🪔
22 декабря 2023 г., 12:00
Epilogue
— До свидания, Арсений Сергеевич. Последний студент, наконец, покидает кабинет, и помещение погружается в тишину. За окном уже давно темно, отчего клонит в сон, поэтому Арсений допивает третий стаканчик кофе за день, выкидывает его в урну, потягивается, разминая мышцы, и неспешно начинает собираться. Рабочий день, заканчивающийся в восемь вечера, кажется издевательством, но, благо, так только один раз в неделю — в прошлом году расписание было куда хуже, а других преподавателей наслушаешься, так вообще не поймёшь, как и по какой причине они терпят такие условия. Арсений не терпит, ему его профессия, которую он считает призванием, вполне нравится: ещё в детстве, прочитав свою первую энциклопедию, найденную среди бесконечных книжных полок на дедушкиной даче, он понял, что Древний Египет с его Фараонами звучат куда интереснее, чем математика, физика и биология вместе взятые; и продолжив окунаться в мир Средневековой Европы и даже Востока, в дальнейшем мысленно путешествуя по Ренессансу, также дойдя до эпохи Дворцовых переворотов, а после пытаясь понять причины бесконечных революций, Арсений уяснил, что нет ничего более захватывающего, чем наблюдения за тем, как менялся с годами наш мир, а с ним и общество. Родители это увлечение сначала более чем одобряли, но когда их сын отказался поступать на стандартного экономиста/инженера/врача, а решил избрать тернистый путь исторической науки, ведущий к преподаванию в университете и исследовательской деятельности, слегка разочаровались, так как видели в Арсении куда больший потенциал для развития. В их глазах он был ведущим менеджером, почётным работником какой-нибудь компании, если не её владельцем, но точно не тем, кто изо дня в день бьётся у доски, стараясь вложить в умы незаинтересованных студентов какие-либо познания о прошлом. Но Арсений их не послушал, и вопреки ожиданиям добился больших успехов — к своим сорока докторскую защитил, ряд научных работ издал, по мировым конференциям поездил, и, что он считает главным достижением, отточил своё преподавательское мастерство — ему неоднократно признавались, что его пары одни из самых занимательных, даже если у студентов его предмет профильным вовсе не является. Важнейший показатель для Арсения — это отсутствие скучающих физиономий на занятиях; он так и говорит: «За вашей посещаемостью я не слежу, моё дело — вас заинтересовать, чтобы вам и не хотелось прогуливать». И это правило работало невероятным образом — прогульщиков у него практически не водилось, как и тех, у кого он или его предмет вызывали неприязнь. В общем и целом, Арсений чувствует себя на своём месте, и вполне устоявшимся, реализовавшимся в жизни человеком: разумеется, как и каждому, судьба периодически подкидывала ему некоторые сложности, но он более-менее успешно с ними справлялся, и в итоге пришёл к относительной гармонии. Арсений садится в свой автомобиль и потирает руки — снова забыл взять перчатки, отчего беспощадные зимние морозы превратили его пальцы в подобие ледышек. Пока машина прогревается, её обладатель достаёт из кармана куртки телефон и проверяет всё, что он вероятно мог пропустить за несколько часов: в Телеграме висит пара сообщений из различных каналов, а сообщение Серёжей так и не прочитано — слишком занятой, об этом никогда не стоит забывать; в Инстаграме же полно историй от всяких подписок, половину из которых он уже давно не способен даже идентифицировать. Кроме одной, при виде которой каждый раз неосознанно дыхание чуть сбивается, а в сердце ёкает давно забытое чувство, которое в обычной жизни Арсений старается игнорировать. Розовый ободок вокруг странной, но однозначно симпатичной аватарки, даёт понять, что пользователь anton.shastoon дополнил свою историю, и Арсений незамедлительно на неё тыкает, с предвкушением открывая изображение. Он знает, что именно этот пользователь всегда может его удивить, и нынешний раз исключением не является: на экране всплывает фотография в мрачных тонах, с размазанным мужским силуэтом в чёрной одежде на переднем фоне, и природой на заднем — озером и деревьями с жёлто-оранжевой листвой. Арсений слегка улыбается уголком губ и ставит лайк на историю, на пару секунд задерживает взгляд на фото, присматриваясь к деталям, и выходит из приложения, после чего блокирует телефон. Антон часто выкладывает что-то безумно эстетичное — Арсений не шибко разбирается в концепции или возможных идеях, но оно и не обязательно, ведь наслаждаться искусством это ничуть не мешает. Сомнений в том, что его относительно недавний знакомый Антон творит искусство, нет никаких — тот устроил Арсению без сомнений самые лучшие фотосессии из всех, в которых Попов участвовал, коих за последние годы было немало. Из них сделанных Антоном было всего три, но фотографии каждой висят в закрепе его профиля с момента их публикаций, и Арсений, как бы порой критично не относился к своей внешности, не может не признать, что Антон смог подчеркнуть его красоту. Если посмотреть иные работы Антона, то так в принципе было со всеми его моделями, поэтому Арсений по идее не должен придавать их взаимодействию такого значения, но дело совсем в другом — в самом Антоне, как человеке. С самого первого их диалога, который начал Арсений, когда Антон подписался на него в ответ — Арсений увидел Шастуна на фотовыставке, куда его затащил Серёжа, и остался под большим впечатлением, — и пролайкал добрую половину его публикаций: он и не вспомнит что именно написал ему, но зато хранит в памяти тот смех, который вызывали шутки Антона, а также манеру общения, что безумно располагала и вызывала чувство комфорта. Когда они встретились для первой фотосессии, то переговаривались так, словно не пару недель общались в интернете, а были знакомы как минимум год — Арсений редко испытывает подобного рода ощущения, ибо словиться с кем-то посторонним кажется ему непосильной задачей в силу его необычного характера и мышления; Антон же был совсем другим, хоть они и обнаружили общие качества друг в друге. Глядя в сосредоточенные зелёные глаза, Арсений словно на автомате слушался указаний по поводу того, как будет лучше встать, куда деть руки, а как наклонить голову, ибо ментально находился совсем в ином месте — утопал в этой зелёной лесной гуще, не в состоянии сосредоточиться на чём-либо, кроме глаз — да и в целом лица, — фотографа. Антон красивый, и Арсений убеждён, что и из него самого вышла бы отличная модель, однако его профессиональных фотографий так ни разу не видел; тот любит случайные кадры, глупые селфи — Попов уверен, что делай кто-нибудь такие же, то это выглядело бы странно, но у Антона на удивление получается до одури эстетично даже просто фоткаться, сидя на заднем сидении такси. Каждый раз, видя обновление о публикации или истории, Арсений начинает считать, что совсем сошёл с ума: детально рассматривает пухлые губы, занимающие приличную часть экрана, светлые кудри, торчащие из-под кепок, длинный нос, украшенный родинкой на самом кончике; единственное, увы, глаз не видно — те зачастую скрыты за стёклами солнечных очков. Наваждение не спадало ни спустя неделю, ни месяц, и, периодически поддерживая контакт, они коллективно решили, что нужна новая фотосессия — Антон забрасывал его комплиментами, и Арсений, по жизни привыкший их получать от всех, кому не лень, заливался краской и гипнотизировал сообщения, читая те по несколько раз; а также ощущал себя так, будто он перенёсся на лет двадцать пять назад и испытывал первую влюблённость. Себе в этом, разумеется, признаваться не хотелось. Да и ни одной живой душе в принципе, помимо Серёги, который слишком любопытный и чересчур отчётливо различает перемены в настроении и состоянии лучшего друга — в один момент докопался, а Арсений, сияющим взглядом смотревший в телефон, не смог сдержаться и выдал всё, как есть. Помимо всех своих реакций, но в этом и не было нужды, ибо Сергей и так всё отчётливо видел. Тогда-то Матвиенко и начал свою наступательную операцию под названием: «Да пригласи ты его уже на свиданку, заебал!», а Арсений из раза в раз отмахивался, придумывая тысячу оправданий. В первую очередь, он не был уверен в ориентации Антона — на что Серёжа железо-бетонно заявлял, что гетеросексуальные мужики не делают таких комплиментов другим мужикам. Тогда Арсений вытягивал очередной свой аргумент: он не был готов к отношениям, на что Сергей без устали закатывал глаза. Это даже не было отмазой, а являлось чистой правдой — после развода, с которого прошло уже без малого три года, Арсений никак не мог увидеть себя в серьёзных отношениях с кем-либо. Недолгие интрижки ни к чему не приводили, да и удовлетворения, помимо физического, не приносили, поэтому со временем даже они прекратились — Арсений, видевший красоту и вдохновение почти в каждом, совсем растерял эту свою способность и не цеплялся больше ни за кого. До тех пор, пока не познакомился с Антоном, который нехило встряхнул его и заставил душу встрепенуться давно забытым чувством; но игнорировать его всё же никак не переставали. Это ведь неудобно — ну каким образом он, сорокалетний мужчина, превращается во влюблённого подростка, благоговейно наблюдая за объектом симпатии, когда тот оказывается рядом или даже просто напоминает о себе? Подобные помутнения разума его совсем не устраивали, и о взаимности он даже не думал — врёт, конечно, думал, но причин рассчитывать на неё совсем не было. Первое время он ходил таким окрылённым, что это и пугало, и смущало — даже особо общительные студенты пару раз интересовались причиной его радости, на что Арсений с улыбкой менял тему и уворачивался от всех вопросов; а вечером бесконечно анализировал природу своих чувств. Он не мог ожидать, что в его возрасте, когда по идее всё уже должно быть стабильно и устаканенно, он умудрился попасть в такую бурю, что поглощала полностью. Не без драматизма, конечно, но он, признаться, скучал по этим ощущениям — он чувствует себя живым, видит ещё больше смыслов, чем ранее, но ощущение тупика тоже не покидает. Что со всем эти делать? Продолжать игнорировать, потому что глобально это не так уж важно, и никому его чувства, кроме него самого, не нужны, или послушаться Серёжу и начать наконец действовать? Оба варианта кажутся какими-то слишком, поэтому он всё откладывает решение этой задачи на потом. И заводит машину, поправляя очки на глазах, думая о том, что надо по пути заехать в супермаркет — продукты закончились, а жрать что-то надо; такие вопросы сейчас куда важнее, чем какие-то мнимые, как ему кажется, чувства.
