Игры Тëмных Богов

Корабль под волантийскими парусами плавно скользит по морским волнам. Ветер доносит солëные брызги до лица старика-капитана. Капитан почти никак не выдаëт своих лет. Он по прежнему стоит ровный, будто мачта, шаг его как никогда твëрд и рука всë ещё достаточно крепка, чтобы держать меч, висящий сейчас в ножнах на поясе. Его взгляд окидывает спокойный простор моря. На этом корабле, среди этого моря, он осознаëт, что его место здесь и нигде больше, как осознавал тысячи раз до этого. Он проходит к носу корабля и смотрит вперëд, будто его взор, всë ещё ясный, несмотря на годы, способен увидеть берег, к которому он ведёт корабль. Порыв налетевшего ветра развевает длинные седые волосы капитана. Краем глаза он замечает черноту с правой стороны. Капитан поворачивается и смотрит на неë в подзорную трубу. «О, боги»,- проносится в его голове. — Снять паруса и приготовиться к бою! Внезапно налетевший шторм, подобно великаньим рукам, бросает корабль из стороны в сторону. Волны то и дело выбрасывают на палубу солëную воду и уносят в пучину океана всë, что не успели прикрепить к палубе как следует. Один из моряков не удерживает в желудке съеденный недавно обед. Когда он пытается из рыгнуть пищу за борт, корабль очередной раз бросает и море забирает матроса себе. В этой ситуации капитан единственный, кто способен сообразить, что с ветром что-то не то. Он то и дело меняется и кажется, что из потоков ветра на корабль смотрят злобные прозрачные лица. Скоро ветер становится тише, но огромные тучи, стремящиеся рухнуть на водную гладь под своим огромным весом, никуда не делись. Волны всë ещё раскачивают корабль, когда капитан наконец видит, что они здесь не одни. Другой корабль идёт прямо на них. Ему плевать на ветер, плевать на волны, плевать вообще на всë. Ветер дует ему навстречу, волны бьют по кораблю, грозясь разбить его на мелкие кусочки, но корабль продолжает идти вперëд под раздутым тëмно-синим парусом. Парус несëт на себе громадного золотого Кракена, в силуэту которого легко замечаются лучи Восьмиконечной Звезды Хаоса. В этот момент капитан понимает — Эурон Вороний глаз пришёл по его душу. Когда корабли сближаются, стрелы с корабля Эурона летят во всех, кто оказался на палубе. Капитан успевает укрыться за мачтой, но даже она представляется слабой защитой. Абордажные крючья цепляются за борт волантийского корабля. Капитан выхватывает свой меч и собирается перерубить тросы, но необъяснимым образом ему преграждают дорогу. Обнажëнный по пояс безумец с Восьмиконечной Звездой на груди размахивается топором, но на сей раз капитан оказывается быстрее. Он вонзает меч в грудь безумца и тут же вытаскивает обратно. Не сумев удержать равновесие, безумец падает за борт, но другие уже пришли ему на смену. Пятеро, восемь, десять. Скоро капитан сбивается со счёта. На его счастье, часть команды успела вооружиться. Он бросается на ближайшего хаосопоклонника. Тот отбивает удар и готовится атаковать сам, когда капитан бьëт снова, рассекая лицо врага и сталкивая того в воду. Но врагам нет числа. Они давят его команду, с каждым шагом неизбежно оттесняя к корме, но капитан не намерен сдаваться. Капитан самозабвенно сражается. Верный меч в его руке отражает один удар за другим, зоркий глаз высматривает слабые места врагов он успевает сразить ещё двоих, прежде, чем слышит голос: — Оставь старика мне. Эурон Вороний Глаз предстаëт перед ним во всëм ужасном великолепии. Вся его одежда, вся его кожа покрыты нечестивыми рунами, один глаз заключëн внутрь Восьмиконечной Звезды, шипастая корона лежит на его голове, а одну из рук заменяет щупальце, сжимающее чëрный меч. — На колени перед Королëм Морей!,- голос Эурона пробирает до самых костей, внушает неимоверный ужас, но капитан сохраняет рассудок. — Ты не король, Вороний Глаз, ты лишь раб демонов. Вороний Глаз смеëтся и его безумный смех сотрясает море. — О нет, я не раб. Я делаю то, что захочу тогда, когда мне это заблагорассудится. Но ты, ты вечно подчинëн чужой воле и даже сейчас я заберу твою жизнь и ты ничего не сможешь мне сделать. Преодолевая усиливающийся с каждой секундой страх, капитан перехватывает меч двумя руками и с криком кидается на Эурона. Тот играючи отбивает яростные удары. Его щупальце бьëт с неожиданных направлений, с каждым ударом оставляя небольшую рану на теле капитана. Лишь сейчас капитан начинает чувствовать тяжесть лет. Его жизнь постепенно покидает его через раны, оставленные Вороньим Глазом. Он едва способен стоять на ногах, когда Эурон наносит последний удар. Меч пронзает сердце капитана и тот сперва падает на колени, а затем обрушивается на палубу, но не умирает, нет. Вороний Глаз слишком извращëн, чтобы дать ему умереть так просто. Капитан хочет кричать от невероятной боли, но не способен выдавить из себя ни звука. Лишь его лицо выдаëт страшную агонию медленной смерти. — Вы,- обращается Эурон к выжившим членам команды. Они не способны сопротивляться страху и ужасу, что вызывает его голос. Все до единого падают на колени. — Если вы посмеете ослушаться меня, вам придётся молить богов о милости смерти, потому что то, что с вами сделаю я, будет намного хуже,- Эурон смотрит в их глаза, упиваясь их страхом,- вышвырнуть весь товар из трюма и взять курс на Валирию! Запах смерти наполняет улицы города. Он более не пытается казаться гарью, кровью или чем-то другим. Так пахнет смерть, нависшая над городом, вытягивающая из него крохи жизни своими хваткими щупальцами. Серсея бежит. Она не знает почему, куда и от чего, знает лишь одно — нужно бежать, иначе смерть схватит и еë. Ноги уносят еë в незнакомый подвал Красного Зáмка, вернее того, что от него осталось. Руины места, из которого великие короли правили когда-то целыми континентами, теперь пылают постоянно меняющим цвет огнëм и плавятся. Ручьи жидкого камня смешиваются с реками крови. Серсея хватает один из горящих факелов и продолжает бежать. Она не смеет обернуться. Она знает, что обернувшись, встретится лицом к лицу с невообразимым кошмаром, но не помнит откуда она это знает. Дверь возникает где-то на краю поля зрения. Серсея сворачивает к ней и вбежав, со всей оставшейся силы захлопывает. Она останавливается, чтобы перевести дух. Когти Нерождëнных скребутся в дверь. Неверный свет факела выхватывает из темноты амфоры с Диким Огнëм. «Иного выхода нет»,- думает Серсея. Факел летит к амфорам. Он разбивает одну из них, пламя лижет зелëную субстанцию и… Ничего не происходит. Недоумение в глазах Серсеи сменяется ужасом, когда она видит, как тени вокруг неë начинают двигаться, как собираются в силуэт, женский силуэт. Неестественное голубое пламя нечестиво схоже с волосами, по всему силуэту заметны мигающие глаза, от улыбки, невозможно более чëрной, чем само тело, растрескиваются и разбиваются, словно тонкое стекло, последние барьеры разума Серсеи. Смех, торжествующий, злобный, безумный заполняет всë вокруг. Серсея невольно падает на колени и хватаясь за голову, испускает крик, полный чистого ужаса. Она просыпается в холодном поту и обнаруживает, что кричит наяву. Когда восходит солнце, Джон уже одет. Джиор Мормонт стоит перед всë ещё закрытой дверью в кабинет, в котором его должен принять король Роберт. — Сэр Джиор,- приветствует Джон. — Джон,- отвечает Мормонт,- подойди ближе. Джон подходит ближе к лорду-командующему Ночного Дозора и Мормонт снимает с себя ножны. — У меня было некоторое время, пока мы были здесь,- начал Мормонт,- достаточно времени, чтобы как следует подумать. Я хочу, чтобы этот меч носил ты. — Сэр?,- недоумевающе спрашивает Джон, пытаясь найти в лице Мормонта намëк на шутку. — Я не шучу, Джон. Я видел, как ты сражался этим мечом, прежде, чем потерять сознание. Годы проходят и увы, я не молодею, поэтому я хочу, чтобы этот меч держала достойная рука. Твоя рука. Джон неуверенно принимает ножны с мечом, задержав на некоторое время свой взгляд на рукояти. Мормонт изменил еë. Теперь с навершия меча, грозно сверкая рубиновыми глазами, взирает белая волчья голова. — Сэр, вы уверены? — Как никогда прежде. «Длинный Коготь» твой отныне и до скончания твоих дней. Всë ещё не веря происходящему, Джон вешает меч себе на пояс. Некоторое время спустя представителям Дозора разрешают войти в кабинет. К удивлению обоих, в кабинете нет короля. За массивным столом восседает лорд Эддард. — Сэр Джиор, Джон,- начинает лорд Старк,- признаться, я рад видеть вас обоих. — Взаимно, лорд Эддард,- отвечает Мормонт,- однако мы ожидали аудиенции с Его Величеством. — Его Величество сегодня не пожелал принимать никого. Даже собственная жена не видела его этим утром, потому как будущий десница Его Величества, вашим делом займусь я. — Что же, лорд Эддард,- начал Мормонт,- слов о том, что Ночной Дозор в бедственном положении до обидного мало для того, чтобы описать наш упадок. Еда, оружие, люди, Ночной Дозор нуждается во всëм. Зима близко, Лорд Эддард, кому, как ни вам, знать об этом? Без помощи Ночной Дозор не переживëт эту зиму. — Разве запасы еды Дозора истощились настолько? — Дело не в них, лорд Эддард. Происходит то, что прежде происходило лишь перед величайшими потрясениями. Те из разведчиков Дозора, что милостью богов ещё живы, говорят о том, что Манс Налëтчик собирает Одичалых в единое войско. Если это правда, то на сей раз Стена может не выстоять. Едва скупое на тепло северное солнце, чей свет едва способен пробиться сквозь завесу свинцовых облаков, поднимается над горизонтом, как Эддард Старк вынужден принять очередную мрачную весть и мысли вновь бурлят в голове. Предыдущие вести извещали о скрытых угрозах, будь то Ланнистеры, отравившие, по заявлению Лизы Аррен еë мужа или возможно засевшая в душе его старшей дочери порча Хаоса. Эта же несëт известие об угрозе явной — угрозе вторжения орды слуг Хаоса на территорию Семи Королевств и если Дозор падëт, Север станет первым на пути Манса. Услышав эту весть при иных обстоятельствах, Эддард безо всяких сомнений созвал бы знамëна и двинул войско Севера к Стене, дабы встретить демонопоклонников в бою плечом к плечу с братьями Ночного Дозора. Увы, обстоятельства не позволяют сделать это. — Как будущий десница короля, я обещаю сделать всё, что в моих силах, дабы помочь Дозору,- говорит Эддард, вселяя надежду в сердце Мормонта. Надежду, которой катастрофически не хватает ему самому. Скоро он наблюдает со стены зáмка за тем, как Джиор Мормонт и Джон Сноу седлают коней, дабы покинуть Винтерфелл. Эддард чувствует что-то странное и страшное. Эддард чувствует на своей спине хищные улыбки Тëмных Богов. Невозможные ветра дуют с Наата. Эти ветра несут в себе чуму, страшнее которой не было ничего и никогда. Эти ветра не позволяют ни одному кораблю подойти к острову. Существо, уже мало напоминающее человека, сидит на ковре ядовито-зелëных ростков в пахнущей разложением тени гниющих деревьев. Рои чумных мух кружат вокруг того, кто некогда был вестеросским рыцарем. На пропитанной ихором земле вокруг него пляшут нурглинги, восхваляя своими весëлыми голосами Чумного Бога. Существо облачено в доспехи гнилостных цветов, давно приросшие к его телу. Три отверстия остались на ржавом шлеме, выстроенные в перевëрнутый треугольник, дабы уподобиться руне Нургла. Чумные струпья и участки раздувшейся плоти пробиваются наружу из под брони, сочась густым гноем. Сквозь звон мушиных крыльев и весëлые голоса нурглингов пробивается хрипение его дыхания. Перед ним стоит, воткнутый остриём в пропитанную разложением землю, ржавый меч. Навершие этого меча образует состоящую из трëх стрел и трëх кругов руну Повелителя Всего Живого и клинок впитывает в себя бесчисленные миазмы, летающие в воздухе Чумного Острова. Глаза существа под шлемом слеплены гноем, но сейчас ему не нужно видеть родными глазами. На лбу существа пророс третий глаз, чьë жëлтое яблоко пронизано красными линиями лопнувших капилляров. Этим глазом существо видит грядущее. Пальцы распухшей руки существа сжимают рукоять меча. Издавая болезненный хрип, оно встаëт и проросшие в тело существа ростки чумных растений вырывают куски его гниющей плоти. Хлюпающими шагами оно идёт к гниющему лесу. У одного из чумных деревьев привязано то, что было когда-то благородным конëм. Ныне с него слезла вся шерсть, кожа обрела мертвенную бледность, тело покрыли струпья и кишки свисли из сгнившего брюха. Вместо ржания, существо издало хрип. Из седельной сумки тот, кто был рыцарем, достал ржавый горн. Зов горна услышал весь остров и к существу стали стекаться ему подобные: чумные рыцари на гниющих заживо конях и разлагающиеся культисты Нургла — Что ты узрел в грядущем, Мастер?,- булькающим голосом спросил один из них. — Из тьмы грядущего раздаëтся зов Всеизбранного. Готовьте Чумной Флот, ибо мы идём на север. Восславим Нургла! — Восславим Нургла!,- хором булькающих и хрипящих голосов ответили рыцари и культисты Ордена Чумных Рыцарей. Клубящийся синий туман окутывает просторы Асшая. Туман скрывает улицы города, чьë строение с лëгкостью сломает неподготовленный разум. Человек, облачëнный в плащ переливающихся цветов, чьë лицо полностью растворяется в тени капюшона, идëт по улице, мощëной не камнем, но самими мыслями. Его постоянно меняющаяся рука сжимает посох, увенчанный искажëнным полумесяцем Бога Перемен. Он останавливается у дома, чьи стены сотканы из длительных размышлений, двери сотворены из философских бесед и окна остеклены призмами восприятия. Войдя внутрь, человек попадает в лабиринт коридоров дискуссий, полный тупиками логических ошибок. Бесконечно долго можно бродить в нëм, но человек не прост. Человек с привычной лëгкостью скидывает оковы нормальности и отпуская мысль в свободный полëт, следует за ней по коридорам. Постоянно меняющиеся глаза закрыты. Здесь они лишь собьют с толку. Направление коридоров постоянно меняется. Они сворачивают в случайный момент, резко поднимаются или опускаются, закольцовываются на самих себе или уводят в ту сторону, которой не существует в материальном мире. Само время не имеет смысла в этом месте, ведь если в материальном мире оно течëт строго из прошлого в будущее с постоянной скоростью, то здесь скорость и направление потока времени меняется случайным образом. В Асшае нет ничего постоянного. Асшай принадлежит Тзинчу. За очередной дверью наконец находится то, что человек искал в этом лабиринте. Постоянно меняющаяся комната, сквозь которую протекает изменчивый поток времени. Человек погружает посох в поток и видит в грядущем тьму. Во тьме грядущего горят волчьи глаза и слышен зов Всеизбранного. Человек произносит слова магического языка и видения грядущего становятся видны всем слугам Тзинча в Асшае. Город Теней оживает. Слуги Архитектора Судеб получили видение Оракула и через него волю своего бога. На многие лиги вокруг видно алое зарево небес Лората. Островной город пылает пламенем войны. Орда фанатиков Кровавого Бога добралась до города, чтобы делать то, что они любят делать во имя своего бога — жечь, грабить, калечить и убивать. Звон скрещённых клинков, крики раненых и стоны умирающих наполняют воздух и крики пробиваются сквозь них. «Кровь Богу Крови!» «Черепа Трону Черепов!». Шаг за шагом, лоратийцы отступают. Сплошная волна кровожадных воинов несëтся на них. Они экипированы как попало. Далеко не на всех из них есть доспехи. Многие из них идут в бой практически обнажëнными. Лоратийцам противостоят мужчины и женщины, вооружённые чем попало: мечами, топорами, булавами, копьями, молотами. Многие рвутся вперëд, не имея оружия и убивая дарованными Кхорном когтями, рогами и клыками. Объединяет их лишь одно: свирепая злоба, которой люди мало что могут противопоставить. Каштановые волосы женщины, ведущей берсерков, развеваются в потоках горячего воздуха, карие глаза наполнены неутолимой жаждой крови и бесконечная ярость искажает некогда прекрасные черты лица, ныне испещрëнного многочисленными шрамами. Куски разных доспехов, снятые с убитых врагов защищают еë тело. В своих руках она крепко сжимает булаву, чьим набалдашником служит выполненная из меди руна Кхорна. Когда-то это оружие выглядело иначе. Она не помнит как именно. Ей нет до этого никакого дела. Яростный взгляд Воительницы выхватывает из хаоса бойни одного из последних защитников города. Тот, изо всех сил борясь со страхом, смотрит в еë глаза. Боевой клич слуг Кхорна превращается в нечто нечленораздельное, срываясь с еë губ. Она бежит прямо на своего врага, игнорируя направленное в неë копьё. Лишь в последний момент она слегка отводит голову, позволяя наконечнику копья оставить новый шрам на щеке. Удар булавы с лëгкостью ломает руку копейщика и тот издаëт крик боли. Второй удар булавы разбивает его голову, обдавая Воительницу брызгами крови. Прилив мрачного удовольствия немедленно подавляется. То, что осталось от защитников Лората, пытается отойти в центр, но слуги Кхорна наседают на них постоянно. Стóит убить ценой огромных усилий одного из них, как новый занимает его место. Трупы ковром покрывают улицы и потоки крови текут между ними. Подобно волку, она ищет новую добычу. Еë булава пробивает дверь одного из домов в том месте, где она должна запираться. Она распахивает дверь и ворвавшись внутрь дома, видит испуганную до полусмерти женщину, уткнувшую лицо в колени от страха. Воительница хватает еë волосы и тянет вверх, вынуждая встать. В глазах женщины читаются ужас и мольба о пощаде. — В твоей смерти не будет чести,- говорит Воительница,- но… ,-Воительница выволакивает пленницу наружу. Свободная левая рука одним движением срывает с неë платье, а правая погружает булаву в огонь,- ты ещё послужишь нам. Раскалëнная булава касается кожи пленницы. От боли та заходится страшным криком. Ожог в форме руны Кхорна остаëтся на еë теле. Стóит ей оставить пленницу, как невесть откуда выскакивает ещё один лоратиец, раздобывший где-то меч. Он перехватывает свою оружие двумя руками и замахивается, занеся меч над головой. Воительница парирует его грубый удар и не медля ни секунды, наносит собственный. Под сминаемым доспехом слышно, как трещат, ломаясь, кости и как чавкая рвëтся плоть. Нападавший падает, стоная от боли. — Слабак! ,- восклицает Воительница и уходит дальше вглубь города, чтобы убивать новых врагов и находить новых рабов. Те из защитников Лората, что ещё живы, молятся всем богам, которых знают, но это бесполезно. Боги оставили Лорат. Воительница сражается в первых рядах своих людей и она страшна в своëм неистовстве. Еë булава сражает одного защитника города за другим. Спустя время резня заканчивается и с разума Воительницы на время спадает кровавая пелена. Еë воины уносят награбленное и рабов на немногочисленные корабли. Подобно вожаку волчьей стаи, она привела своих людей к добыче, которой не посчастливилось стать Лорату, но теперь вечно яростный голос Кхорна зовëт еë к новому бою. — Снимаемся с якоря,- говорит она, ступив на борт корабля,- мы идём на Суровый Дом. Лисс — воистину великолепный город. Его прекрасный вид и неописуемо чудесные ароматы манят проплывающие мимо корабли. «Вы устали»,- будто бы шепчет в уши сладостный ветер,- «не истязайте себя. Зайдите в порт и позвольте себе отдохнуть». Этот ветер будто подталкивает корабль к порту Лисса. Но капитана не проведëшь так просто. Капитан — старый морской волк. Он не позволит шëпоту ветра обмануть себя. Капитан велит команде как можно быстрее убраться из этого проклятого места и жизнь на корабле начинает кипеть. Ветер не собирается отпускать корабль настолько легко. Его шëпот в ушах членов команды становится настойчивее и капитан уходит в каюту. Там он вешает на пояс меч, опасаясь худшего. Один за другим, матросы не выдерживают. Они идут к каюте капитана, прихватив всë, что попалось под руку. Чем ближе они к каюте, тем больше их становится. Половина команды полукругом становится у двери каюты. Остальные замирают в ожидании. Незаметно для всех корабль, влекомый ветром, движется к городу. Бунтовщики настойчиво стучат в дверь. Капитан выходит и оказывается внутри полукруга. — Идиоты, вы не понимаете, куда хотите зайти!,- восклицает он. — А может это ты издеваешься над нами?,- говорит один из них. — Мы провели много дней в море! — Еда и вода на исходе! — Дай нам зайти в порт! — Вы не понимаете, Лисс проклят! Ещё никто из тех, кто заходил в его порт, не вышел из него! Удар веслом по голове приходит раньше, чем капитан успевает выхватить меч. Капитан падает на палубу и команда тащит его к мачте. Когда капитан крепко привязан к мачте, корабль уже не сопротивляется. Порт Лисса заполнен кораблями настолько разными, что вновь прибывшим морякам не хватает взгляда, чтобы охватить всë разнообразие. Манящие издалека ароматы особенно пьянят в этом месте. Матросы закрывают глаза и полной грудью вдыхают местный воздух. Кавалькада прекрасных куртизанок встречает их на берегу. Утончëнные фигуры, едва прикрытые лëгкими одеяниями, волосы, волнами ниспадающие так, чтобы прикрывать груди и лица… О, боги, каждый из матросов мог видеть столь прекрасные лица лишь в своих фантазиях. Одна из них идëт к морякам и те заворожëнно смотрят на неë, не в силах оторвать взгляд от красоты еë движений. — Адмирал ждëт вас,— томно шепчет одна из них. Без всяких указаний матросы идут за ней и лишь один, остающийся в конце группы, начинает что-то подозревать. Он обводит порт взглядом и понимает, что в нëм чего-то не хватает. Не чего-то. Кого-то. Кроме его команды и этих куртизанок, в порту нет других людей. Подозрения начинают одолевать матроса. «Вдруг капитан был прав?»,— думает он. Он бросает взгляд на корабли и понимает, что там тоже нет людей. Он позволяет остальным уйти вперёд и убедившись, что никто не смотрит на него, он идёт к одному из многочисленных кораблей. Никто не останавливает его, когда он поднимается на борт. Он идёт дальше по палубе и осматривает судно. Оно похоже на то, на котором прибыл он сам, но паруса… Он силится понять что не так с парусами. Цвет. Почему паруса такого странного цвета. Дуновение ветра колышет парус и открывает ужасную картину. С ткани паруса на него смотрит чьë-то лицо. Его веки, ноздри и рот зашиты, но никакой ошибки быть не может. Издав вопль ужаса, матрос со всех ног бежит на свой корабль. Он подбегает к мачте, к которой был привязан капитан и леденящий душу ужас вновь наполняет его сердце. Капитан мëртв. Кто-то или что-то вырвало сердце из его груди. Матрос услышал отвратительное чавканье за своей спиной. От сковавшего тело страха он едва способен дышать. Тело дëргается от приступа внезапной боли и матрос падает на палубу, едва успев увидеть вышедший из груди клинок. Куртизанки заводят матросов в дом с массивными дверями. От них вниз ведëт широкая лестница, чей конец растворяется во мраке. Одурманенные лиссенийским воздухом, матросы спускаются туда и проходят через ещё одну массивную дверь. Дверь закрывается за их спинами и взору матросов предстаëт нечто. Сотни сплетëнных тел укрывают пол. Никакими словами нельзя описать их движение и какофонию исходящих от них звуков удовольствия и боли. К стенам прибиты обнажëнные люди, чьи стоны дополняют какофонию оргии. Из их лишëнных век глаз и открытых ртов изливается пурпурный свет. Над всем этим на троне, сложенном из частей людских тел, восседает мужчина, держащий в руках превращëнный в чашу череп. На его теле красуется покрытое рунами одеяние из человеческой кожи, а глаза источают пурпурный свет. Его взгляд пробирает насквозь душу каждого из матросов. Сопровождавшие их куртизанки обступают их и меняют облик. Каждая из них обретает пурпурную, местами мертвенно-бледную кожу, ноги превращаются в тонкие, но мускулистые когтистые лапы, одна из рук заменяется гигантской клешнëй, а во второй появляется дивной формы клинок. — Добро пожаловать в мой флот,- говорит мужчина,— я Адмирал и скоро флот Лисса выйдет в море во славу Слаанеш. Достаточно упившись страхом, демонессы набрасываются на моряков и разрывают их в клочья, давая оргии испить их кровь и вкусить их плоть. Двери Чëрно-Белого Дома отворяются, чтобы впустить внутрь человека. Не обращая внимания ни на кого другого, он идёт вглубь Дома и дойдя до лестницы, спускается по ней. По пути к нему подходит ещё один человек. — Случилось что-то плохое. Вновь подошедший не спрашивает. Он понимает, что незачем спрашивать, если ответ очевиден. — И не одно. — Тогда начни по порядку. — Слуги Бога Крови разорили Лорат. — Прежде рабы Эмпиреев ещё не были настолько смелыми, чтобы уничтожить Вольный Город. Я передам предупреждение Морскому Владыке, ибо Браавос должен быть готов. Ещё? — Слуги Бога Перемен исходят из Асшая. — От них можно ожидать чего угодно. Ещё? — Чумной Флот покинул Наат. — Сообщение стóит отправить на Летние Острова. А что насчёт Лисса? — Адмирал пока бездействует, но наши люди говорят, что он желает выйти в море. — Силы Хаоса приходят в движение. Во имя Многоликого мы должны сделать всё, что в наших силах. — А если наших сил не хватит? — Значит близится Конец Времëн.