Искупление

Семь лет спустя. Pov. Цзянь И.       Собрание закончилось поздно, как никогда раньше. Подчинённые в тишине, один за другим, вышли из моего кабинета. В привычном зале с чёрными стенами без окон, где сегодня собралась вся верхушка Триады, я вновь проводил собрание. И это было последние собрание, которое я вёл в качестве главы. С сегодняшнего дня управление полностью переходило в руки Хэ Тяня. Я откинулся на высокую спинку кожаного кресла. Запах натурального материала прекрасной выделки дразнил обоняние, и я смотрел на свои руки, что покоились на подлокотниках кресла, сделанного из благородного сорта древесины. Этот запах так приятно сочетается с запахом дорогого табака и парфюма, что подарила мне моя супруга. Моя жена… Джи.       Сама судьба, как проведение, столкнула нас самым нелепым и глупым способом, и мог ли я знать, сколько она будет значить для меня? Сквозь прикрытые веки я посмотрел на кольцо, что было надето на мой безымянный палец. Покрутил холодный белый металл. Такое же как это, другое кольцо, я подарил ей после того, как вернулся домой после года, проведенного в клинике. Года, который дал мне переосмыслить многое и понять весь тот ужас, что творился в моей жизни. А жизни ли? Нет, скорее это был ад, хотя я так не считал тогда, но сейчас я о многом сожалею. Я прикрыл глаза и снова воспоминания накатили волной. Сейчас я мог спокойно всё переосмыслить, без срывов и с холодной головой.       Тот день. Чёрный день в моей жизни, когда я собственными руками убил человека, которого любил до безумия. Сама любовь моя к нему была безумием. Сама жизнь моя была безумна. Когда я увидел на берегу его вещи, а его не обнаружил нигде… меня обуял ужас, не сравнимый ни с чем. Я был готов идти за ним. Осознание того, что он просто так решил уйти из жизни, и причиной тому я — стало для меня откровением. Я не хотел признавать смерть любимого и дорогого мне человека. Долгое время я не терял надежды найти его. Обнаружить следы его присутствия. Пока окончательно не спятил. Моё сумасшествие выливалось в эмоциональные срывы. Всё это время рядом со мной была она, Джи. Та, что осталась рядом и не винила меня, а лишь пыталась поддержать. Мы любили одного человека, каждый по своему. Она —живой, созидательной любовью, я же — разрушающей, которая в конце концов и убила всё. Да, моя Джи оказалась сильнее всех нас: сильнее меня и СиСи. Она сумела выносить и родить нашего первого ребенка, дочь. Мейли родилась на исходе зимы, когда на ветках появились первые цветы сливы. Когда впервые взял на руки маленький живой сверток, я даже не понял ничего. Для меня всё было чуждо. Проходили месяцы. Встречи с женой я минимизировал. Я жил в полупьяном бреду, ища только способы забыться. Смысла жить дальше я не видел. У матери была малышка Мейли и дочь, которой стала Джи. Я чувствовал себя потерянным и лишним в этом мире, и стремился к тому, кого потерял.       Тот вечер я помню как сейчас. Они праздновали полгодика Мейли. В нашем пентхаусе в Шанхае собралась вся семья. Я чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Чрезмерно перебрав, я вышел на террасу. Медленно, я приближался к краю. Достаточно высокий этаж давал стопроцентную гарантию, что я разобьюсь насмерть. Секунды свободного падения, и я свободен от оков жизни. Меня всё это в край задолбало, я устал винить себя и чувствовать осуждение близких за свои поступки. Чтобы они не думали, каким бы моральным уродом они не считали меня… Я просто любил его, как умел. Мои беспрерывный поток мыслей прервал крик Джи.       — И, стой… — уже совсем на краю, у перил, я остановился. Она шла ко мне, выставив руки вперёд. Я не слышал, что она говорила, только смотрел на губы девушки и потом снова посмотрел вниз, на беспрерывный поток машин. Ветер обдувал лицо. Там, на заднем плане, я увидел их всех. Мою семью: мать с голубоглазым ангелом, Мейли, на руках. Мо Гуаньшань с Хэ Тянем, Хэ Чена и других. Все они молчали. В этот миг жизнь буквально остановилась, и от смерти меня отделял один шаг. Они стояли там, как в тумане, словно уже находились на другой стороне. А передо мной протягивая руки моя жена. Единственная, кто решился попытаться спасти меня в тот момент. И да, она протянула руку помощи, показала мне, что я кому-то действительно нужен. Впервые в жизни я послушал эту женщину, что звалась моей женой. Цзянь Джи.       На следующий же день, при содействии старшего Хэ, меня положили в клинику под наблюдение специалистов. Начался долгий путь моего исцеления. Первые полгода прошли как в тумане, под постоянными препаратами. Мой организм чистили. Моё сознание медикаментозно приводили в порядок. Стабильно раз в месяц Джи приезжала ко мне в клинику. Чаще не разрешал лечащий врач. Она взяла за привычку писать мне письма, настоящие письма, написанные от руки. Они были такие живые, и не давали мне потерять ту ниточку, связывающую меня с реальным миром. Я привык получать раз в неделю небольшую весточку, полную тепла. Постепенно я стал ждать эти письма. Она вкладывала в тонко пахнущий её духами конверт фотографии нашей дочери. Мейли, копия меня, обещала вырасти красавицей. Она писала мне об успехах нашей дочери, о её попытках встать на ноги. Что бабушки и дед балуют внучку. Коротко, не углубляясь, писала о делах. Я был ей благодарен, что она стала отличной помощницей моей матери и часть обязанностей по управлению взяла на свои плечи.       Спустя полгода, когда медикаментозное лечение уменьшилось и больше стало работы с психотерапевтами и специалистами, для меня наступил новый этап борьбы за принятие действительности и за моё новое сознание. Реальность оказалась куда суровее той, в которой я жил раньше. Меня отшвырнуло назад, в то время, когда я поступил в закрытую школу, и сеансы терапии заставили прожить и принять произошедшее. Они препарировали мои воспоминания, вытаскивая из закоулков памяти эпизоды и прорабатывая, шаг за шагом, каждую проблему, давая ответы на вопросы, которые меня беспокоили. Хотя большинство ответов я должен был давать себе сам. В один момент на меня нахлынуло осознание того, что происходило в моей жизни. Я, как посторонний человек, посмотрел на себя со стороны, и мне стало тошно и страшно от того, что я творил. Именно тот Цзянь И, каким я должен был вырасти — он всегда был внутри меня. Тот запуганный одинокий ребенок, которому не хватало любви, детство которого было отобрано в один момент. Он посмотрел со стороны на того, кем стал, кем вырос.       Мне тогда захотелось спрятаться, закрыться, стать как будто меньше, чтобы тот Цзянь И не видел и не обидел больше маленького мальчика, Цзяня. Хотелось сохранить то тепло, которое я чувствовал ещё раньше, в детстве: тепло объятий матери, то спокойствие, которое они означали. К концу года моего лечения, я вышел из клиники практически другим человеком. Я отлично понимал, что мне больше не встать во главе Триады, да я и не хотел этого теперь. Меня ждала моя маленькая семья: ребенок и женщина, которая поверила в меня. Она приехала за мной рано утром, чтобы скорее забрать из клиники.       С этого момента начался отсчёт жизни нового Цзянь И: взрослого, спокойного, рассудительного. Я понимал ответственность перед ребёнком, и не хотел ей своей судьбы. Тот, старый Цзянь И, умер там, вместе Чжань СиСи, на берегу рокового острова. И обратной дороги нет.       В тот, а может быть, другой вечер, мы дали жизнь нашему второму ребенку. Цзянь Юань родился, как и полагается мальчику, богатырём, но на лицо — копией матери. Я благодарил судьбу, что она подарила мне Джи. Это на самом деле тот случай, когда глупость, несчастье или злой рок переплёл наши судьбы, породив нечто хорошее. Чем больше я жил со своей женой, тем больше принимал краски жизни, то, как можно радоваться мелочам, любить и быть любимым по-настоящему. Я осознал любовь этой женщины, полную мягкого согревающего тепла и покоя. Не было той сжигающей страсти, ревности и бури эмоций. Они были как будто из другой жизни, и порой я не понимал, не верил, что на самом деле это было когда-то со мной.       Всё в прошлом.       Из воспоминаний меня выдернул звонок.       — Да, — как-то сухо ответил я. Сказывалась усталость и стресс последних дней.       — Что-то случилось? — вместо приветствия я услышал обеспокоенность в голосе жены. — Всё в порядке? И, ты где? Скоро будешь? В выходные день рождения Юаня, нам надо подготовиться, и мне очень нужна твоя помощь, — она говлрила это всё, и мне становится тепло от понимания моей вовлеченности в нашу семейную жизнь. От того, что обо мне думают, помнят и беспокоятся. Я улыбнулся.       — Всё в порядке, Джи. Собрание затянулось, надо было решить окончательно все вопросы и расставить точки в спорных моментах. Скоро буду дома, — я услышал в телефонной трубке облегчение в голосе своей супруги. Она нежно со мной попрощалась, я вновь улыбнулся. До сих пор было иногда сложно осознавать, что всё это и есть моя реальность.

*****

      В будний день в огромном торговом центре Гуанчжоу было не так много народа. После долгих хождений с Джи по бутикам, ещё и просидев долгое время в компании по устройству детских праздников, я был окончательно вымотан. Мне показывали попеременно разные цвета и формы фигур из надувных шаров, какие-то салфетки и столовые приборы, детское меню, меню для взрослых, украшение зала и огромный торт для именника. Несмотря на то, что перед поездкой я выпил пару таблеток успокоительного и ещё пару от головной боли, меня начинала напрягать вся эта суета.       — Милая моя Джи, зачем всё это для ребенка в три года? Может надо просто было справить тихо с семьёй? — я подошел к ней сзади, чуть приобняв за талию. — Можешь меня не спрашивать обо всей этой канители, голова болит! Или давай просто дадим им денег, пусть сам решают, что и как будет. А если не понравится, ну значит сами они и виноваты, раз такие ограниченные в фантазии, — я это прошептал ей уже совсем на ухо, тем самым зловещим голосом, который она боялась, но это явно действовало. Джи посмотрела на меня, слегка испуганно всматриваясь в глаза, и я вдруг понял, что она пытается найти отголоски того Цзянь И, который насильно женил её на себе. Но я ей лишь мило улыбнулся. Теребя в руке ленту бирюзового цвета она вздохнула, и посмотрела на девушку, которая почувствовала неловкость возникшей паузы. Я так же посмотрел на менеджера этой конторки и обворожительно улыбнулся оскалив зубы в улыбке.       — Вы ведь решите все эти вопросы самостоятельно, милочка? — совсем сладко пропел я, ловя взгляд поверх очков. Я взяла каталог, который она держала в руках, и полистал. Открыл первую попавшуюся картинку и тыкнул на неё. — Хмм… пусть будет это. Юаню нравится этот мульт герой, мы с ним смотрели «Историю игрушек» вместе, все части.       Джи улыбнулась, услышав от меня последние слова.       — Юн Ги, пожалуй, я соглашусь с супругом, остановимся на этом, — девушка засуетилась. Я отошел в сторону, разглядывая фотографии праздников, которые провело агентство. Мне снова поднесли очередной стакан с прохладительным напитком, я лишь смерил безучастным взглядом их офис-менеджера. Всё-таки они знают, ради чего суетятся. И какого чёрта я тут сижу, лучше бы остался в игровой комнате с младшим сыном вместо матери, а они бы тут развлекались, как могли, с этими тортами-пирогами, лентами-шарами. Ох, а мы бы с Юанем дали жару на детской площадке. Я улыбнулся. Сынишка рос очень смышлёным, заводным непоседой, любопытным до одури, в отличии от дочери. Мейли, несмотря на свой малый возраст, была холодна и мало эмоциональна. Вначале Джи переживала, что у неё проблемы с психикой, и я бы не удивился этому, понимая, в какой обстановке её вынашивала Джи. Первая беременность ей далась трудно, и я усугублял ситуацию, как мог. Но оказалось, что всё, в целом, в порядке. Гувернантка отвезла нашу малышку на танцы. Я глубоко вздохнул, отпил предложенный мне фреш и снова, сделав самую страдальческую мину, повернулся к Джи.       — Да иди уже, хватит смотреть на меня так… всю душу вытянул! — прошипела госпожа Цзянь. — Маму сюда отправь.       — Ну да, чтоб мы заполночь отсюда вышли, голодные и ободранные, — она пристально посмотрела на меня, буквально прошив насквозь взглядом своих темно-карих глаз. — Тсс, — я отвернулся, закатив глаза, — и скажи, что я не прав. Если что, мы с сыном пойдём на фудкорт…       — Не смей Юаня кормить всякой дрянью…!       — Не смей Юаня кормить всякой дрянью… — передразнил я, коверкая её менторский тон.       — Цзянь И!       — Цзянь Джи? — я мило улыбнулся. — Ничего не знаю, не вернёшься вовремя, сама виновата, что мы нажрёмся картошки фри и запьем колой! — я быстрее скрылся за дверью, чтобы не слышать её наставления и упреки.       Я поспешил скорее к огромной детской комнате, где сейчас находились мой сын и мать. Уже издалека я заметил двух остолопов из охраны, что стояли на площадке ожидания. Не люблю привлекать к себе лишнее внимание, но безопасность семьи прежде всего.       Я вошел в помещение и сразу взглядом нашел знакомую мне фигурку. Матушка с годами не менялась абсолютно: всё так же прекрасна, всё так же энергична. Она нежно улыбнулась мне. Я присел за столик.       — Где жену оставил, балбес?! — она снова вернула внимание в планшет и быстро что-то набирала.       — Не оставлял я её, она меня сама выгнала и просила подойти тебя! — я облокотился на спинку стула и стал взглядом искать сынишку. Он находился в бассейне с шариками и кидался в какого-то паренька постарше, имитируя игру в снежки. Мне уже не терпелось скорее присоединиться к нему и поиграть с ним.       — Не верю, И… — матушка внимательно смотрела на меня, пытаясь встретится взглядом. — Плут ты, Цзянь И! — с хлопком она закрыла чехол планшета и направилась на выход. Как только мама ушла, я двинулся ко входу в игровую зону, выкрикивая имя сына. Он завертел головой, услышав родной для себя голос.       — Папа, папа… Ты пришёл ко мне, я знал, что ты сюда придешь поиграть! — он выкарабкался из бассейна с шариками и вприпрыжку побежал ко мне. Я скорее схватил его на руки и прижал к себе. Наверное, вот оно, счастье?! Да, в этот момент я был абсолютно счастлив, и где-то краем глаз, на периферии зрения, я заметил знакомый силуэт за стеклом окна наблюдения за детворой. Моя улыбка резко исчезла, я повернулся и встретился взглядом с тем человеком, которого не должно быть. Жар обдал мое тело. Моё сердце пропускало удар за ударом. Я сильно зажмурил глаза. Отвернулся.       — Бред какой-то, не может быть! — и снова повернулся к окну, медленно подходя. Как я и подумал, мне показалось то, чего не может быть. Призрак прошлого, не более! Я глубоко задышал, чтобы привести себя в чувство. Мне не стоит искать того, чего нет. Моё счастье здесь и сейчас, вот тут, в моей жизни, в моих руках. И ломать всё это, гоняясь за призраками прошлого — значит снова нырнуть во тьму. Это не мой путь.

*****

Pov. от лица Чжань Чженси       Самолет внутренних авиалиний Китая совершил посадку в аэропорту Гуанчжоу. Уже чуть более семи лет я не был в родном городе. Я не видел родных и маму. Безумно скучал… Чуть прихрамывая на правую ногу, я осторожно спускался по трапу. Сзади меня щебетала Марго, моя невеста. Этой осенью мы решили поженится, и я по китайским традициям спешил познакомить свою будущую супругу с матушкой и братом. Не то, чтобы мне требовалось их благословение. Для них главное, чтобы я был по-настоящему счастлив, остальное не так уж и важно. Новый я приехал в старый дом. Опасался ли я возвращаться? Наверное, нет. С братом мы были на связи, пусть не часто, но переписывались. Пусть поверхностно, но я знал о жизни Цзянь И. Первые пару лет Гуаньшань намеренно мне ничего о нём не говорил, отписываясь короткими фразами: «Он такой же, как прежде. Что с ним будет, ведь это придурок И». В некотором роде он чуть злорадствовал и был счастлив, что произошло именно так, как произошло. Сжёг между нами мосты, не дав мне вернуться. Джефри этому вовсю способствовал, сделав мне паспорт гражданина США на имя Джеймса Ли. Китайца американского происхождения. Как я понял из его объяснений, пара тысяч долларов, и заключенный Джеймс Ли стал свободен, а после база была успешно подчищена и я оказался просто гражданином США, без судимостей, чист и невинен. Помимо новых документов, у меня появилась вполне себе легальная работа в IT-компании. Джеф мне предлагал и дальше заниматься с его командой на чёрном рынке хакерских услуг. Но… Но я не хотел больше отсвечивать нигде в подобных кругах. Рано или поздно, займись я криминалом, уйди в теневой бизнес — наши пути могли пересечься. Это самое меньшее, чего бы я хотел. То время, что я провел рядом с ним, оказалось для меня самыми настоящими эмоциональными горками. Я совершенно точно подсел на эту гормональную иглу из адреналина, дофамина и серотонина. После нескольких месяцев спокойной жизни в Северной Калифорнии я отчетливо понял, что мне не хватает ярких впечатлений и первое, что я сделал, это приобрёл байк. Я стал гонять! Но и этого мне было мало. Следующим шагом стал хайдайвинг — прыжки в воду с экстремальных высот. Я стал самым настоящим адреналиновым наркоманом. И это всё могло достаточно долго продолжаться. Я играл со смертью, насмехаясь над ней и убегая из её лап в самый последний момент. В одной из таких тусовок я и повстречал её. Марго. Из простой дружбы наши чувства переросли в нечто большее. Хотя, кого я обманываю, в ней я нашел отвлечение от опасности, ту тихую гавань, в которой мог прожить жизнь.       Она впервые была в Китае и с её американской непосредственностью и эмоциональностью воспринимала всё новое и удивлялась. У входа зоны прилёта нас встречал мой младший брат. За эти годы он очень возмужал и изменился. Из глаз исчезли огоньки ребячества, но появился лоск серьёзного делового молодого мужчины. В один момент мне показалось, что они с Хэ Тянем стали в чём-то похожи, едва уловимо, незримо. Может в манере поведения, движения и разговора проскальзывали нотки младшего Хэ. Мо никогда не видел Марго, и я понял его удивление, когда я их познакомил. Да, моя невеста была блондинкой, стройной, даже излишне худой, с голубыми глазами и волосами, едва доходящими до плеч. Гуаньшань внимательно посмотрел на неё и перевёл взгляд на меня. И мне было понятно всё без слов. Он лишь вздохнул и поприветствовал её на чистом английском. Марго же, в свою очередь, поздоровалась на китайском и сделала уважительный поклон в сторону моего брата, как к старшему.       — Ничего, что ты нас встречаешь? — сев машину, я первым начал диалог.       — А что должно случиться? У нас равноправные отношения, завязанные на взаимном уважении. Так что всё нормально. Я ему сказал, что надо встретить родственника, и он, вроде как, догадался обо всём. Ты не переживай, Тянь не сдаст, — Шань уверенно вёл машину в плотном потоке. Мне просто не верилось, что это мой младшенький. Он сейчас выглядел намного солиднее, чем я. Мы —как праздные туристы, он — как деловой человек, бизнесмен. — Я вас отвезу, и мне надо будет на виллу к Хэ, а завтра мы летим в Шанхай. Тянь будет принимать дела семьи Цзянь, он станет новым главой. Тем самым, Триады вновь объединятся в одну. По желанию отца Деминга, Чен женится, но, сам понимаешь, брак этот по расчету. До смешного, они играли на соломинку и Ченни не повезло, — Гуаньшань зло усмехнулся.       — Цю-гэ, наверное, расстроился? — проговорил я, пялясь в окно. Город совсем не изменился.       — Ну, не то чтобы расстроился. Он всё понимает. Род Хэ не должен прерваться. Кто же поведёт за собой дальше? Наследники нужны. А тут два сына, и оба геи... — я смотрел на Мо и не верил, что он так свободно говорит об этом. Его руки покоились на руле, и на среднем пальце я заметил занятное обручальное колечко от «Тиффани». Шань тоже заметил, как я смотрю на него и мягко улыбнулся, поправляя его. — Тянь подарил на годовщину, — опережая меня, ответил он. Чтобы не происходило и как бы не жил мой брат, я увидел счастливого и вполне довольного жизнью человека. А большего мне и не требовалось.       Незаметно, за разговорами, мы доехали до нового дома матери.       — Я предлагал ей переехать к нам, но на ни в какую. Вот, прикупили домик недалеко от нас, — я вышел из машины и помог своей невесте покинуть салон. Она улыбалась и с любопытством рассматривала всё кругом. Проводив нас в дом, Гуаньшань помог с вещами. Я познакомил маму с Марго, она приняла её очень тепло и сердечно, расплакавшись, увидев меня. Я заметил, что годы взяли своё. Стрессы, тяжелая жизнь и все те несчастья, что успели выпасть на её долю, оставили отпечатки на её лице и седину в волосах.       Мы оставили женщин одних. Мне хотелось узнать о нём и Мо понял меня без слов. Мы вышли на улицу. Гуаньшань, закурив, пару минут постоял в молчании, разглядывая меня и думая, стоит ли мне рассказывать о Цзянь И. Наконец решившись, он коротко рассказал, что произошло с того момента, как я покинул остров. О его тяжелой наркотической зависимости, о попытке самоубийства и о том, как тяжело пришлось Джи.       — Так что, СиСи, не ищи встречи, пожалуйста. Сейчас всё, наконец, наладилось. Пусть он как долбаный робот, иногда пугающий отсутствием эмоций и холодной сдержанностью, но он, по крайней мере, стабилен, вот уже почти четыре года. Взялся за компанию, инвестирует и отлично ведёт легальный бизнес. Для всех он идеальный муж и отец. Я понимаю, возможно, мы сидим на вулкане… С И всегда было непросто. Но поверь, лучше так, чем как было раньше. Сам понимаешь, это лучше. А за Джи не переживай, она справится. Уже справилась со своей задачей: отличная мать, примерная жена, умная бизнес-леди. Знаешь, ему многие завидуют, а их пара служит образцом для подражания. Глянцевая картинка красивой жизни. Они сейчас — лицо компании, и для всех лучше, чтобы так оставалось впредь. А ты живи той жизнью, что подарила тебе судьба и не буди лихо, — Мо затянулся, выпустив дым и сплюнул в сторону. Я понимал, что его слова абсолютно верны, и мне не стоит делать то, что я задумал. Но я просто обязан был увидеть его своими глазами. Возможно, последний раз убедиться, что с ним на самом деле всё хорошо.       И мне выдалась возможность. Мама проговорилась, что её пригласили на день рождения малыша Юаня, сына И. Госпожа Цзянь просила помочь с Юанем, но ввиду плохого самочувствия, матушка не смогла сопровождать Джи и И в торговом центре, чтобы присмотреть за мальчиком. Я знал, где он находится, знал время и место. Под предлогом прогуляться и показать Марго город, мы вышли, и я назвал тот адрес, заветный адрес, где располагался торговый молл. Моё сердце замирало в груди от одной мысли, что вот-вот я его встречу, увижу. Мне просто жизненно необходима была эта встреча, чтобы поставить точку в этой истории. Увидеть своими глазами то, о чём говорил брат.       Мы ходили по этажам, я пытался делать беззаботный вид, но выдавал свою нервозность, чем беспокоил Марго. Заходили из одного бутика в другой. Моя невеста примерила красное свадебное традиционное ханьфу и была изумительно красива. Я предложил приобрести его, на что она с удовольствием согласилась. Пока расплачивались на кассе, за стеклом витрины я увидел того, кого искал и с кем ждал встречи. И шёл широким спешащим шагом в сторону эскалатора. Я отдал Марго карточку, попросил подождать здесь и под предлогом, что мне надо в уборную, оставил её выбирать украшения и аксессуары. Выйдя из бутика, я увидел светлую макушку с привычно собранными в низкий хвост отросшими волосами, всё те же очки в круглой чёрной оправе. Он не изменился. Казалось, годы не властны над ним, и он остался всё таким же невероятно красивым, изящным и... холодным. Я смешался с толпой и последовал за ним. Мне не верилось, что вот он, рядом. Сильное желание догнать и обнять его обуяло меня. Окликнуть. Я зажмурил глаза, пытаясь справится с волнением, и последовал за ним. И шёл впереди, я чуть позади, непозволительно близко, и слушал, как он насвистывает себе под нос какую-то песенку. Цзянь направился к игровой комнате, я же устроился около окна, у которого некоторые родители наблюдали, как резвятся их чада. Удобно встав поближе к простенку, я стал наблюдать и выискивать взглядом детей, размышляя который из мальчишек может быть Юанем, но для меня они были все похожи. Ждать пришлось недолго, и вот уже И зашёл в комнату, сняв ботики и пиджак, в одной футболке и навстречу ему бежал пацаненок. Стекло не давало мне услышать, что кричал ребёнок, но тот восторг, та радость при виде отца... И настоящая, искренняя улыбка Цзянь И... Как он подхватил мальчика и прижимал его к себе. Я прикусил до боли губу. Стало одновременно и хорошо, и до безумия больно видеть эту сцену. Внутри, в глубине сердца, очень больно кольнуло, дернуло. За всем этим спектром эмоций я не заметил, как мой взгляд пересёкся со взглядом любимых сероголубых глаз. Я как можно скорее скрылся в простенке. Холодный пот обдал мою спину, и тут же бросило в жар. Я был в одном шаге от того, чтобы всё испортить. Как можно быстрее я постарался покинуть это место. Эта история должна закончиться здесь. Конец.