Последний поцелуй

Осень. Ранний ноябрь. После проливного дождя температура на улице заметно упала. Пасмурно. солнце скрыто темными тучами, что не давали и шанса теплым лучам осветить опустевшие из-за непогоды улочки висконсина и его окрестности. На старом заброшенном кладбище тихо. Души умерших никак не тревожат живых людей и даже не собираются. Забор кладбища был полуразрушенным, но даже вопреки этому он огораждал землю мертвых от владений живых. Ни один адекватный человек без особой необходимости не будет идти на кладбище, а тем более разгуливать по нему, словно по обычной улице. Однако Джефф уже давным-давно не был нормальным, да и свою адекватность практически полностью растерял. Изуродовав себя до неузнаваемости, он поставил крест на надежде нормально жить как обычный человек. Был ли этот поступок осознанным или им двигали лишь эмоции? Боль? Обида? Быть может, разочарование? Нет, хуже. Отчаяние. Полное осознание того, что ты полнейший урод, который уже никогда не сможет жить полноценной жизнью. Никогда. никогда не сможет ходить в школу как обычный ребенок, не сможет устроиться на работу, как нормальный человек и даже умереть не сможет, как смог бы умереть как ничем не примечательный человек. Может, быть обычным это не так уж и здорово? Алан никогда не стремился жить как обычный или необычный человек, он был ни чем не выделяющимся подростком, живущим самой простой жизнью, которая кардинально изменилась после переезда. В худшую сторону. сейчас же парень мог считать себя человеком только в биологическом плане. Было трудно считать себя убийцей, жестоко оборвавшим жизни многих людей. Даже невыносимо. Но, надо сказать, несмотря на гнусный и мерзкий статус, Вудс быстро вошел во вкус. Было на кого выместить свою боль и обиду. Процесс лишения жизни нравился подростку, но к статусу преступника и убийцы привыкнуть никак не удавалось. Оглядываясь периодически по сторонам, Джефф изредка останавливался перед каким-нибудь надгробием, чтобы прочитать, что за человек лежит на этом месте, каким он был по внешности и сколько прожил. Вроде интересно, а вроде и нет. Темно-зеленая трава, покрытая каплями дождя, придавала месту особую атмосферу. Не такую нагнетающую и более мягкую. Остановившись перед на удивление свежевырытой могилой, Алан останавливается, с интересом глядя вниз. “ А ведь рано или поздно там, в могиле, окажется каждый... И я..? ” – парень глубоко задумывается, все больше и больше взглядываясь в яму. Кто ее сделал, если кладбище давно заброшено и его никто не охраняет? А главное, для кого она? Нервно сглотнув слюну, подросток предпочел не думать о плохом. Его смерти жаждали многие люди, но каждый раз у него умело удавалось ускользать от смерти, но для кого же эта могила? На этом кладбище уже несколько лет никто не появлялся. Вудс даже однажды при всех объявил себя его владельцем, так как только он гулял по нему более трех лет в одиночку. Никто другой и подумать не мог о прогулке на кладбище, ведь никто не хотел приходить на кладбище раньше положенного времени без особой необходимости. В конечном итоге смерть настигнет каждого. каждого из нас. Вот только когда? Каждому из нас отдано определенное количество лет жизни, и никто не хотел бы умирать раньше времени. Вдруг в голову пришла идея перепрыгнуть эту яму. Казалось бы, какая нелепость, но парень решил рискнуть. Чтобы перепрыгнуть наверняка, он подошел к самому краю могилы, как вдруг из-за мокрой земли, что обломилась под тяжестью его тела, поскользнулся. Уже подумав, что сейчас упадет, Алан зажмурился, приготовившись к падению, но неожиданно ощутил, как кто-то или что-то схватило его за капюшон толстовки, не дав упасть. Взволнованно отшатнувшись от ямы, подросток уставился на своего спасителя. неужели?... – Лью?... – Джефф не мог поверить своим глазам. Он ожидал увидеть перед собой кого угодно: Слендермена, полицейского, быть может, Бена, который даже при конце света не стал бы вылезать из своей комнаты, но никак не родного брата, с которым никак не удавалось нормально поговорить уже столько лет после произошедшего. Старший похорошел внешне за три года жизни без общения с нормальными людьми, но внутренне он все так же был разбит. С такими же «людьми» как и шатен, общаться не удавалось. Он не желал общаться с психопатами, убийцами и просто ненормальными человекоподобными существами, что внешне не всегда сильно от него отличались. Хотелось общаться с нормальными, обычными людьми и жить адекватной жизнью, но как? Стоит появиться на людях, как в тот же миг услышишь испуганные крики взрослых и детей, а потом и заметишь мигание полицейской машины. Вся Америка сбежится посмотреть на тебя, как на дикого зверя, представляющего собой угрозу жизни. Для Лью такое отношение было унизительным и противным. Из-за невозможности общения с нормальными людьми и нежелания общаться с себе подобными, юноша замкнулся в себе. Постоянно молчал, лишь иногда мог перекинуться парой фраз с кем-то, кого более-менее считал человеком и все. На этом общение заканчивалось. За три года так и не удалось нормально социализироваться. Старший, как и младший, обладал неплохой силой, скоростью и проворностью, но даже несмотря на свои способности, все равно считал себя беспомощным перед остальными «людьми». “ Я свой среди чужих, но чужой среди своих... И нигде мне нет места... ” – с грустью думал Смертоносный каждый раз, когда видел, что другие «люди» неплохо ладили друг с другом или хотя бы не пытались друг друга прикончить. – Да, Джеффри, это действительно я. – сухо отвечает старший, с презрением глядя на родственника. – Отойди оттуда. упадешь ведь. – Ты заботишься обо мне? – в голосе Алана прослеживается слабая надежда. Надежда на то, что все еще можно изменить. – ... – шатен молчит, не желая отвечать брату, что с особым интересом рассматривал его, как какую-то дорогую, хрупкую куклу, стоящую в элитном магазине игрушек и скучающую от постоянных взглядов людей, к которой было запрещено прикасаться и даже думать о ней. Зеленые глаза юноши... Нет, для младшего они были цвета самого чистого изумруда, который так тяжело отыскать в природе. Этот цвет глаз был таким чистым, словно нетронутые людьми бескрайние хвойные леса, простилающиеся на тысячи километров по всему миру. Как леса и изумруды были дороги людям, так и обладатель глаз такого цвета был дорог Джеффу больше, чем что-либо на этом свете. Бледную кожу лица сильно уродовали шрамы, которые юноша стеснительно прикрывал прядями своих коричневых волос, хоть и осознавал, что это слабо помогает. Взгляд, что некогда был живым, заметно потускнел. Алану даже показалось, словно цвет глаз стал менее ярким, но старался отбросить такую мысль. – Поверить не могу, что вижу тебя... Так близко... – не веря своему счастью, младший делает пару шагов навстречу тому, кем так сильно дорожит, но слышит резкое и грубое: – Не подходи. Подросток останавливается, задавая несколько нелепый вопрос: «ты меня боишься?» – Ты еще и спрашиваешь? Из-за тебя я не могу жить нормальной жизнью, ты хоть это понимаешь?! Я очень рад, что ты нашел себе друзей по натуре, но я уже который год не живу, а выживаю! Мне уже никакая операция не поможет, ты это понимаешь?! Ты мне всю жизнь сломал! И после этого у тебя ещё хватает наглости приближаться ко мне? Может, тебе ничего, кроме веселья и убийств в этой жизни и не нужно, но я не такой как ты! Я просто хотел жить нормальной жизнью... Как все люди... – горестно отвечает Лью, еле сдерживая подступившие слезы и не подпуская брата к себе ни на шаг. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал?... Ты понимаешь тягость своего поступка или тебе правда все равно? – Я понимаю, что ты мне не веришь, но я правда сожалению о содеянном... Я многих людей убил и, скажу напрямую, не особо жалею... О, да, мне абсолютно все равно. Но я правда чувствую вину за то, что сделал с тобой! Я же в тот день ввязался в ту драку, чтобы защитить тебя! Я не хотел делать тебе больно... Я же хотел только защитить тебя... Пожалуйста, Лью, поверь мне!!! Я действительно чувствую вину за свой поступок! Мне правда тяжело жить с чувством вины... – подросток берет руки шатена в свои руки, тихим голосом стараясь доказать искренность своих намерений. – Пожалуйста, прости меня... Я готов искупить вину даже ценой своей жизни, только, пожалуйста, прости меня... Мне правда важны твои чувства... – Какое с тебя чувство вины? Зачем тебе мои чувства? Из-за тебя страдают тысячи людей, но тебе плевать на их чувства, ты сам только что сознался в этом. Почему же такому бессердечному маньяку, как ты, не все равно на чувства очередной жертвы? – Смертоносный отстраняется от брата, не желая верить в его слова. – Вдруг ты сейчас это говоришь, чтобы убить меня? – Потому что я люблю тебя. – чуть смутившись, признается Джефф и, тяжело вздыхая, достает из кармана толстовки нож, а из карманов штанов лезвия, отдавая абсолютно все свое оружие в руки брату. – Как видишь, я безоружен перед тобой. Можешь убить меня в любой момент. – Гм? Что ты подразумеваешь под словами «люблю тебя»? Очередную ложь? – с насмешкой спрашивает старший, рассматривая оружие, которое ему отдали. – Это все? Алан выворачивает карманы, демонстрируя свою беззащитность. – Позволь мне объясниться... – Вперед. – Я уже давно люблю тебя не совсем правильно... Разве тебе не показалось подозрительным то, что я в тот день с такой легкостью ввязался в драку? Да и мои взгляды на тебя такие неестественные... Вернее, я никогда не смотрел на тебя.. нормально... – все больше и больше смущается подросток, не находя в себе сил смотреть в глаза шатену. – Любишь? Вот как... Извини меня, но мне правда тяжело поверить в твои слова. Ты уже три года представляешь себя как безбашенного мальчишку, у которого на уме одно веселье и убийства. Из-за твоей клоунады тебя сложно воспринимать всерьез. – задумавшись, отвечает Лью, внимательно рассматривая младшего и наблюдая за его реакцией. – Ты не выглядишь на свои шестнадцать лет. Такое ощущение, словно тебе все также тринадцать. – Я думал, ты знаешь меня... Ах, это просто очевидный образ, благодаря которому я могу выходить сухим из воды, так как многие оправдывают мои поступки тем, что я «еще слишком юный, чтобы что-то понимать». Выгодно же... – Ладно, манипулятор, я тебя понял, не раскрывай своих секретов. Давай ближе к делу. Что тебе от меня нужно? Ты ведь не просто так начал этот разговор. Слишком уж хорошо я тебя знаю. – Я уже несколько лет хочу тебя поцеловать... Ах, я не рассчитываю на взаимность или что-то большее, не подумай! Я готов отдать тебе что угодно, только позволь мне тебя поцеловать... Хотя бы один раз... – на белой коже особенно хорошо заметно смущение. Подросток сильно краснеет, но все равно слабо надеется на лучшее. – Я бы тебе и не дал большего, не волнуйся. – усмехается юноша, ощущая меньшую тяжесть на душе. – Хорошо, я дам тебе себя поцеловать, если ты сразу же после поцелуя покончишь с собой. Согласен? – Покончу с собой?.. Зачем тебе это? – Так ты сможешь хоть чуть-чуть искупить вину за сотни оборванных и испорченных жизней. Или ты не.. – Я согласен. – перебив Смертоносного, Алан уверенно подписывает себе приговор и вновь ставит крест на своей жизни. – Моя жизнь все равно не имеет какого-то смысла. Я проживаю свою жизнь праздно: веселюсь и убиваю да страдаю от чувства вины. Так я положу конец своим страданиям... – Да, братец, в твоем случае самоубийство - не грех и даже не эгоистичный поступок. Даже, скорее, поступок на благо общества. – в шутку говорит Лью, отлично понимая, что его слова особенно болезненны для брата. – Ха-ха... наверное, ты прав. Джефф слабо улыбается, но из-за улыбки, которую он себе вырезал на лице, этого не было видно. От осознания, что вот-вот сбудется мечта, но все закончится, становится страшно и одновременно так легко на душе. Он все-таки привык к этой жизни - пустой, бессмысленной, нелепой, аморальной и праздной. Но таковы условия. Вряд-ли шатен изменит цену, что запросил за поцелуй с собой, учитывая то, что мог вообще отказаться. Обоим уже давным-давно было наплевать на их родственные связи, раз уж разговор зашел на эту тему. Подросток делает навстречу несколько шагов, упираясь впритык к брату. – Ты знаешь... Меня ненавидит столько людей, что я привык и даже забыл о том, что такое ненависть... – младший робко дотрагивается до чужого лица рукой, чувствуя фейерверк эмоций и уже родные, давно знакомые бабочки в животе. – Но когда я слышу слово «ненавижу» от тебя в свой адрес, то вновь вспоминаю о его значении... Алан зажмуривается, резко примыкая своими губами к чужим губам. Так стыдно, но так хорошо. Старший краснеет, однако не отстраняется. Несмотря на осеннюю прохладу становится на удивление тепло. – Первый и последний поцелуй... как забавно... – шепчет парень, легким движением руки отбирая у возлюбленного свой нож. Бросив короткое «люблю», подросток подворачивает рукав толстовки, с все той же нелепой улыбкой на лице уверенно наносит первый удар по своему запястью, делая глубокий порез и почти тут же перерезая вены. Алая кровь капает на сырую землю и белую кожу. Острая, невыносимая боль. Джефф поднимает взгляд на брата, который застыл в ужасе. Последний ещё во время поцелуя засомневался в своем желании, но сейчас осознал, что вовсе не хочет смерти младшего. – Это ради тебя, только тебя, любимый братец! – вновь сходя с ума, громко восклицает самоубийца, снова нанося удар за ударом по своему запястью. – Мне так больно, знаешь, так невыносимо, но так хорошо! Э то потому что ты рядом со мной, братик! Капли крови напоили землю и испачкали белую толстовку. На это зрелище было невыносимо смотреть. Лью лишается дара речи, не зная, как это прекратить. На его глазах родной брат вновь сходит с ума, но он опять ничего не может ничего с этим поделать. Как и в прошлый раз... – Пожалуйста.. прекрати... – наконец, с трудом выдавливает из себя шатен, пытаясь выхватить нож у Алана, но вдруг совсем рядом слышится звук выстрела, после которого самоубийца падает замертво. Старший в ужасе оглядывается. Неужели, полиция? Тогда ему нужно бежать, но он не может. Нет сил. Состояние шока морально убило его во второй раз. Смертоносный прижимается к земле, закрывая собой уже мертвое тело брата, совсем не понимая, что уже ничего нельзя исправить. – Это не полиция, не переживай. Юноша поднимает глаза и видит перед собой знакомую девушку в черном, блестящем, элегантном платье и на каблуках с автоматом в руке. Ее образ всегда был странным сочетанием нежности и остроты лезвия. – Я.. тебя знаю?... – тревожно спрашивает парень, находясь не в силах пошевелиться. – Мы пару раз пересекались, немного разговаривали, ты меня знаешь. Наверное, из-за стресса память отшибло. Я Джейн, Джейн убийца. Так давно мечтала прикончить твоего брата, но ты это сделал за меня. Я лишь добила его, потому что не смогла смотреть на это сумасшествие. – девушка протягивает бедолаге руку, помогая встать. – Ты испачкался в крови... Противное зрелище. – Неужели, все кончено?... – Ты так спрашиваешь, словно не хотел его смерти. Я подслушала ваш разговор от начала и до конца. Я здесь с утра нахожусь, так что я все видела и слышала. Ты сам поставил такое условие. Разве не так? – удивляется Джейн, слегка пиная мертвое тело ногой. – Эй, не делай этого! – возмущается юноша, тут же ощущая чувство вины. – Я не хотел его смерти... Или хотел... Разве что совсем немного... – Тогда к чему это представление? Чтобы разобраться в себе? – Мне хотелось узнать, насколько были серьезны намерения Джеффа... Ты и сама понимаешь, что он слишком много врет... Ну.. врал... Я подумал, что если он не обманывает и правда меня любит, то будет готов абсолютно на все... Ох, лучше бы он соврал... – приложив руку ко лбу, дрожащим голосом отвечает Лью. – я до последнего не верил, что мой брат способен на такие серьезные чувства... Не подумай, он гараздо серьезнее, чем кажется, но любовь... Она как ненависть - такая же сильная и властная над нами... – Я так понимаю, в момент, когда началось сумасшествие, ты передумал? – Я еще во время поцелуя передумал... Но сказать об этом не мог... Забыл, как надо говорить... Это так странно... А ты, вижу, готовилась серьезно, чтобы его убить? – Я более двух лет пытаюсь, но этот идиот постоянно выживает или двигается так быстро, что я не могу нормально прицелиться или элементарно догнать его. – с ощутимым раздражением в голосе произносит девушка. – Для этого придурка убийства были не преступлением, а игрой. Но после того, что я сейчас увидела, я посмотрела на него иначе... Я думала, что ничего, кроме идиотничества он не умеет делать. Думала, кроме ненависти ничего у него испытывать не получается. – Я тоже так думал... – Слушай, мне даже стало интересно... Были ли всё-таки чувства Джеффа взаимными? – с интересом спрашивает Джейн, тут же добавляя. – Не хочешь - не отвечай. – Я запутался в своих чувствах к нему. Сначала во мне кипела ненависть, а потом.. что-то другое... Какая-то несвойственная легкость и теплота в душе... Я правда не понимаю себя... – отвечает шатен, на минуту задумываясь. – Может, да, а, может, и нет... Я желал ему смерти так же сильно, как и желал счастья... – Ладно, я поняла. Наверное, тебе стоит побыть наедине со своими чувствами. Лучше уйди отсюда, так тебе будет легче. Хотя бы не будешь видеть это мерзкое зрелище. – пожав плечами, девушка дает совет и направляется на выход, добавив на последок: – к слову, эту могилу выкопала для Джеффа именно я.