Мечтают ли андроиды о тепле?

      Откровенно говоря, он мечтал никогда не рождаться.       Да и к чему существовать, осознавая, что все твои воспоминания — подделка? Момент из детства: мама играет с ним в «онигокко», на её расплывчатом лице застыла улыбка, а длинные, чёрные как уголь волосы (такие же, как у него) развеваются на ветру, путаются и ниспадают ей на кимоно тёмными клубнями, словно облака, когда она убегает от него.       — Мам, теперь ты побудь óни! Я устал догонять тебя, — он опирается на колени, чтобы отдышаться, и это всё слишком реально, чтобы быть неправдой.       Может, это и делает воспоминание ненастоящим? Людям вряд ли свойственно запоминать детали из детства так ярко и отчётливо.       — Сначала поймай меня, сынок, — в обычно спокойном, даже холодном голосе звучали игривые нотки, и он действительно был счастлив в этот момент.       Но эта женщина не его мать. Однако, в каком-то смысле «создала» его действительно она, только вот лучше бы формированием воспоминаний занимался кто-то другой: зная Эи в реальности, он первое время чувствовал себя странно, как детеныш кукушки, который почему-то остался с родной матерью. Вроде бы это была и она, а вроде бы и плевать ей на него хотелось с высокой колокольни.       Всё его существование — грёбаная шутка, язвительная и однозначно не имеющая никакого смысла.       — Ты вышел действительно заносчивым и... эмоциональным, — она смотрела куда-то в пустоту, задумавшись, действительно ли это слово рационально использовать в отношении таких, как он. — Мико предложила называть тебя Скарамучча.       — Как персонаж итальянской комедии? — он цыкнул и насупился. — Нельзя дать мне обычное японское имя?       — Имя даёт тот, кто платит.       Да пусть называют его как им заблагорассудится, что это вообще меняет? Пусть он будет хоть Скарамуччей, хоть гребаным скоморохом. Он слышал много имён андроидов разной степени унизительности, почему это вообще должно было волновать таких, как он? Волновать это для людей. Имена, передающиеся по наследству, имена с глубоким смыслом — для людей.       Не для интеллектуальных систем в синтетической оболочке, которая, однако, была идентична человеческой.       И вообще, если так подумать, что вообще было в человеческих телах и черепных коробках, чего ему не доставало? Может, он был даже лучше — вряд ли у людишек был постоянный доступ к всемирной сети прямо в голове.       Эти мысли хоть и возникали у него постоянно, андроида всё же чем-то радовало, что к людям он не имел никакого отношения. Скарамучча не хотел быть человеком, потому что люди — отвратительны. Будь у них капля сочувствия, стали бы они так обращаться с созданиями, так сильно похожих на них самих? Да они и к друг другу относиться нормально никогда не умели — Скарамучча знал, у него, как-никак, был доступ ко всемирной истории.       — Вот, сестрёнка, встречай свой подарок, — светловолосый юноша улыбался во все зубы, слегка подталкивая его вперёд, ничуть не скрывая своего отношения ни в действиях, ни в словах: Скарамучча был для него вещью.       — Я, блять, умею ходить.       Парень усмехнулся:       — Всё ещё не понимаю твоих вкусов, Люмин, — он потёр затылок. — Но всё выполнено, так сказать, согласно требованиям.       — Требованиям? — ответил мягкий голос из середины комнаты, и, наконец, его владелица встала с дивана и повернулась в их сторону. — Ты вообще о чём, Итэр? И кто это?       Невысокая светловолосая девушка посмотрела на него, и Скарамучча с непривычки даже отвёл взгляд от любопытных золотых глаз — обычно его присутствие оставалось незамеченным.       — Как же, о чём? — Итэр продолжал улыбаться. — Забыла наш недавний разговор? Я спросил тебя, почему ты до сих пор одна, и потом ты описала мне своего идеального партнёра...       Скарамучча закатил глаза. Господи, за что ему всё это? Ещё один минус быть андроидом — люди без стеснения выдают какие-то личные вещи о себе, которые ни за что бы ни озвучили при чужом человеке.       — Я же пошутила, — Люмин продолжала сверлить взглядом новоприбывшего андроида. — Боже мой, Итэр! Зачем ты ку...привёл его.       Девушка почему-то не стала договаривать вполне очевидное и справедливое «купил». Она устала потирала переносицу и неловко переминалась на месте, будто бы желая провалиться под землю.       — Пошутила? — Итэр недовольно свёл брови. — Мне что теперь, возвращать его?       — Господи, нет, перестань, — она спрятала лицо в ладонях. — Спасибо, Итэр, но ты же знаешь, как я отношусь к... этому.       — Ты будто из девятнадцатого века сестрёнка, в самом деле, — парень устало вздохнул и накинул на себя плащ, шагая в прихожую. — Надоела уже со своей этикой! Многие встречаются с андроидами, что тут такого?       — Дело совсем не в этом! Ты бы стал встречаться с человеком, которого купил? — она недовольно скрестила руки на груди, но всё же последовала за братом, чтобы проводить его. — Это же просто ужасно!       — Почему же? Он всего лишь робот, сестрёнка, я не говорю о любви до гроба и семейном счастье, но тебе не помешало бы слегка развлечься, — парень поправлял свои длинные волосы перед зеркалом. — Ты вечно в работе, чёрт возьми. Жизнь этим не ограничивается. И да, с днём рождения.       Он обнял её на прощание, а Скарамучча так и стоял, не зная, стоило ли ему двигаться с места, и просто наблюдал за этой нелепой сценой. Он оглядел полупустую минималистичную студию, освещенную только светом из прихожей. В центре был белый диван, стеклянный туалетный столик и телевизор, справа — кухня, а слева за стеклянной перегородкой виднелась кровать, такая же скучная, как и остальные предметы мебели. По гостиной были разложены коробки: хозяйка явно ещё не разобрала вещи, а измученный взгляд и взлохмаченные волосы говорили о том, что она приехала совсем недавно и, вероятно, дремала на диване до прихода Скарамуччи и её брата.       Андроид никогда не жаловался на обстановку; комфорт и уют явно не были в списке вещей, которым он придавал какое-то значение. Однако даже Скарамучча мог оценить эту квартиру как донельзя пресную и безжизненную, будто он попал на сайт мебельного магазина, который так и «пестрил» фотографиями интерьеров со сглаженными до омерзения линиями и геометрической выверенностью.       И на фоне этого унылого помещения хозяйка выделялась особенно сильно, с её растрёпанными пшеничными волосами, которые были будто пятном краски на чёрно-белом кадре, смятой одеждой и заломом на щеке после неудобного сна на диване.       Скарамучча же, напротив, внешне очень даже вписывался в эту обстановку, только радужка синтетических глаз цвета индиго слегка поблескивала на свету.       — Меня зовут Люмин, — девушка протянула руку, и Скарамучча нехотя пожал её. — Слушай, это всё очень неловко, но... мне андроид не очень-то и нужен, поэтому ты как бы... свободен?       Золотистые глаза бегали по его непроницаемому лицу, но прочитать так ничего и не сумели.       — Тогда чем мне вообще заниматься?       — Можешь оставаться здесь, если тебе некуда больше идти, — она вздохнула и почесала затылок. — Подыщи себе работу и... словом, делай, что хочешь. Итэр совсем сошёл с ума, если думает, что я могу себе позволить содержать себя и андроида. Я помогу тебе съехать, как будешь готов.       Она включила свет в гостиной, пробормотав что-то вроде «чувствуй себя как дома», и удалилась в душ.       Что ж, с первого взгляда этот человек не показался ему таким уж и мерзким.       От скуки Скарамучча принялся разбирать коробки с вещами. Сперва он вытащил всю одежду, затем сложил её и отнёс в шкаф, который так же располагался за стеклянной перегородкой. В некоторых коробках были какие-то искусственные растения, флажки, подушки — словом, разная декоративная мишура, и андроид решил их оставить, потому что понятия не имел, как это всё располагать.       Когда Люмин вышла из душа и обнаружила резкое уменьшение количества коробок в гостиной, она нахмурилась.       — Ты не обязан разбирать мои вещи. Да и вообще, ты мне совсем ничего не обязан.       — Мне было скучно, — Скарамучча присел на кресло. — Но хорошо, в твои вещи больше не лезу.       — Дело не в том, что ты залез в мои вещи, — Люмин вытирала полотенцем влажные волосы. — А в том, что...       — Что я оказал тебе услугу? — андроид закатил глаза, и девушка вопросительно свела брови. — Что, думаешь, я ничего не понял? Ты из тех, кто играет сочувствие к таким, как я.       Люмин медленно сложила полотенце и поморщилась, по-видимому, размышляя над этой попыткой обличить её в неискренности.       — И почему же это плохо? Многие андроиды заслуживают сочувствие... к ним относятся, как к скоту, — девушка растерянно вскинула руку.       — А ты лучше, потому что относишься к ним как к бедным беззащитным зверькам? — он поднялся на ноги и подошёл ближе. — О да, я попал в точку. Мне даже не нужно тебя сканировать, чтобы увидеть, как ты запаниковала.       — Я вовсе не запаниковала! — Люмин сжала кулаки и шагнула назад. — И-и не нужно так резко входить в моё личное пространство!       Скарамучча усмехнулся. Людям так плохо удаётся держать себя в руках.       — А в чём дело? Я же всего лишь невинное животное. Так ты меня видишь, Люмин? — андроид подошёл ещё ближе, и девушка спиной столкнулась со стеклянной поверхностью перегородки. — Не как равного себе.       — Думаешь, так хорошо меня понимаешь своими сверхбыстрыми мозгами? — Люмин нахмурилась и скрестила руки на груди, безбоязненно глядя снизу вверх в глаза Скарамуччи. — Я могу и воспринимать тебя как равного и испытывать сочувствие! Люди делают это постоянно по отношению друг к другу. Загугли эмпатию.       Ц. Ещё бы он искал такие примитивные слова, когда в него загружен целый словарь. Он прекрасно знал, что такое эмпатия, и вообще, многим людям и самим бы не помешало заняться её развитием.       — Воспринимаешь как равного? — он слегка поднял её подбородок прохладными, гладкими пальцами. — Ты даже не заметила, что я не представился.       Люмин сжала губы от нахлынувшего понимания, что в этом он был прав. Скарамучча довольно ухмыльнулся с неприкрытым ехидством: да, всё было именно так, прими это. Он был ничем для Люмин, что прекрасно знал, пусть и девушке хватит совести признаться себе в этом. Эи, по крайней мере, никогда не заставляла его сомневаться в своём отношении к нему, за что андроид мог отдать ей должное.       Девушка медленно убрала его руку от своего лица, затем слегка оттолкнув андроида от себя, и его грудь под нажимом её ладони показалась тёплой, как настоящая.       — Извини за это, — девушка опустила глаза. — Я просто очень устала после дороги, а тут ещё и ты... Так как тебя зовут?       — Скарамучча, — почти выплюнул андроид это несуразное имя. У Яэ не было ни чувства такта, ни капли совести.       — Довольно... необычно.       — Даже сейчас ты не можешь просто быть честной, — андроид развернулся, чтобы вернуться в кресло. — Это отвратное имя, что за грёбаная вежливость.       Люмин вздохнула.       — Да, ты именно то, что я описала брату, — она усмехнулась.       — Заносчивый мудак?       — До чёртиков искренний.

***

      Следующий месяц Люмин старалась жить, будто его не существовало.       Точнее, конечно, она не игнорировала его, но всё же изо всех сил старалась держать дистанцию. Возвращаясь после работы, она могла спросить Скарамуччу, как прошёл день, и на этом их диалог заканчивался, потому что андроид инициативу тоже не проявлял. После ужина девушка обычно уходила в спальную зону, где закрывалась большой непроницаемой шторой за стеклянной перегородкой и занималась своими делами.       Скарамучче скучно не было — он быстро нашёл работу в правоохранительных органах, куда легко брали андроидов, и тоже перестал появляться дома до вечера. Полиция не слишком будоражила его, как и в целом любая служба человеку, но зато андроид мог лично получать зарплату, что было удивительно, ведь раньше владеть деньгами имели право только люди.       Люмин — о чудо — как-то спросила его, как дела на работе, хоть до этого он никак не осведомлял девушку об устройстве. Скарамучча незаинтересованно бросил, что всё было в порядке, и больше она не спрашивала.       Хоть андроиду и было несложно себя занять, неуместное любопытство всё же не давало ему покоя. Конечно, они ни о чём не договаривались, да и Люмин сказала, что он ей не нужен; Скарамучча мог просто жить и ни о чём не беспокоиться, зарабатывая деньги, чтобы однажды съехать.       Но всё-таки, почему она его игнорировала? У Люмин не то чтобы была личная жизнь, да и друзей как таковых. Зато было много, безумно много знакомых, каждый раз новых. Девушка была социальным работником, и почему-то люди вокруг считали, что это давало им право присасываться к ней, как пиявки, со своими запутанными проблемами. Неужели она всю жизнь мечтала помогать людям, лезть ради них из кожи вон, чтобы в лучшем случае получить «спасибо»? Из того, что Скарамучча видел, у девушки почти не оставалось времени на себя.       Неужели ей не было иногда... одиноко? Скарамучче вот было, но он не видел в одиночестве ничего ужасного. Всё, что ему было нужно, уже было внутри него самого, он не искал чужого тепла — андроид даже не понимал, зачем это тепло нужно?       Синтетическая кровь в его теле была немного тёплой. Люди, как правило, тоже были тёплыми, но лишь на ощупь, физически, вовсе не в фигуральном смысле этого слова. И Люмин казалась тёплой, даже слишком — чуть ли не светилась, однако ладонь, которая мягко убрала его руку от лица, была чертовски холодной.       Интересно, всё ли тело девушки было таким холодным?       Скарамучча гнал от себя эти дурные мысли, потому что её проблемы с кровообращением и отсутствием друзей никак его не касались. Люмин была просто сожительницей, которая оказалась достаточно адекватной, чтобы не скидывать на него всю домашнюю работу или ещё чего похуже, как некоторые покупатели андроидов.       Однако наступил день, когда Скарамучча всё же сделал вывод, что Люмин действительно было одиноко. В очередной пятничный вечер она вернулась домой вдребезги пьяная на плече у какого-то рыжеволосого верзилы, который вёл её до самой кровати, успев мимолётом подмигнуть андроиду, перекладывающего свою чистую форму в машину для сушки. Девушка отчаянно цеплялась за него, будто уже совершенно не могла доверять дрожащим ногам, а выражение лица было таким кислым и неприязненным, будто её вот-вот должно было стошнить.       Скарамучча вышел из ванной, только чтобы увидеть, как парень аккуратно положил её на кровать, и девушка почти не двигалась, когда он медленно поцеловал её в лоб, затем перейдя к губам.       Он вообще не стеснялся его присутствия? У Скарамуччи почему-то сжались кулаки, хотя разум, как и всегда, был чист — какие могли быть эмоции у андроида?       — Прошу, хватит, — пробормотала девушка и попыталась оттолкнуть его, но вялые руки сразу же упали обратно.       Парень снова впился в её губы, и очень зря, потому что сразу после этого он с размаха влетел в стену. Люмин дёрнулась, на секунду взбодрившись от резкого шума, и широко распахнула глаза, посмотрев сначала на рыжеволосого парня, потирающего спину, затем на Скарамуччу.       Что он творил? Кто просил вмешиваться и отталкивать его? Это целиком и полностью было дело Люмин.       — Ты что делаешь? — парень нахмурился. — Разве андроидам вообще можно так себя вести?       — Проваливай отсюда нахуй.       Он почему-то усмехнулся в ответ, а затем побеждённо поднял руки и удалился, на прощание успев бросить Скарамучче:       — Надеюсь, ты придёшь в негодность как можно скорее, и она купит кого получше.       Андроид только закатил глаза и закрыл за ним дверь. Если парень надеялся, что смог задеть его этим, да и вообще, что Скарамуччу могло задеть хоть что-то, то он крупно ошибался.       — Скара...мучча? — позвала Люмин.       Он вернулся в спальню, где девушка поправляла спутанные пряди волос и улыбалась ему во все тридцать два зуба. Скарамучча не знал, как стоило себя вести, потому что он никогда раньше не видел её такой пьяной.       — Ты такой... забавный, — она постаралась принять сидячее положение. — И милый... ха-ха-ха. Так бахнул ему...       Что она мелет?       — Поднимайся, тебе надо умыться.       — Хорошо, хорошо, — она послушно закивала головой. — Только подойди... ко мне...       Скарамучча подошёл, предполагая, что девушке нужна была помощь, чтобы добраться до ванной, но та потянула его на себя, пытаясь повалить вместе с собой на кровать.       — Полежи со мной... пожалуйста.       Скарамучча слегка опешил, услышав эти слова, потому что зачем он был нужен ей рядом? Впрочем, мало ли что было в пьяной человеческой голове — не стоило воспринимать это всерьёз.       Он принёс её на руках в ванную и принялся снимать с девушки смятые грязные вещи, осторожно складывая их в корзину для стирки. Люмин сначала даже не замечала, что он делал, но как только оказалась в одном нижнем белье и ощутила лёгкое покалывание от резкой прохлады, тут же отпрянула.       — С-стой, что ты делаешь? — она старалась прикрыться ладонями. — Зачем...       Скарамучча бы соврал, если бы сказал, что ему не было любопытно посмотреть на её тело. Не то чтобы ему было сложно узнать, как выглядели полуголые человеческие женщины в эру интернета, но почему-то андроид хотел посмотреть именно на неё. Запечатлеть это изображение, чтобы Люмин всегда хранилась в его голове, такая, как была сейчас, дрожащая и уязвимая.       И выглядела живее всех живых. Живее, чем когда она проходила мимо него в гостиной, не замечая.       Живее, чем взгляд Эи. Живее, чем воспоминание о его ненастоящей матери.       — Тебе нужно помыться, забыла? — андроид указал на душевую. — И не похоже, что ты хоть что-то можешь сделать сама.       — Но ты же...не можешь просто раздеть меня, — принялась парировать девушка. — Люди, они... просто так друг перед другом не оголяются...       Ага, скажи это тому парню, который очень легко и просто был готов это сделать прямо на твоей кровати, Люмин.       — Хорошо, что я не человек, — Скарамучча снова подошёл ближе. — Развернись, я помогу расстегнуть. Обещаю, что не буду пялиться.       Люмин вздохнула и без особого энтузиазма развернулась к нему спиной, позволяя снять с неё бюстгальтер. Он положил его в стирку к остальным вещам, а девушка в это время неловко присела на край ванной, пригибаясь.       — Я такая жалкая, знаешь, — она вдруг захныкала. — И я так устала быть одна. Неудивительно, что брат придумал подарить мне андроида... хоть это и отвратительно...       Скарамучча вдруг почувствовал какую-то непривычную сухость во рту, возникновение которой и сам объяснить не мог. Он не знал, что ответить, и просто помог девушке встать в душевую, снимая с неё трусы.       — Закрой глаза, — сказал он, затем частично прикрыл душевую и включил воду.       Люмин задрожала ещё сильнее под струей прохладной воды, и Скарамучча сжалился, слегка повернув ручку в сторону красного цвета. Еле-еле заставив девушку намылиться, он, наконец, ополоснул её в последний раз и обернул в полотенце.       — М-мне так холодно, — Люмин прижималась к нему, когда Скарамучча нёс её обратно в спальню. — Правда, очень холодно... в-включи, пожалуйста, обогреватель...       Сколько проблем от одной человеческой девушки.       — У тебя нет обогревателя, забыла? — он положил её на постель.       — Тогда, может, ты ляжешь со мной? — девушка снова потянула его за собой в кровать, на этот раз чуть ощутимее. — Прошу...поспи рядом.       Жалобные золотистые глаза не отрывались от него в чёрно-белом полумраке комнаты, и Скарамучча не стал им противиться. Какая ему была разница, где спать, здесь или в гостиной? Всё равно сон ему был необходим не настолько долгий, как людям — синтетическое тело было слишком продвинутым для этого.       Тем не менее, андроид смог уснуть рядом с Люмин, которая, ворочаясь, обняла его, лежащего на спине так неестественно и по-деревянному нелепо, но не решавшегося двинуться и обнять девушку в ответ.       Его подозрения не подтвердились — тело девушки вовсе не было холодным. Наоборот, она была такой горячей, что даже показалось, что он вот-вот начнёт плавиться.