Мы едем на Волгу

      Вовка устало катил мотоцикл вдоль автомобильной трассы. Не хватило топлива на обратную дорогу. Бензина и так хватало еле-еле, а вот теперь приходится толкать железного коня до дома все оставшиеся восемь километров. Коля шел рядом чисто из солидарности. Топлива у него хватило бы до дома, но не бросать же друга.       Летние каникулы с новой силой ударили в головы пацанов старше шестого класса, пробуждая страсть к скорости. Из гаражей не вылазили те, у кого дома было хоть что-то что можно чинить и гонять по поселку.       У Раскольниковых был старый ещё советский мотоцикл ИЖ. Вовка влюбился в него по уши, как только Родион показал как жать на газ.       Иж упорно требовал ремонта, замены деталей, топлива и уймы свободного времени. Родион уже давно махнул на него рукой, поставив догнивать от ржавчины в гараж. Но Вовка, перерыв чердак со старыми отцовскими журналами и книгами, и вооружившись инструментами и неподдельным мальчишеским энтузиазмом решил перебрать мотоцикл. Родион позволил, решив, что один черт никому дряхлый ИЖ не продать, а так хоть ребенку занятие.       Коля учился с Вовой в одном классе. Такой же взъерошенный вчерашний семиклассник, кативший расшатанный Минск.       На улице уже вечерело, близился девятый час. Летом можно гулять допоздна, родители не контролируют, но все равно заявляться домов в первом часу ночи чревато последствиям, а толкать мотоциклы до дома ещё очень долго.       По трассе одиноко проскакивают легковые автомобили, спешащие из города в город. Недалеко от поворота в поселок стоял контрольный пункт — фиксировал движение.       Двое мальчишек тринадцати и четырнадцати лет, без шлема и прав, с пустыми баками и вечно барахлящими машинами остановились у электронной рамки. Зафиксируют — оштрафуют. Если сейчас из-за поворота выскочит машина с проблесковым маячком и синими номерами — загребут в отделение, а там и штрафы, и КДН, и родителям проблемы.       Коля и Вовка шмыгнули на обочину, чуть не провалившись в овраг, который так ловко скрывался за высокой выгоревшей на солнце травой. Катить тяжёлый мотоцикл по бездорожью ещё труднее.       Смеркается. Солнце медленно заходит за горизонт, погружая дорогу в кромешный мрак. Часы переваливают к девяти вечера, а заряд батареи телефона — к нулю.       — Пизда мне дома — Колян сплевывает на землю. Он в последний раз вскинул руку с электронными часами.       Вовка пожал плечами. Отец был на смене, придет поздно, ему нет дела.       А вот у Коляна отчим строгий, путь и вроде нормальный. В прошлый раз, за попадание в отделение и так сильно влетело.       В кармане завибрировал телефон.       — Анька, да не могу я сейчас, мы мотоцикл доталкаем, часов в одиннадцать-двенадцать дома буду — почти крикнул в трубку Вова, как экран телефона погас.       Мальчики устало выдохнул, выворачивая с обочины на грунтовую дорогу до поселка.

////

      Ночь вышла сумбурной, быстрой. Только к двенадцати часам удалось доковылять до дома и поставить мотоцикл в гараж.       Отцу было глубоко безразлично, он только поворчал, что сын слишком сильно шумел. Гром грянул с утра, когда совсем его не ждали.       — Ты где вчера шлялся?! — Родион медленно расстегнул ремень и потянул за пряжку. Растрёпанная кожаная полоса выползла из шлевок.       Анна закатила глаза и вышла из кухни. Вовка сам виноват, чего его сейчас выгораживать, когда отец и так все знает?       — С Коляном на мотиках катались — неуверенно начал Вова, делая шаг назад. Отхватить ремнем по жопе ему не хотелось, тем более, будучи почти восьмиклассником. Вот Анну он после шестого класса — ни разу, а как Вовку, то чувствуется, до самого восемнадцатилетия бить будет.       Родион молча ткнул в разбитый экран телефона с открытым штрафами гос.услуг.       — Превышение скорости на улице Садовой. Штраф 500 рублей. Хуй с ним, со штрафом, ты какого в райцентре с мотоциклом делал?! — Родион сложил ремень вдвое и хлопнул себя по руке.       — Черт с ним со штрафом, а если бы остановили? Вождение без прав, без шлема, несовершеннолетним! Неподъемные по цене для Раскольниковых штрафы, очередное собрание КДН, проблемы и для Родиона, и для Вовки.       Мужчина сгреб сына сзади за кофту и звонко стегнул ремнем.       Мальчик дернулся, но тут же был повален на тахту. Эта чертова злополучная тахта в кухне, каждый раз достается на ней. Вовка снова дернулся.       — Я в десанте служил, думаешь не знаю как пиздюка удержать? Повырывайся мне ещё — Родион проговорил грубо, почти процедив слова через зубы.       Ремень снова и снова звонко хлопал. Через ткань спортивных штанов удары ощущались горячими и резкими, больнее, чем тогда, зимой, когда били через джинсы.       Вовка обиженно уткнулся носом в потертую обивку. Добланые штрафы. Бензин вдобавок весь прокатал, ещё и за это попадет, когда отец узнает.       Ремень болезненный и жгучий, но Вовка все равно не кричит — не маленький. Только глаза медленно наполняются слезами, а ремень все опускался и опускался. Если бы мальчик считал удары, то их бы точно было уже за тридцать, но Вова не мог сосредоточиться на цифрах.       — Бать, да не надо больше — тихо просил мальчик.       — Дебил. Какая хорошая вещь — ремень. Сразу всю дурь выбивает — Родион говорил с четкими паузами, продолжая крепкую порку.       Вовка, лишенный малейшей возможности сбежать от всего этого, жалобно шмыгнул носом.       — Додумался блять, у тебя ни прав, нихуя нет. Тебе же пиздов менты навешали, если бы тормознули — отец злился не на сына, а на глупую ситуацию.       Ремень вернулся в брюки как-то слишком быстро, вполз незаметно. Родион не читал нотаций, не спрашивал, понял ли Вовка хоть что-нибудь. Просто прекратил и ушел в комнату, оставив поникшего Вовку лежать на тахте и глотать слезы.