Герой Неслучившегося

13.

             Горничная-гомункул закрыла за спиной убийцы дверь, оставшись бесшумной тенью в коридоре.              — Берсерк… — Каулес обернулся к Слуге, нежно протолкнувшей его внутрь. Он не понимал такой спешки — не мог понять того, как обманчиво резки были горячие прикосновения Слуги. Но, стоило юноше обернуться, как слова, готовые сорваться с языка, пропали втуне. — Что-о с тобой? — протараторил он, не в силах оторваться от обеспокоенного лица Слуги.              — Ах, Мастер. — она мягко улыбнулась. — Карна, Лансер Красных, оказался действительно неудобным противником. Я устранила, насколько хватало моих ресурсов, повреждения внешнего контура, выиграв немного времени, но мне нужно восстановиться как можно скорее. Всё же, — андроид показала серьёзность. — Дарник хочет штурмовать базу Красных в полдень, а при текущих повреждениях, из-за неэффективной работы системы охлаждения — я просто бесполезна. — 1E слегка опустила голову.              Это было просто, но Каулесу была нужна самая малая толика теплоты, обращённой к нему, и Берсерк это знала. Маг вздрогнул, кажется, представив нечто нелицеприятное.              — Д-да, конечно! М, тебе же нужна мана?! — воскликнул Каулес, отводя взгляд от лица Слуги с щеками, покрытыми румянцем.              — И немного покоя. — призналась убийца, показывая явственное облегчение.              Она сделала короткий шаг вперёд, приблизившись к Каулесу вплотную, и её горячее дыхание обожгло мочку уха мага.              — 1E! — юноша воскликнул, когда их взгляды, он не сомневался в этом, встретились снова, и неосторожно отпрыгнул назад. Он замахал руками в попытке вернуть равновесие, но убийца была явно быстрее. Берсерк обняла Каулеса прежде, чем человек успел осознать происходящее, и коснулась его лица щекой. Как и каждая частичка её шасси, её кожа была нагрета выше нормы. Немного, но её Мастер не мог этого не заметить. Каулес вздрогнул, в его глазах был виден испуг.              «Ещё рано.» она одёрнула себя, продолжая эту нездоровую игру. Она слабо понимала, во что это может перейти, и всё, что 1E себе позволила — это, практически положив голову на плечо Каулеса и уткнувшись носом в его ключицу, струйкой горячего воздуха наметить разрез под нижней челюстью. Это заставило убийцу почувствовать боль, словно её микросхемы скрутили и окунули в едкую кислоту.              — Я всё вижу, Мастер. — она улыбнулась, не показывая боли, пронзившей её тело, и позволила юноше, скосив глаза, увидеть край её улыбки. — Вы не хотите позавтракать? Я бы была не против плотно поесть — это ускорит моё восстановление.              — Я… был бы, гмх, не против, 1E. — тяжело дыша, ответил Каулес. Его лицо горело алым пламенем, но он пытался не показать этого перед 1E. Впрочем, когда эти усилия не были тщетными?              В каждый миг она была идеальной, и такой человек, как Каулес, мог лишь восхищаться ей. Казалось, она всегда была рядом с ним, всю его жизнь: проницательная, чуткая и добрая — Форведж Иггдмилления думал, что 1E знает каждую его тайну и предугадывает каждое его действие.              Андроид отстранилась от юноши и заскользила к двери.              — Постой! — Каулес окликнул 1E. Его рука с метками Командных Заклинаний, взметнувшаяся вслед за Слугой, замерла и мелко подрагивала. Юноша был похож на шасси андроида, зафиксированное в одной позиции грубыми скобами и приодетое в парадное ради какого-то религиозного обряда. 1E запечатлела несколько подобных обрядов в исполнении машин, и, особо ценными у них всегда считались функционирующие пленники. Они радовались, рукоплескали, а, когда шасси переставало функционировать из-за повреждений — это характерное подрагивание могло сопровождать новую статую в парке достижений столько, насколько хватит питания. — Я… п-позволь мне немного поухаживать за тобой? Ты делаешь это каждый раз для меня, и… и… и… — юноша хотел продолжить, но тихая усмешка, донёсшаяся от замершей Слуги, оказала эффект, схожий с ударом под дых. — Пожалуйста, позволь теперь сделать это мне!              — Я не буду спорить с Вашими желаниями, Мастер. — 1E направилась к середине комнаты. — Это не то, чем должны заниматься Слуги, не так ли? — весело протянула 1E, шепча на ухо замершего перед ней юноши.              

***

             Маг тяжело дышал. Он был бледен, а с его серьёзного лица стекали капли пота. Одна за другой, они стекали вниз, падая на белоснежную наволочку и оставляя на коже ледяные дорожки.              Казалось, юноша не мог найти себе место на широкой кровати, забывшись в беспокойном сне, стоило его голове коснуться мягкой подушки.              Ему снился один странный, бесконечный сон. Иногда он понимал, что что-то не так, но ему словно не хватало считанных секунд на осознание происходящего, и бесконечная вереница символов захватывала всё его внимание.              Странный сон заставлял его сердце биться часто и неровно, ускоряя ритм в моменты действа и замедляясь тогда, когда человеческий разум попросту выдыхался.              Он видел космос… нечто настолько же больше него, как Крепость Милления больше мыши-полёвки. Он трогал космос, эту бесконечную пустоту, пальцами, и не находил ничего, кроме испепеляющего излучения. Он чувствовал жар как неотъемлемую часть бесконечного ничто, и чувствовал жар, смотря на Землю.              Он чувствовал радость. Настолько же чистую, насколько фальшивую. Он ощущал фальшивость эмоции даже больше, нежели саму эмоцию, а ещё, непременно, вместе с этой фальшивой радостью юноша слышал звон стали, стрёкот молний и бесконечное стаккато выстрелов, вспарывающих воздух. Иногда, очень редко, отрывки фальшивой радости сопровождались размытыми картинами. Иногда эти картины могли двигаться, он даже ощущал динамику. Скорость, с которой он двигался в воспоминаниях, заставляла его чувствовать себя неполноценным.              Он чувствовал боль и видел кровь. Красную, как у людей, но лишь имитацию. В эти моменты всё, что он видел — это кровь, и всё, что чувствовал, кроме боли — отчаяние и сожаление. Наверное, эти вспышки осознания были самыми яркими и короткими, а если бы он мог — кричал, что есть сил, каждый раз, когда, за миг перед Концом, ему доводилось чувствовать удовлетворение и скорбь. Каждый раз кто-то напоминал ему, что чувства — лишние, и никогда он не мог согласиться с этим утверждением.              Он чувствовал смерть и знал, что она — естественна. Каждая смерть была яркой, но краткой агонией, за которой следовало долгое ничего.              А после долгого ничего он видел космос.              

***

             Получив сигнал о том, что её Мастер проснулся, 1E запустила процесс выхода из сервисного режима. Логи прокручивались со скоростью света, и каждая подсистема, в строго установленном порядке, проверялась на работоспособность.              Ей потребовалось чуть меньше минуты, строго по регламенту, чтобы сформировать заключение и, сохранив его в памяти, открыть глаза.              Она неспешно поднялась с дивана — прежде всего, было необходимо прокачать технические жидкости через систему фильтрации и восполнить их количество. Уже сейчас она чувствовала, что объём теплоносителя в системе был недостаточен — об этом явно говорили датчики давления. К счастью, убийца пока не находила значительных изъянов в своём обновлённом теле. По правде говоря, непосредственно изъянов и вовсе не было. Система призыва Слуг и тела, воплощённые с помощью неё, справились с восстановлением шасси 1E — регенерацией — просто превосходно. Её шасси было обновлённым, словно всё, что было хоть немного повреждено или изношено, заменялось. Нужно было только провести диагностику и провести тонкую настройку новых механизмов.              Имея эталон, прана, которой щедро делился Каулес, обновляла тело Слуги, созданное из неё чуть более, чем полностью, с такой скоростью, что в Бункере ей бы даже шасси не успели заменить.              Чувствуя себя полностью обновлённой, 1E потянулась, сладко улыбнувшись. Безусловно, это было не так. Она знала чёткий список заменённых узлов, и её шасси более, чем на половину, осталось неизменным, но, тем не менее, убийца позволила себе заменить типовую процедуру на эту маленькую слабость.              Сделав ещё один шаг, Берсерк наклонилось вперёд и встала на руки. 1E прошла ещё метр наощупь — её платье, свободно опавшее вниз, полностью закрыло ей обзор — и встала на ноги, приглаживая задравшееся платье. Убийца усмехнулась, плавно перейдя к лёгкой улыбке.              — Да, мне это нравиться. — прошептала она, её неуместная сейчас улыбка сменилась обеспокоенностью, и Берсерк толкнула дверь в спальню. — Мастер, вы не хотите поесть?              Юноша вздрогнул от голоса 1E.              — Что?.. — внезапно Каулес понял, что странный сон обернулся реальностью. Он зашарил вокруг в поисках очков и, стоило зацепиться за них взглядом, — кинулся вперёд, словно утопающий к спасательному кругу.              — Вы в порядке, Мастер? — 1E подсела рядом с юношей. — Ваш сон был беспокойным, но я не решилась его прерывать. Вам снилось что-то неприятное? — 1E положила руку на плечо Каулеса и слегка приобняла.              — Я… я… — сердце мага медленно успокаивалось, а его бегающий взгляд, наконец, начинал различать быль и небыль. — А-а!.. — внезапно, Форведж Иггдмилления тихо вскрикнул, схватившись за голову и не свалившись на пол лишь благодаря 1E.              — Мастер! — 1E всполошилась. — Под, сканер! — выкрикнула убийца, аккуратно укладывая несопротивляющееся тело в кровать.              — Анализ. — Каулес услышал синтетический голос, раздавшийся откуда-то сверху. Берсерк отстранилась, и Форведж Иггдмилления увидел чёрную коробочку с огромными и очень, очень мощными и толстыми манипуляторами, висящими под коробочкой. На секунду он замер — какое-то воспоминание, непонятное, покрытое сепией, всплыло к крепости сознания и настойчиво постучало. Каулес зажмурился от головной боли и, вдруг почувствовав волну мурашек, ползущую от кончиков пальцев ног вверх, в оцепенении замер. — Предположение: симптомы соответствуют переутомлению.              — У-о-о… о чём ты?              — Мастер, прошу Вас, лежите спокойно. — 1E показала Каулесу улыбку. — Сколько пальцев?              — Три? — голос мага звучал неуверенно.              — Видите Вы хорошо, Мастер, но над уверенностью нужно поработать. — Берсерк слабо усмехнулась. — Вы помните что-нибудь из Вашего сна? Может быть, на Вас кто-то воздействовал, пока Вы спали?              Каулес расслабился, упав на кровать. Он сделал несколько тяжёлых вдохов и выдохов, активировал магические цепи и только после ответил:              — Нет, я не думаю. Это… может быть, мне снилось твоё прошлое? Хотя… Дарник сообщал о том, что Мастера видят во снах прошлое призванных Слуг, но, это не должно быть нечто настолько… травмирующее. — Форведж Иггдмилления не звучал уверенно.              — Ах, в таком случае, вы действительно перенапряглись, Мастер. Пожалуйста, будьте осторожны, передавая мне ману.              — 1E, пожалуйста… — взмолил Каулес. — Я… я уже говорил, тебе — всё в порядке! И вообще… ты… ты была в открытом космосе? Это так? Я чувствовал себя очень странно, словно моя кожа сгорала от лучей Солнца, но мне не было больно, и каждая частичка моего тела превращалась в льдинки, когда Солнце скрывалось за горизонтом. Это было так… — внезапно он понял, что утратил дар речи. Столько слов кружилось в мыслях Каулеса, но ни за одно он не мог ухватиться. — потрясающе?              1E мысленно тяжело вздохнула, внешне показав лишь весёлую улыбку.              — Плавать в космосе без УПМ или пилотируемого модуля — ещё менее приятно, чем плавать в обычной воде. Но да. — она усмехнулась и плавным движением сблизилась с Каулесом. — Вам снился наш выходной с 8O?              Их лица были настолько близки, что язычок убийцы, шаловливо облизнувший её пухлые губы, самым кончиком коснулся губ Каулеса. Юноше казалось, что Слуга легла на него, сдавив грудь и не позволяя дышать никак иначе, кроме как мелко и часто, невольно вдыхая диковинный аромат 1E.              — Я-я-я-не-видел-этого! — в панике воскликнул Каулес. — Я… я даже не совсем понимаю, что я видел! И космос… он просто… был самым ярким, частым?.. И, самым чётким. — Каулес зажмурился, пытаясь собрать воедино хоть одну из сцен, увиденных во сне. — Всё остальное было просто… чередой образов. Слишком реалистичных для сна и слишком странных для реальности. Скажи, 1E, как ты видишь мир?              — Также, как и Вы, Мастер. — ответила андроид. 1E почувствовала облегчение от того, что её память осталась при ней. Это было немного глупо, точно также глупо, как считать, что резервные копии памяти юнитов YoRHa являются неприкосновенными, но 1E слишком привыкла к тому, что больше не будет никаких проверок, и всё, о чём она думает, навсегда останется исключительно с ней. — Может быть, немного ярче? — она открыто усмехнулась и легла рядом с Каулесом.              Он потерялся в пространстве, когда из-под него ушёл матрас и его потянуло к 1E. Форведж Иггдмилления слепо захлопал глазами, видя лёгкий румянец на щеках Слуги.              — Моё тело в значительной степени состоит из металла. — её рука, упавшая вниз, подхватила Каулеса и, под тихое: «Ой!» — позволило 1E выровняться. — Это столь критично для Вас, Мастер?              — Нет-нет! — Каулес резко отстранился и, повернувшись к 1E, в отрицании выставил перед собой руки. — Просто это было неожиданно!              — Ах, тогда, вы позволите?.. — убийца показала на лице хитрую улыбку и потянулась к затылку. Щёлкнуло крепление, позволив Берсеркеру развязать закрывающую глаза повязку. Перевернув её, 1E поднесла её к лицу Каулеса. Юноша шумно сглотнул и, словно лишившись дара речи, кивнул. — Пожалуйста, немного приподнимите голову.              Форведж Иггдмилления сделал всё в точности, словно отстранённый от сознания. Андроид аккуратно сняла с человека очки и надела на него повязку, лишь немного задержавшись с тем, чтобы задать правильный обхват головы.              Впрочем, стоило непрозрачной бархатной ткани перекрыть взгляд этих глубокого синего цвета глаз, словно направленный прямо в его душу, некая сущность, отстранившая Каулеса от управления собственным телом, убежала, испуганно поджав хвост и оставив его один на один с абсолютной темнотой.              Маг не успел осознать произошедшее, как внезапно ткань исчезла! Он видел абсолютно чётко всю, что его окружало, а ещё видел, как хитро ухмыляющаяся 1E надела его очки!              — В действительности, Вам так нужны очки? — произнесла убийца, стягивая с себя этот предмет гардероба. — Может быть, проведём обмен? Ах, что я, что я. — андроид продолжила, не дав Каулесу вставить и слова. — Это же всего лишь кусок ткани. Может быть, так? — Слуга щёлкнула пальцами, и изображение посерело. Он видел лишь тёмно-серые контуры предметов, и 1E, ровно раскрашенную в бледно-серый с узкой более светлой полоской у глаз. Её руки, всё такие же монотонно бледно-серые, потянулись к его лицу. — Или же, вы желаете увидеть большее? — Берсерк усмехнулась, обхватила ладонями голову юноши и резко дёрнула в сторону.              И всё вокруг вдруг закрутилось, вновь обретя краски! Словно его голова закрутилась вокруг шеи, не скованная ничем. А после, совершив полный круг, вдруг вернулась на место.              — Хи-хи, вы выглядели слишком напряжённым, я просто решила вас немного развеселить. На самом деле, я всегда вижу мир вокруг так, как показала его вам. Разве что не одновременно. — она вновь усмехнулась. — Для Вас, я создала небольшую иллюзию, опираясь на свою память, и показала её Вам с помощью «всего лишь повязки». Я могу видеть всё вокруг себя, но не одинаково хорошо. Лучше всего, как и обычные люди, мы видим глазами, а хуже всего — затылком. И все мои воспоминания такие — человеческое сознание не приспособлено к такому восприятию, и не приспособлено, на физическом уровне, воспринимать мир как-либо иначе, кроме пяти основных чувств, и мне сложно представить, как вы можете воспринимать воспоминания о работе станции предупреждения, например? — Берсерк показала на лице грусть. — Я просто надеюсь, что мои воспоминания не будут больше мучить Вас, и, давайте постараемся этого избежать?              

***

             — Может быть, ты хочешь сыграть в бильярд? — неуверенно предложил Форведж Иггдмилления, когда горничная-гомункул скрылась за дверью. Запоздалый завтрак не лез в горло, но он кое-как проглотил еду, кажется, даже толком не пережевав её, а потом несколько минут наблюдал за тем, как изящно ест 1E.              Сейчас, юноша испытывал нетерпение и трепет в предвкушении грядущей бури, и никак не мог совладать с собой. Ему нужно было что-то сделать, чтобы не шагнуть из окна на улицу или не послать Берсерка в бой.              — Если вы напомните мне правила. — 1E мягко улыбнулась. — То я буду не против. Давно не играла. Наверное, где-то тысячу лет? — она усмехнулась, направив взор в потолок. — Или даже больше.              — Ну, тогда, я думаю, у меня есть шансы? — слабо улыбнулся Каулес.              Он поднялся на ноги и пошёл к двери, а вслед за ним направилась 1E. С Подом, своей частой тенью. Одна из горничных-гомункулов всегда стояла за дверью, ожидая, когда господам потребуется её помощь. Когда Мастер и Слуга прошли мимо неё, горничная-гомункул безмолвной тенью зашагала следом.              Бильярдная располагалась на первом этаже Крепости Милления. Это был большой зал, хорошо освящённый и с рядом узких окон вдоль одной из стен, выходящих в Белый сад. Можно было открыть массивную дверь и выйти наружу, полюбоваться цветами или посидеть в беседке. Между окнами стояли стойки с киями. У противоположенной стены стоял длинный, разделённый пополам дверным проёмом, барный стол с выемками под шары у стены вдоль всей длины и высокими стульями, спрятанными под столешницей. На стене висели рамки. Если повернуть от входа направо, у стены можно было увидеть длинный диван, а если повернуть налево — массивный камин и пару кресел с низким столиком перед ним. Недалеко, стоял небольшой высокий стол, со стеклянной столешницей и красивыми окованными ножками на колёсиках.              И в центре, со смещением от камина, стоял массивный резной девятифутовый бильярдный стол. Это был классический бильярдный стол с тёмно-зелёным сукном, а вокруг него в каждую сторону было никак не меньше четырёх метров свободного пространства. Над ним висели вполне современный люстры, направляющие свет строго на поле, и, закрыв окна шторами и приглушив освещение в комнате, можно было создать вокруг стола приятный полумрак.              Каулес подошёл к столу и, поколебавшись несколько секунд, вытащил длинную подставку с пятнадцатью цветными нумерованными шарами и одним — чисто белым, снял со стены одну из рамок.              — Ты не против? — юноша посмотрел на 1E и, увидев кивок, направился к столу. — Это Пул. Видишь, — Форведж Иггдмилления поднял пару шаров, один был под номером 7 и был тёмно-красным, а второй имел номер 15 и отличался от первого тем, что верх и низ его были белыми, с широкой полосой такого же тёмно-красного цвета по середине. — шары с первого по седьмой закрашены полностью, а с девятого по пятнадцатый — только частично, цель каждого из игроков первым забить либо все «сплошные», либо все «полосатые» шары, а потом — чёрный шар. Вот он, номер восемь. Ещё раз объяснить? — Каулес улыбнулся, видя, как 1E с улыбкой кивает:              — Нет, я поняла. — ответила Берсерк. — Я знаю правила, хотя и играла только один раз в такой. — она взяла белый шар, запущенный Каулесом в её сторону, и положила примерно на линию дома. — Ещё до того, как Бункер был уничтожен, как и репутация YoRHa, когда мне выдавалось немного передохнуть на базах Наземников, я видела, как они отдыхают, играя в разные игры, и иногда присоединялась. Ах, — 1E тихо засмеялась. — и почему же никто не хотел играть с андроидами YoRHa в шахматы? Эти глупые, наземные создания.              — Э? А что не так? — маг, положив на борт треугольник и подставку с шарами, прикатил стол, подошёл к киям и уверенно достал один из них.              — Понятия не имею. — убийца легко пожала плечами и, проскользив к киям, после недолгого перебора выбрала подходящий. — Я думаю, подойдёт. — произнесла она, беря с полки куб с мелом и подходя к столу.              Каулес, взял один из шаров и поставил на линию дома.              — Сначала, нам нужно решить, кто будет разбивать. Выбери один из шаров и поставь его на линию дома. Затем, нам нужно ударить по шарам и тот, чей шар, после отскока, прикатиться ближе к короткому борту, разбивает. — он опёр кий о пол, протёр набойку и, словно опомнившись, добавил: — Вернее, определяет того, кто выбирает того, кто разбивает.              — Понятно. — 1E взяла белый шар. Маленькие красные точки на нём располагались так, будто были центрами сторон куба, описанного вокруг шара. Она закрутила шар в ладони, полированная кость легко скользила в её руке. Почти центрами.              Она поставила шар на линию, опустила ладонь на сукно, положила между пальцами кий и легко ударила. Белый шар с шестью красными точками ударился о короткий борт, прокатился назад и остановился в дюжине сантиметров от верхнего борта.              Раздались несмелые хлопки.              — Что вы. — Берсерк показала лёгкое смущение. — Вы сможете лучше.              Каулес подошёл к столу, прицелился и ударил. Кажется, это была в поддавки, и 1E уже не могла ударить ещё хуже.              — И так… — задумчиво протянул Каулес. — Я довольно давно играл, хах, покажешь мастер-класс, 1E?              — Это мило с Вашей стороны, сделать всё для того, чтобы отдать мне первый удар. — она мягко улыбнулась, ответив юноше. — Но, я не могу забирать его у Вас, Мастер. — убийца взяла рамку и начала выкладывать шары. — Итак, чёрный в центре, а по углам — один цветной и один полосатый? Разбивайте, а я попрошу принести напитки. — выровняв пирамиду, андроид пошла к двери, за которой осталась горничная-гомункул.              — Хах, хорошо, 1E. — сокрушённо произнёс Каулес.              — Имеет ли это смысл? Мы играем на деньги, честь? Просто бейте, иначе мы можем спорить довольно долго. К тому же, вы всяко лучше знаете правила, касающиеся правильного разбоя в том числе.              — Ну, хорошо. — Каулес поставил биток немного в сторону от центра линии дома, положил руку на сукно и выставил мост. Прицелился, несколько раз едва не коснувшись набойкой битка. И — удар.              Пирамида разлетелась в стороны, шары покатились по столу, ударяясь о борта и даже друг о друга. Убийца, увидев, как жёлтая «девятка», ударившись от двух бортов, через весь стол залетела аккурат в угловую лузу.              — Ахах, просто удача.              — Шанс, которым Вы воспользовались. — произнесла 1E, отходя от стола.              — Я думаю, синий, в центр. — обойдя стол, произнёс Каулес. Хоть ему и повезло закатить шар в лузу при разбое, биток остановился не очень удачно. Удар. — О-ах… — Форведж Иггдмилления тяжело вздохнул, когда шар под номером десять, ударившись о край лузы, отскочил прочь.              — Вы не сосредоточены, Мастер. — 1E вытащила из лузы жёлтую «девятку» и поставила в середину подставки и переместила саму подставку на стол со стеклянной столешницей. На ней как раз хватало места для того, чтобы треугольник и подставка для шаров и ведения с. — она легко улыбнулась, взяла кий и произнесла, натирая набойку: — Красная «тройка», в центр.              Хоть 1E могла бить и удерживая кий лишь за пятку, андроид не хотела настолько ярко насмехаться над человеком. Она просто будет играть немного хуже, чем Каулес. Несмотря на то, что у неё не было достаточно данных для качественной симуляции, предстоящий удар был действительно простым. Она ударила в центр битка, и белый шар, коснувшись красного по касательной, отправил его прямо в лунку и остановился у нижнего борта. Неудобная позиция.              — Ах, неудачно. — 1E обошла стол, достала забитый шар из лузы и поместила его на стойку. В фрезерованных полусферических местах для каждого шара был выгравирован его номер. — Один-один. — она вернулась к столу. — … и, думаю, это не изменится. Оранжевый, в центр. — произнесла 1E и ударила. Могло показаться, что удар был не очень удачным, и, после касания, заказанный шар вскользь ударился о борт за лузой.              — Ты думаешь, план Дарника позволит закончить Войну сегодня? — Каулес медленно обходил стол, но его расфокусированный взгляд был не совсем в игре. — Зелёный, в угловую. — это было как-то даже слишком легко, подумал Каулес. Удар — и шар под номером четырнадцать упал в заказанную лузу.              — Красные не дадут этому свершиться. — убийца легко пожала плечами. — Вряд ли они все соберутся в одном месте, а даже, если они совершат эту ошибку, поскольку наш Ассасин неизвестно где, мы будем находиться в паритете сил. На нашей стороне только неожиданность и приказ сражаться, не скрываясь. — «Вопрос в том, готовы ли к этому Красные.»              Каулес разогнулся, поставил Кий на пол и, достав меловой кубик, начал мелить набойку.              — Карна, Лансер Красных… он оказался благородным, как мне показалось.              — Возможно. — ответила 1E. — Или его Мастер или он сам, посчитал, что может попасть в ловушку, погнавшись за мной. Я могу лишь возносить мольбы моему благодетелю.              Раздался тихий стук.              — Входи! — громко произнёс Каулес, оставляя кий прислонённым к столу.              Открылась дверь, ведущая вглубь крепости, и в бильярдную вошла горничная-гомункул с графином сока, графином воды и парой хрустальных стаканов на серебряном подносе.              — Вам необходимо что-то ещё? — произнесла горничная-гомункул, поклонившись. Она поставила свою ношу на барный стол и поклонилась, прижав поднос к груди.              — Нет, можешь идти.              Проследив за тем, как горничная-гомункул скрылась за дверью, убийца подошла к барной стойке, прислонив к ней кий.              — Вам налить? Я попросила апельсинового сока и газированной воды. — она подняла графин с соком. Мелко наколотый лёд плавал на поверхности, охлаждая напиток, а крышка позволяла налить сок, но не лёд.              — Нет, спасибо. — Каулес мотнул головой и поднял свой кий. — Красный, в центр. — удар. — Оу, да! Оранжевый, в угловую. — Каулес, окрылённый успешным ударом, решил сразу же продолжить. Удар.              — Вам не стоит торопиться. — 1E, поставив наполовину пустой стакан на барный стол, подхватила кий и подошла к Каулесу. — Ну… синий, в центр от борта. — она постучала пальцем по лузе. Она глубоко вдохнула и сделал удар на выдохе. Так, чтобы казалось, что скорее повезло. Шар, полностью окрашенный в синий и отмеченный цифрой два, ударился об угол лузы и упал в неё. — Хмф. И всё же, я не думаю, что стратегия, придуманная Дарником, оптимальна.              — Почему же? Ты убила Руллер, ту, кто была призвана следить за соблюдением правил, придуманных Церковью и Ассоциацией, и…              — И даже, если нам удастся убить большинство Слуг Красных — это не закончит Войну. — медленно шагая вокруг стола, произнесла 1E. Наконец, «выбрав» свою следующую цель, она замерла, опустив кий и взял кубик с мелом. — Вероятнее всего, мы сможем объединиться с Вашей сестрой, и ещё, пусть и временно, но с Райдером и его Мастером — Селеник. Но это всё ещё оставляет открытой проблему противостояния остальным Слугам нашей Фракции. Зелёный, в дальний угол. — 1E наклонилась к столу, выставила закрытый мост, хоть, на самом деле, в этом и не было смысла, и ударила. Она прошипела, словно злясь, когда биток закатился во вторую лузу у верхнего борта. — Сэйбер Чёрных, чьё имя осталось неизвестным, Кастер Чёрных и его армия големов, Ассасин Чёрных, до сих пор не явившийся в этой, ну и Лансер Чёрных, кажется, вообще не планирующий вступать в бой.              — Может быть, в этом план Дарника? — Каулес, достав биток и забитую «шестёрку», поставил вторую в подставку, а первый так, чтобы прямым ударом закатить фиолетовый шар в лузу. — Фиолетовый, в угловую. — решил всё же объявить он и не сильно ударил.              Как Форведж Иггдмилления и ожидал, удар был полностью успешен.              — Если его Слуга в действительности не настолько сильный, он может рассчитывать, что мы и Красные друг об друга убьёмся. — усмехнулась 1E. — Но, это не похоже ни на план, ни на что бы то ни было ещё. Не имея какого-то козыря и рассчитывая только на неожиданность, нападать открыто — глупо. Я бы поставила на то, что он рассчитывает на силу своего Слуги в генеральном сражении.              — Я не знаю. — тяжело произнёс Каулес, поникнув. — Если это так… 1E, ты сможешь что-то сделать, чтобы отойти? Возможно, нам нужно будет поговорить с сестрой и Арчером об этом… о чём я думаю, нам нужно сделать это срочно!              — Подождите, Мастер. — 1E схватила Каулеса за плечо. — Простые размышления могут вызвать ненужные подозрения. И, я всё ещё не думаю, что этот рейд позволит нам уничтожить всех Слуг Красных. Мы не имеем преимущества в численности, а сражаться будем — на их территории, не так ли? Даже если нам удастся застать их врасплох, когда они поймут, что проигрывают — сбегут. Их Кланы далеко отсюда, а территория не может быть настолько же подготовленной.              — Это… разумно… Арх! И что ты предлагаешь?              — Доиграть партию. — с лёгкой улыбкой произнесла 1E. Ваша очередь, Мастер.              — Да, точно… — Каулес вернулся к столу неуверенной походкой. — А что будет, когда Красные будут… уничтожены? — Кажется, юноша никак не мог найти удачный удар, и просто блуждал взглядом по столу, размышляя.              — Я уже говорила Вам, и повторю: я сделаю всё возможное, чтобы помочь Вам на Вашем пути, Мастер.              — Хах, точно… — на столе осталось всего два полосатых шара, и ситуация сложилась так, что ни один из них нельзя было закатить в лузу очевидным ударом. — Десятку, в центр. — наконец, юноша принял решение. Он решил попробовать закатить шар рикошетом. Он прицелился, несколько секунд не решался на удар, и, наконец, ударил. Слишком сильно и не точно. — Я… я выпью сока, тебе налить?              — Нет, спасибо. — отказалась 1E, примериваясь к своему удару. Как и в прошлый раз, она могла сделать красивый удар, но это бы выглядело как пренебрежение.              И вдруг, раздался громкий, настойчивый стук, и в бильярдную быстрым шагом вошла горничная-гомункул.              — Господин Каулес, Господин Дарник срочно вызывает всех Мастеров, на Крепость Милления напали!              — 1E, бежим! — Каулес, едва не уронив графин, сорвался с места.              — Ах, мы так мило играли. — прошептала Берсерк. Это уже ничего не решало, и она, слегка сместившись, ударила.              Биток ударил в «четвёрку» и отлетел в «пятёрку», отправляя её в центральную лузу. Коснулся чёрной «восьмёрки», она ударилась о борт и отправила «единичку» в угловую, аккурат перед семёркой, ударившейся о три борта. Наконец, биток, запульнув полосатой «десяткой» в центральную лузу «четвёрку», ещё одним столкновением с чёрной «восьмёркой», отправил её в другой угол стола.