Сладость

      Асмодей кладëт на язык Физзаролли зефир, а тот с удовольствием съедает его, чавкая и продолжая что-то рассказывать.       В руках Смертного Греха бесëныш ощущается ещё хрупче, чем кажется. Физически он совсем искалеченный и удивительно, что живой, но вовсе неунывающий. Сильный. И мог бы быть с чистой душой, если бы у него был выбор. Асмодей проводит пальцем от горла до паха любовника, чувствуя как тот под ним содрогается. Такой чувствительный и мягкий, прям плюшевая игрушка. Только вся в шрамах и с металлическими конечностями. Оз злится, что так получилось, злится на Блица, на Маммона, на полуумных фанатов, на всех, кто хоть как-то вредил его сокровищу.       Асмодей ловит себя на какой-то болезненной любви, когда раз за разом запрещает что-то Физзаролли, но больше верил, что поступает правильно: бесëныш привык, что им управляют и ему сложно принимать решения самому. Не беспокойся, за твоей спиной всегда твой папочка Оззи и с высоты своего опыта скажет как поступить, защитит, уничтожит обидчиков. Особенно после триумфального концерта для старины Маммона он был убеждëн, что Физза нельзя отпускать от себя ни на шаг, плевать, насколько это топчет его свободу.       Да и сам Физзаролли не знал, что такое свобода, но из двух концов одной палки логичнее выбирать того, кто за тобой ухаживает, а не пользуется. Бес трëтся об щëку короля круга Похоти, знает, что ему можно доверить всë, включая свою девственность. Не было у Физза ни романтики, ни секса до него: вовсе не такие вещи заботили, поэтому к отношениям они подходили медленно и осторожно, подбирались к друг другу, прощупывали почву, а после очередной беседы по душам Асмодей вдруг твëрдо и решительно, приложив руку на сердце, заявил о своих чувствах.       Физз много раз получал признания от фанатов. Даже если кто его и привлекал, то бес был убеждëн, что никто не примет его таким, каков он есть. Уродливый, из всех сил старающийся быть идеалом, не разочаровать ни босса, ни друга. Тогда ещё друга, единственного, которому Физз мог выплеснуть душу. Чувство безопасности — самый главный критерий отношений, что и стало фундаментом замка Смертного Греха и клоуна-беса.       Асмодей — самая надëжная защита, за его широкими плечами чувствуешь себя, как за каменной стеной, неприступной крепостью. Физз требует этого, он привык купаться в любви и одобрении, поэтому не хочет знать, что кому-то это не нравится. Это делает больно, убивает, он слишком зависим от чужого мнения. Асмодей никогда не скажет, что он плох, ибо искренне восхищается им. За всю его жизнь он никогда не видел до того сильного беса, который смог не только встать на ноги после травмы, но и влюбить в себя добрую долю Ада, быть самым популярным и не иметь от этого дискомфорта. Пожалуй, правильно будет сказать, что Асмодей гордился своим партнëром. Физзаролли доверчиво, как кот, трëтся об его лоб своим, а затем проникает в чужой рот языком, уже не стесняясь совсем. Знает точно, что его не предадут на этот раз.       Бесëныш стал отрадой в дворце Похоти, почти талисманом, его и здесь все любили, как родного, слушали его шутки, хватались за животы от хохота, а Асмодей смотрел на него всегда с довольной улыбкой. А почему бы ей не быть довольной? Физзаролли весел, жизнерадостен, наивен и отзывчив, что, признаться, редкость для жителей Ада. Имея публику, хоть и в стенах дома Асмодея, все его потребности удовлетворялись и уже без статуса маскота Маммона он оставался тем, кем был раньше, за исключением марионетки в чужих руках.       Никакие проблемы и неудачи не сломили Физза, наоборот, дали ему сил продолжать своë дело. Асмодей обожал его, да, именно обожал.       Асмодей кладëт на язык Физзаролли шоколадную конфету, а тот с удовольствием съедает еë, чавкая и продолжая что-то рассказывать.       Асмодей сажает беса себе на колени, гладит успокаивающе по спине и нежно целует, как целовал бы самое ценное, что у него есть. Маммон не одобрит: как это его игрушку трахает кто-то другой. Вот только выбор "игрушки" пал именно на короля Похоти и именно ему он решился отдать себя. Физзу не всë равно к кому ластиться, как бы не будоражило его что-либо. Он влюблëн в Асмодея, он хочет чувствовать его всем оставшимся телом, трëтся об него грудью, хоть и не чувствует руками ничего, но гладит щëки, хватается за пышную гриву. Здоровяк доволен, чувствует, что пора раздеваться, тянет назад шутовской колпах, но Физзаролли вдруг дëргается, отталкивает от себя Оззи, натягивает обратно свой головной убор. Он напряжëн, дрожит от волнения, что очень не нравится Асмодею. Король упрямо стягивает колпак сквозь протестующее шипение партнëра и его взору предстают два сломанных рога и полностью белая от ожогов голова. Физз отворачивается, кричит что-то на Асмодея, сжался весь от страха, что его сейчас оттокнут от себя такого. Но вопреки ожиданиям сильная рука аккуратно подхватывает подбородок беса, приподнимает, чтобы было удобнее успокаивающе нежно поцеловать.       Физзаролли плачет, наверное, впервые за несколько лет, уткнувшись в синию шерсть на груди партнëра. Оз не сталкивался с таким, не приходилось вовсе, а тут такая ситуация и, чëрт возьми, всë, что он может делать — это слушать и гладить бесëнка по спине. После первого секса, такого эмоционального, волнительного и страстного, Физза пробрало окончательно. Он никогда ещё не рыдал так громко, никогда не рассказывал о своей боли с громкими всхлипами, за мучительно долгое время не держался за кого-то, как за спасательный круг. И эта постель, в которой у него была первая близость, отныне стала якорем для него. Асмодей всегда был рядом, ему самому было жизненно важно, чтобы Физз был рядом и можно было всегда видеть, что тот в безопасности, жив, здоров и счастлив.       Физзаролли не сказал бы, что любит алкоголь, но Асмодей достал ему сомнительное пойло Вельзевул, которое оказалось на редкость сладким, что как раз-таки приходилось первому по душе. Они танцуют, хмельные, кружатся в неизвестном танце, смеются, да и просто наслаждаются компанией друг друга. Один инкуб замечает их веселье, фотографирует и выкладывает в сеть, что потом появляется в газете с надписью "АСМОДЕЙ И ФИЗЗАРОЛЛИ — ЛИЦЕМЕРЫ?"       Да ещё какие, и в своëм лицемерии вины не чувствуют. Смотрят в глаза отвратительно влюблëнно для демонов разных рангов, целуются жадно, будто кто-то их вдруг отберëт друг у друга и оставит в одиночестве киснуть. Одиночества больше не будет, нет, как оказалось нельзя его прикрыть ни армией фанатов, ни беспорядочным сексом, ничем и никем. Попробуй раздели их — всë на своëм пути уничтожат, ни одна преграда не остановит, дойдут, найдут друг друга и заново влюбятся. Асмодей принял роль старшего до такой степени, что не посчитал слишком странным предложить почитать на ночь. Это могло бы быть верхом курьëза, но Физзаролли, сначала не поверив, согласился. На плече любовника уютно, ещë уютней — когда тебе читают, как ребëнку, незамысловатые истории. По крайней мере у беса не было родителей и ощутить эту прелесть детства было прекрасным времяпровождением. Физз смотрит на Оззи с благодарностью и нежностью, целует на ночь и устраивается по-удобней на груди. Он бы расплакался от счастья, но это было бы слишком. Как он мог его таким полюбить? Почему даëт и не просит ничего взамен, как это делал Маммон? Физзаролли поначалу ждëт от Асмодея любого дерьма, задаваясь бесконечно тревожными вопросами, но чувствует однако, что ничего не случится. И обожает его, да, именно обожает.       Асмодей кладëт на язык Физзаролли мармелад, а тот с удовольствием съедает его, чавкая и продолжая что-то рассказывать.