до последнего вздоха.

Музыка слилась в один монотонный гул. Голова отяжелела, хочется просто отдохнуть, спрятаться куда-то от всех этих веселых на первый взгляд людей. Но такой возможности не было. Идти домой не особо хочется, а спать за барной стойкой Андрею бы просто не позволили. Очередной коктейль заливался на ура, хоть и без веского повода и желания. Сознание затмило через несколько минут, нужно было вдохнуть свежего воздуха, хотя бы для того, что бы перед глазами не было тумана. На улице мерзотно, в одной ветровке холодно, но делать нечего. Пальцы успевают замерзнуть до того момента как парень поджигает сигарету. Телефон в кармане вибрирует, Андрей нелепо берет его в руки, выдыхая дым. Серафим Сидорин, 22:53 Где ты? Андрей Федорович, 22:53 Около клуба Серафим Сидорин, 22:53 Ты один? Андрей Федорович, 22:54 с кем я по-твоему могу быть? Серафим Сидорин, 22:54 Я тебя встречу. Андрей Федорович, 22:54 Что-то случилось? Последнее сообщение осталось без ответа. Серафим так ведет себя уже давно. То ли ревнует, то ли беспокоится? Андрей не мог сам ответить на этот вопрос, а сам парень ничего не говорил, лишь отмалчивался и в очередной раз холодно отговаривался. Федорович не мог представить день без его вопросов: где ты, зачем ты, когда ты, что ты. Оставалось лишь задаваться вопросом, когда это всё прекратиться, потому что Серафим на контакт не идёт. Морозные дворы Питера поглощают в свою пустоту. От клуба до дома было недалеко, минут десять. Но за пару минут ноги с руками успели онеметь, пальцев Андрей уже не чувствовал. Холод словно пробрался внутрь и начал поедать рёбра. Парню оставалось только дрожать и покусывать застежку молнии. Скоро в кромешной тьме показался и Серафим. Он ещё не успел замёрзнуть, прошёл от силы один квартал. —Привет. —Федорович улыбается Сидорину, видя безразличие на его лице. Чуть погодя, Андрей наклоняется, чтобы обнять парня, и тот сразу же отвечает тем же жестом. Брюнет резко заводит руку за спину младшего. Кисть раскрылась. Сверкнул нож-бабочка. Парень слышит резкое щелканье ножа, но ничего не успевает сделать, и уже чувствует через мгновенья как в область живота входит острое, омерзительно холодное лезвие. Зрачки заметно расширились, изображая страх. Глаза Серафима - напротив, одержимые мщением, изображли ехидство и злорадство. Младший стал заикаться, холод съедал всю мимику, а от отверстия в животе становилось жутко больно. Рвотные позывы начали себя проявлять, когда Серафим воткнул нож второй раз. Сидорин заботливо поддержал парня сзади, когда тот начал терять равновесие, и аккуратно положил его на землю. Голубо-зелёные глаза вопрошали «за что?», но сил спросить не было. Решив не мучать Андрея попытками выдавить из себя этот вопрос брюнет отвечает на него сам. —Ты думал я не узнаю? —Фим снова вонзает нож, уже чуть выше двух предыдущих отверстий, дополняя всю неприглядную картину обезумевшей улыбкой. Младший хмыкает, чувствуя внутри лезвие ножа. Через кровавые рвотные позывы он все же выдавливает «что?». В глубине души хотелось кричать и вопить, добавляя душераздирающие эпитеты к вопросам, но лицо изображало только омерзительное чувство сопротивления. Он жмурится, закатывая глаза. —Что…что я сделал? — на восклицании, из последних сил вопит Андрей. —Ты, будто, сам не знаешь? —на глазах Сидорина наворачиваются слёзы, он быстро подставляет нож к горлу парня.

***

Ноги окаменели от холода, кажется ещё пара метров и старший не выдержит такой нагрузки. Через несколько шагов он бесстыдно бросает тело на землю. Андрей уже был холодным и бледным, однако ещё изредка дышал, и хоть чуть-чуть, но был в сознании. Брюнет немного повременив, подходит к Федоровичу, снимает с тела ветровку и задирает футболку. Проводя двумя пальцами по ножевому ранению, он внимательно всматривается в цвет крови. Младший уже не чувствует прикосновений. Почти. —Кровь чёрная. —он привстал. —Я задел печень. Все органы отравлены, тебе осталось пару минут. Серафим спустился с пригорка, на котором бросил Андрея, к реке. Порыскав в карманах, он достал пачку сигарет и поджег одну. До ушей доносились всхлипы парня, лежавшего совсем одного на пригорке, с тремя ножевыми. Вместе с дымом сигареты чувство ненависти улетает. Ноги немеют вместе с руками и наступает чувство эйфории. Он опускается на корточки, видя свои руки, Сидорин приходит в ужас. Он опускает кисти в воду, пытаясь отмыть их от крови.Серафим смотрит в свое отражение от воды, но сам не узнает там себя. Лежащий на пригорке Андрей не успокаивался, он также всхлипывал, также задыхался и захлебывался в крови. —Заткнись. —брюнет повышает голос, выбрасывая окурок поодаль. Как ни странно мычание продолжается, младший просто ничего не слышал. Сильно разозлившись, парень берёт Андрея двумя руками и подносит ближе к берегу. Рук Серафим не ощущал, они совсем уж промерзли. Он лишь смотрел на лицо своего возлюбленного и содрогался. Мышцы рук не выдерживали и парень последним рывком выкинул бездыханное тело в воду. —Сука. —последнее, что он произносит и отходит от берега. Течением его уносит очень быстро. Последние силы полумертвый Андрей направляет в руки, которыми безуспешно бултыхается. Вскоре он совершает последний вздох. Вода полностью охватывает, обычный человек давно бы окоченел. Но Андрей уже не чувствует холода. Он уже ничего не чувствует.

Ты бледен как январский снег

Волосы спутались с пылью

Твое лицо бело как манекен

Такое глупое и наивное