Иноходец

Он никто. Ничто. Пустое место. Киборг, наемник, низший слой общества - таких как он миллионы. Рождён никем, умрёт никем. И Иноходец не пытался опровергнуть этот факт, изменить что-то в своей жизни. Зачем? Родился черт знает где, был солдатом или же выращен в пробирке? Неизвестно. А импланты? откуда они у него? Иноходец уже не помнит. Ему незачем было стараться запоминить, рано или поздно мысли всё равно вылетят из головы, словно птицы. Расправят крылья и с радостными криками устремятся прочь, подальше от своего ничтожного хозяина. Оставив за собой только давящую тишину, но не спокойствие. И он опять останется один, просто плыть по течению, просто жить, выживать. Пробегая город за городом, стаю за стаей. Их лица, морды, глаза... Одинаковы. Одинаково тихо и незаметно сбегут прочь, даже не попрощавшись. Не привязываться, не чувствовать, просто существовать. Казалось бы, чем он отличался от остальных? - Именем. Единственной его собственностью было имя. И он любил своё имя. Оно было громким, острым, таким... Живым? Но Иноходец и это не сумел сберечь. Травма? Нападение? Неудачный ремонт? Всё возможно, как и то, что он просто забыл. Забыл единственное, что и правда принадлежало ему. Оно ускользнуло, оставив после себя горькое послевкусие. Неприятное, разъедающее изнутри, оно не давало Иноходцу покоя. Казалось, это будет длиться вечно. Но потом отпустило. Появилась кличка, он получил не от кого-то, давно канувшего в лету, за странную манеру переставлять лапы. Это он запомнил. Были те редкие фрагменты, что странным образом застревали в его памяти, как крупный мусор в решето. А пото с он снова ушел. Прошла неделя, год? Плевать. Новая жизнь, новая стая, старые как песок виды на Выжженные Пустоши. Мечта а не жизнь, верно? Нет. По телу пробежал холодный озноб, лапы со стальными когтями оставили глубокие борозды в иссохший земле. Впервые за долгое время он посмел сказать самому себе "нет". Одно лишь слово окатило разум холодной водой, заставив тело судорожно вздрогнуть. В сознание мгновенно впились острые обрывки воспоминаний, так же быстро ускользающие из раскалывающейся головы. Силуэты, лица, голоса... Такие знакомые и чужие. Они шептали что-то, кричали, пели... Звали за собой, вгрызались в плоть и ласково зализывали раны. Кружились в безумном танце вокруг остолбеневшего Иноходца. Крики, песни, сотни лиц и имён, стрельба, холод... Сколько раз это уже происходит!? Осознание больно впилось клыками в голову, не желая отпускать. Он вспомнил. Он вспомнил, что вспоминал уже сотню раз... Чтобы забыть. Снова и снова и снова. Мысли вертелись в его голове, метались и разрывали остатки здравомыслия в клочья. А он согнулся, сверлил взглядом землю, молчал. Испугался, наверное. Прошли долгие секунды, накатила привычная сонливость. Тени медленно покидали сознание, горестно шепча последние куплеты своих безумных песен. Они медленно растворялись, вместе с кровоточащими ранами, расплывались серым туманом. Секундная горечь подступила к горлу, затем сменилась привычными пустотой и тишиной. Стало тоскливо. В сердце глубоко впилось странное ощущение чего-то упущенного, упущенного навсегда. Плевать, всё равно уже ничего не изменишь.

***

Вскоре и этот короткий эпизод жизни Иноходца постепенно растворился в памяти, не оставив после себя ничего. Даже пустоту.