В жбан!

Тёмный и холодный двор, несчастный фонарь со сломанным абажуром, весит над подъездом и вновь не горит, кажет то сколько они видели событий хватит на несколько томов, которые будут содержать в себе описание жизни каждого кто когда-либо жил тут. Марк и сам провёл здесь, наверно, одни из самых беззаботных годов в жизни, где-то лет до 9. Потом большую часть видел внутренний двор интерната. Но парень сейчас не там, а тут, где он вырос, сидит на старой деревянной скамейке, вытянув вперед худые длинные ноги в тяжёлых ботинках. Он медленно выдыхает сизый дым из рта и носом набирает холодный свежий воздух, слегка обжигающий лёгкие. В этот момент выдоха всё замирает, движется только снег и дым сигареты, зажатой между двумя разбитыми костяшками пальцев. Кровь на них собралась в маленькие бусинки успевшие высохнуть на холоде, а кожа вокруг имеет алый оттенок. Причём даже не понятно от чего больше, от раны или холода. Забавно, что где-то в семь лет он впервые узнал что такое перекись и что она неприятно кусается. И что если выбирать между йодом и ней, он выберет её, так как йод кусает рану ещё больнее. Сейчас Марк не использует ни то, ни другое, он позволяет своей ране болеть, ведь она немного успокаивает израненное сердце, которое разболелось после возвращения домой, на зимние каникулы. Парню казалось что он давно пережил, переборол, вырвал, закопал и стыдно признаться, но выплакал эти чувства. Там в маленькой комнате на двоих, почти сразу после отъезда родителей и его оформления в интернат. Он лежал лицом к стене, на маленькой кровати с противным скрипучим дном. Не поворачиваясь на другой бок долгое время, достаточное для того чтобы он начал болеть. Ведь поворачиваться было страшно, Марк сгорел бы со стыда увидь сосед его слёзы. Хотя знал, в эту ночь Хмык тоже плакал, так же лицом к стене и также зная что сейчас плачет Марк. Может именно в эти слёзы достаточно сблизили их и закрепили дружбу, рождённую дракой мальчишек в первую встречу. В целом спустя годы если бы парня попросили описать своего друга Хмыка, он бы наверно сначала растерялся, потом глубоко задумался и наконец изрёк бы всего одно слово «слишком». Этот пацан был слишком весёлый, слишком шумный, активный и что самое главное, слишком упрямый из-за чего происходила большая часть их историй, другая же из-за его не умения молчать, но там тоже можно сказать «слишком болтливый». «Слишком» отличное слово чтобы его описать. Хмык не был уродом, высокий парень, такой же коротко стриженный, как Марк, но с более короткими волосами. До ужаса светлые серые глаза с задорным прищуром, кривая улыбка и хорошо слаженное тело для его 17 лет. И самое главное, шрам. Он располагался на левой щеке от скулы и до подбородка. Гордость самого Хмыка и причина узнать его в разговоре буквально с одной фразы. Парень утверждал, что получил его в первой драке которую выиграл, несмотря на то что противник играл нечестно и вообще был вооружён. И Марк верил ему, как верил любой другой истории рассказанной ему другом. Хотя были мысли о том что этот ужасно шебутной мальчишка, а в детстве это было ещё больше, просто однажды неудачно свалился с какого-нибудь дерева. Но узнай он что это так, оно бы ничего не поменяло, и Марк продолжил бы верить этой сказке, где каждый раз менялось место и события. Рассказ начинался каждый раз стоило только спросить «А откуда шрам?», и Хмык становился похожим на граммофон, изрекающий из себя чувствительные звуки рассказа, не забывая при этом активно жестикулировать. Правда этот граммофон не имел кнопки «пауза» и продолжал вещать до тех пор, пока пластинка с историей не закончится и кто-нибудь не запустит новую, задав очередной вопрос. Но после примерно третьей истории таких смельчаков не оставалось. Казалось что из все только Марк мог выдержать беспрерывный поток мыслей и историй Хмыка. И сказать что он его не слушал нельзя, так как парень помнил все истории и мог подержать их нужным вопросом. Кажется что это просто выработалось с течением времени, которое они жили вместе в интернате. Огромный комок снега упал на нос Марка заставив его поморщиться и вернуться из каких-то своих мыслей. Снег перестал падать маленькими снежинками и повалил хлопьями, похожими на жирненьких мух. Холодных, мокрых и таких же пушистых. За это время сигарета в руках уже дотлела и стала медленно подплавлять фильтр. Тот не особо возражал, но парень затушил все одним движением, втыкающим бычок в снег на скамейке. Движение легкое и такое привычное, сколько бычков он так загасил и сколько ещё погасит. Таки простые и привычные движения, вот что делает стабильность в его душе. Вдох, холодно, но сейчас он уже привык, сидит достаточно долго. Глаза различаю знакомую походку у силуэта, появившегося в арке. Такую пружинистую, словно идущий каждый раз отпрыгивает от пола, а ведь он даже бежать начинает с лёгкого прыжка. Наверно от этого кажется что парень бежит так легко и быстро. Что он совсем не прикладывает усилия. Между тем силуэт уже достиг лавочки, оголив свою лысую голову, стянув с неё капюшон. -Здорова, пиздец, найти твой двор целый квест! Ты чо все это время тут торчал? — Хмык задорно улыбается и говорит достаточно эмоционально, чтобы понять, что парень как минимум раза два зашёл не в тот двор. — курил, в квартире нельзя, мать ругается…- кажется голос звучит нормально, но какое сейчас выражение лица у Марка остаётся только гадать, потому что друг сразу понимает настроение. Он слишком хорошо его знает. — погнали в центр, Гэлакси ещё не закрылся, по Арбату пройдёмся- Хмык бодро хлопает парня по плечу. Да лучше пойти.