями, ласками, сексом. Но омега оказался не только скучен, но и туп. Прошло несколько недель, а он так ничего и не понял, окончательно наскучив братьям. Первым не выдержал вспыльчивый Чихён. Он трахал омегу, смотрел в его перекошенное лицо, на неаккуратные пятна туши, размазавшиеся вокруг глаз. — Тэхени, Тэхени, — бормотал тот, широко распахивая рот. — Зачем ты постоянно зовешь моего брата? — склонившись к уху омеги и особенно глубоко вбиваясь в его тело, прошептал он. — Ах, — вскрикнул омега, впиваясь ногтями в его плечи. Сквозь дурман возбуждения он не сразу понял смысл вопроса. Потом улыбнулся, игриво хлопнул Чихёна по плечу, воскликнул: — Тэхени, не смешно! — за показушным весельем скрывалась тревога. Шестеренки в его глупой, выбеленной голове, начали стремительно вращаться, подкидывая все новые несоответствия, оговорки, странности. — Ох, милый, а я и не смеюсь, — ласково улыбнувшись, заявил Чихён. — Тэхен! — громко позвал он. Все это время он не сбивался с ритма: то почти выходил из омеги, оставляя внутри только разбухшую крупную головку, то глубоко засаживал ему, до влажного шлепка мошонки об ягодицы. Омега дернулся, но, к своему стыду, уже зная правду, не смог сдержать стона, когда член ощутимо прошелся по простате. Он кончил себе на живот, как раз в тот момент, когда Тэхен появился на пороге спальни. — Ты продул? — равнодушно спросил он, вытащив наушник только из одного уха. — Ага, надоело-о-о-о, — простонал Чихён, изливаясь омеге на бедра, живот и грудь. — Ну наконец-то, — фыркнул Тэхен, вновь вставляя наушник. Того омегу они видели после этого лишь однажды. Где-то через неделю он явился в университет — белесая тень, сливающаяся со стенами. Без макияж, с немытой головой, обкусанными ногтями — теперь он был и внешне, и внутренне одинаков. В тот день он забрал свои документы из университета и навсегда исчез из жизни братьев. — Сколько драмы, — хихикнул Чихён, когда омега резко сменил направление, завидев их в курилке. — Ага, — флегматично отозвался Тэхен, выпуская изо рта сизое кольцо дыма. *** Второй случай произошел на втором курсе. То был молодой преподаватель по истории Кореи. Тоже лицемер: перепуганный зайчонок, пытающийся казаться строгим, деловым и решительным. Суть спора в этот раз заключалась в том, кто уложит молодого преподавателя в койку первым. Друг другом братья Ким в этот раз не притворялись, пытаясь завлечь омегу каждый своими сильными сторонами. Чихён был настойчив и решителен, напропалую пользуясь своим острым наглым языком. Тэхен же выбрал другую тактику: был галантен, сдержан, дарил преподавателю розы и приглашал вместе встречать рассвет. Стоило отдать омеге должное, он продержался целый семестр. Стены его целомудрия, конечно, к концу совсем истончились, стали легкими и прозрачными, как шелковый покров. И тогда Тэхен проявил решительность: то была последняя капля, переполнившая чашу. Не ожидавший такого напора, сбитый с толку, но давно жаждущий этого, омега отдался Тэхену прямо за закрытыми дверями аудитории. Преподавателю мечталось, что за этой вспышкой страсти вновь наступит период ухаживаний и заботы, к которой он так привык со стороны Тэхена. Да и настойчивое внимание Чихёна ему бы, наверное, не хотелось потерять. Ему нравились оба брата. Тогда он еще не знал, что уже на следующий день он превратится для братьев в очередную галочку, а для Тэхена — в целый новый мотоцикл, который проспорил ему брат. Еще через полгода, омега уволился, не выдержав смешков и пересудов за спиной. *** После второго случая слава о братьях разошлась по всему университету. Даже первогодки, испуганные желторотики, таращащиеся во все стороны, и те знали, что не стоит попадать под очарование этих альф. Если, конечно, им не хотелось потом стать местным посмешищем. Это знание, впрочем, только улучшило репутацию братьев. Они были наглыми, богатыми и красивыми — этого было более, чем достаточно, чтобы желать попасть в их круг общения. И что, что они были не очень хорошими людьми? Хорошие люди обычно плохо и скучно живут. Некоторые омеги посговорчивее легко шли на контакт. Они знали, что максимум, на который могут рассчитывать — это несколько побрякушек и парочка хороших ночей. Многие, конечно, мечтали стать «теми самыми», кто растопит сердце одного из братьев, заставит полюбить себя и изменит к лучшему. Их разбитые грезы были лишь их проблемами. Некоторые были поумнее, просто беря от жизни все, но таких, конечно, было раз-два — и обчелся. Легкомыслие среди омег все еще осуждалось. Так что, по негласному правилу, получать внимание от кого-то из братьев Ким было явно не к добру. Шанс, что для них это очередная потеха, был огромен. Всегда находилась какая-то сердобольная душа, которая просвещала новичков и напутствовала. "Ты можешь попытать счастья, но смотри - не влюбляйся!" - передавалось из уст в уста. Так было момента, когда в университет поступил Чон Чонгук. Чон Чонгук, предупредить которого оказалось просто-напросто некому.