Руки шеф-повара

      Издали руки Санджи кажутся изящными. Он превосходно обращается со своими ножами, ловко нарезая овощи и рыбу на тончайшие полупрозрачные ломтики, которые смог бы в полной мере оценить лишь любитель холодного оружия. Выпечка, которую он готовит, настолько воздушная, что Зоро кажется: та рассыплется на крупинки лишь от одного взгляда, — однако с тарелок не падает ни единой крошки, пока Санджи раздаёт их остальным, с ласковой улыбкой на губах наблюдая, как Луффи без раздумий набрасывается на угощение. Зоро слишком много думает о нежности чужих рук, о том, как бы они гладили его кожу, его тело. Каково было бы, если бы зажатые в этих руках ножи вырезали из него куски плоти толщиной с бумагу с такой же тщательностью, с какой Санджи разделывает мясо и рыбу.       Однако при ближайшем рассмотрении становится ясно, что в этих руках таится недюжинная сила. Зоро мог бы часами наблюдать за тем, как Санджи, сняв пиджак и до локтей закатав рукава рубашки, месит тесто, как при этом напрягаются его сухожилия и мышцы. Он таскает мешки с мукой и кусками мяса с лёгкостью, которая заставляет Зоро изнывать от желания и любопытства, задаваясь вопросом: каково было бы ощутить, как его самого несут со столь небольшим усилием, как его обхватывают такие сильные руки? Ощутить, как эти руки перемещали бы его так, как нравится Санджи, выставляя напоказ?       Каким элегантным и неуязвимым ни выглядел бы Санджи, его кожа, тем не менее, покрыта порезами и ожогами, — и Зоро до боли хочется благоговейно ласкать каждый из них, прослеживая губами и пальцами шрамы и вены с бегущей по ним кровью под нежной кожей. Он жаждет узнать, какова эта кожа на вкус, почувствовать, как эти пропахшие никотином пальцы крепко обхватывают его горло и сжимают до тех пор, пока он не окажется на грани жизни и смерти. Зоро так сильно хочет его, что это становится почти невыносимым, — но он не может отвести глаз, не может сказать наверняка, от чего внизу живота разгорается жар: от саке, которое передал ему Санджи, от того, что их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда он брал чашку, или же от того, как Санджи формирует из теста косичку, одновременно нежную и невероятно крепкую.       Он вздрагивает, когда Санджи наконец поднимает на него взгляд, пальцами зачёсывая назад длинную чёлку и оставляя на виске след от муки.       — Чего ты на меня уставился?       Зоро торопливо допивает саке — лишь для того, чтобы избавиться от внезапно вставшего в горле кома.       — Просто так.