Они/мы

      Она была из числа людей, которым приписывали поговорку «полюбить так королеву, проиграть так миллион». Будучи эталоном для многих, она не была таковой для себя, а потому очень часто, оставаясь наедине с собой, эта хрупкая душа билась на части, так и не осознав ценности момента и своей сущности в нём. Часто засыпала в холодных чужих кроватях, но её страстью было читать книги о «настоящей любви», мечтать перед сном и наконец, думать об одном единственном. Приносила счастье и самоутверждение для тех, с кем спит, но втаптывала себя в асфальт, крушила внутренние устои, пыталась уничтожить в себе всё живое. Она засыпала, но во снах встречалась с уже до боли знакомым образом, который даже спустя несколько лет будет откликаться в памяти и плевать кто что об этом подумает. Да, любила настолько, что чуть ли не прямым текстом заявляла «сломай меня, если хочешь» и Он сломал. Всё ещё ломает, всё ещё изменяет, всё ещё заявляет какая она бестолковая, всё ещё приходит к ней. Они всё ещё занимаются грязным сексом, а не любовью, хотя уже два года прошло с момента их первого поцелуя. Кому-то покажется это грустным плаксивым текстом, но это жизнь, дорогие господа и дамы. К сожалению. Когда ей было совсем грустно она делала самый красивый макияж на свете, дабы спрятаться за этой нарисованной маской. Грустить, смеяться, обдумывать, решать и бояться любила одна. Вот так — даже с горем пополам не делилась, ведь Ему не нужна была девушка-лужица, которая «чуть что сразу плачет», Он ненавидел слёзы.       О нём говорили, что от него веет такой холод, что «птица на лету мёрзнет». Ему нравилось, когда она красиво накрашена, гармонично одета, верила в лживые и пустые слова, сосала ему на съёмной квартире, царапала спину, когда Он по-животному входил в неё по самое не хочу, когда она позволяла себя трогать в любой момент времени и конечно же «не бесила своей детской любовью». Его раздражало, когда она случайно выходила на правду, он злился когда её внимание доставалось кому-то из их общих знакомых и коллег по работе, бесило если её задевали колкие шутки и обидные фразы. Со стороны Он был крайне сдержан, однако вместе с тем страшно бестактен. Этого человека всегда можно узнать по уверенной быстрой походке, взгляду на всех «сверху вниз» и едким замечаниям, которые нередко шли в сочетании с грубым матом, но при этом оговаривались ровным холодным тоном. Никогда не держал её, но при этом никогда не давал уйти. Из серии «отрезал крылья, чтобы не улетела, а так — пусть девается куда хочет, мне всё равно». Кто бы мог подумать, но ему было принципиально чтобы она была рядом с ним и нигде/ни с кем больше.       Если б в отношениях писали состав, то в этих главными компонентами были бы слёзы, вечно ноющие шрамы, боль в грудной клетке, тупое молчание и, конечно же, секс. Секс объединял их и её часто от этого тошнило, но каждый раз она позволяла Ему снимать с себя кофту, расстёгивать лифчик, лезть в трусы, жадно целовать губы, больно сжимать её грудь, жёстко трахать, кончать на живот. Это позволяло ей хоть немного почувствовать себя желанной для него, любимой и важной. Почувствовать себя ближе к нему, почувствовать его желание быть ближе к ней. Но после затишья страсти Ему уже не было никакого дела до её присутствия и отсутствия, а у неё не оставалось ни единого повода, чтобы остаться. Иногда Он позволял лежать ей рядом с ним в обнимку, но всё равно вскоре отталкивал на «свою половину», ссылаясь на усталость. То ли физическую, то ли от неё, то ли всё вместе, но в любом случае усталость. Во всё остальное время видеть её у него желания не возникало. Как бы она не билась о стену между ними, как бы не умоляла его самого, как бы не складывались обстоятельства — Его ледяное сердце это не трогало и казалось, ничто и никто не может его растопить.       Их взаимосвязь не описать в двух словах, и, скорее всего, прозвучит довольно странно и непонятно, но — они любили друг друга, но каждый по-разному и не сейчас, а немножечко позже. Больная любовь — диагноз их отношений. Их общий девиз «с тобой плохо, а без тебя ещё хуже». Каждый раз доводить друг друга до грани, а затем возвращать на прежнее место — их дурная привычка. Неизвестно даже сейчас чем закончится эта история, ведь она до сих пор ещё не дописана до конца.