Я буду рядом

Сегодня была солнечная погода, что неунывающий Армин, как лидер их "дипломатической делегации", считал хорошим знаком. Что ж, Жан хочет с этим согласиться, потому что, как не крути, чтобы переговоры с их родным островом прошли как надо, и при этом они все остались живы, им понадобиться удача. Кирштейн думает, что если даже поездка и не пройдёт гладко, возвращение на Парадиз определенно будет весёлым и по-своему приятным. Знает, что вместе с тем для каждого оно будет болезненным. Энни и Райнер наверняка с ужасом прокручивали в голове день падения стены Мария, Конни в предвкушении ждёт встречи с мамой, а Армин... Что чувствует он, предатель в лице Йегеристов, что взяли в свои руки власть дома, Жану и представить сложно, но одно, он знает точно. Арлерт невероятно сильно хочет увидеть Микасу. Кирштейн не хочет показывать, что волнуется, что тоже с замиранием сердца ждёт того момента, когда увидит лицо Аккерман, потому делает вид, что ему всё равно. Слушает, как их лидер говорит о том, что разведчики - сборище мечтателей, думая про себя, что с этим определенно трудно спорить. И что самое, как сказал бы капитан Леви, до тошноты "противное" Если ты уж решил вступить в Легион, то останешься его частью навсегда. Жан знает. Жан пытался все бросить. Да и разве они все не доказательство этого? Ведь Корпуса больше нет, но они все ещё следуют заветам отряда, которому посвятили большую часть жизни. Кирштейн пытается ответить на вопрос: не устрой "Чертов смертник" геноцид, не сделай он их героями, пожертвовав собой, продолжали бы они делать, что делают? И почти сразу понимает: да. До брюнета долетает вопрос: для кого так прихорашивается, на что без зазрения совести врёт и фразу Райнера про лошадей. Разозлится бы, да только приятная ностальгия о временах, когда Эрен был жив, греют душу, а потому беззлобно откликается: – я уже жалею, что тебе вернули долголетие –затем упрекает Брауна за любовь к замужней девушке, да только, разве он может? Разве сам ещё с времён кадетки не был влюблён в Микасу, которая никогда его не замечала, которая всегда всеми силами защищала глупого Йегера, не способного заметить истинных чувств брюнетки? Что бы не делал Кирштейн, как бы не хвалил внешнюю красоту и навыки боя, как бы не заботился и не старался впечатлить девушку, даже показав однажды лично им нарисованные портреты Аккерман, Микаса всегда была рядом с Эреном. Возможно, именно поэтому Жана так бесил парень в начале. Вовсе не из-за глупого упрямства и вечных криков в пустоту, а потому, что мог получать искреннюю симпатию от лучшей ученицы 104-го выпуска. Но Кирштейн привык. Микаса всегда рядом с Эреном, а Жан рядом с ней. Даже когда таки сдружился с "чёртовым смертником" даже когда нашел родственные души в Саше и Конни, все равно его взгляд то и дело цеплялся за Аккерман. Казалось бы, сейчас, когда Йегер мертв, должно стать проще. Но все было ровно противоположенно. Прошло уже три года, однако Жан так и не решился даже просто передать "привет" через Армина, который обменивается с ней письмами в свободное время. Оттого и волнуется, не зная, как вести себя при личной встрече. –Тебя что-то беспокоит, помимо переговоров, разумеется? –Жан, видит перед собой Арлерта, который поправляет новую непрерывную причёску, сделанную ему в Хидзуру. –Нет, мы же едим домой. Это тебя спрашивать надо –пытается перевести стрелки на друга Кирштейн. –Да, пожалуй, ты прав. И всеже...переживаешь о Микасе, так ведь? –брюнет замирает на секунду. Они с Армином стали ещё ближе за это время, но он не думал, что товарищ так быстро его раскусит. Впрочем, блондин всегда был проницательным, потому он и лидер их группы. –Как ты... –Не трудно догадаться. Тем более, что... когда-то я не был столь внимателен и... –Арлерт замолкает не надолго, а в его глазах мелькает грусть, но быстро исчезает. –В общем, я лишь хочу знать, что ты в норме. –Чтож... я действительно не знаю, как подступиться к Микасе. Ты ведь знаешь ее лучше всех нас. –Дай ей время. Не думаю, что ей станет легче, если ты будешь вести себя. необычно. Просто будь другом. а дальше. Кто знает? Впрочем, ты же все понимаешь... Что если уйдет пять.. –друг снова замолкает, будто вспомнив что-то: – или десять. Прежде чем.. –Я готов. Разве не этим я занимался много лет –Армин критично смотрит на Жана. –Я не в том смысле, что просто привык ее любить или что-то вроде...–Жан вздыхает, окончательно запутавшись в том, что говорит –теперь ты не позволишь мне... Главное, не сделай ей больно. Они все стоят у дерева, где похоронен Эрен, вспоминая разные эпизоды из проведенных вместе дней. Когда Конни внезапно заводит разговор о дне, который дал понять, что в стенах сокрыты титаны, на одну из веток, прямо перед Арлертом и Аккерман садится не пойми откуда взявшаяся чайка, и по лицу Микасы пробегает слеза. Жан хочет поддержать девушку, прижать к себе, но она утыкается в плечо друга детства, который делает всё то, что так хотелось сделать Кирштейну перед этим. Однако перед тем, как сделать это, блондин оборачивается на ребят и видимо, прочитавшая что-то в его взгляде Энни намекает остальным, что это момент только Армина и Микасы. Друзья уходят, но Жан успевает заметить, как друзья подходят ближе к птице, словно бы что-то шепчут ей, а после она садится на плечо Аккерман. Сегодня ровно десять лет с момента окончания Гула и семь с момента, как у "героев человечества" появилась традиция собираться у могилы виновника всего произошедшего. И каждый год проходил примерно одинаково: воспоминания, слезы и снова воспоминания. Правда, вот Жан стал оказывать Микасе куда решительные знаки внимания, чем в первый год. Он смеялся над всеми ее шутками, приободрял, когда у той вновь накатывали слезы, и даже дарил небольшие подарки, например, гребень или заколку для ее мягких, словно шелк, волос. Микаса была готова принять добрые слова и всегда подставленное плечо Кирштейна, вероятно, понимая, что Армину теперь нужно заботится не о ней, а о Энни, с которой они находились в браке уже пять лет, но не подарки Жана, потому что, наверное, думала, что если примет их, предаст Эрена. Однако в этот день, ровно спустя десять лет после утраты, Аккерман, с улыбкой смотря на друга детства и его жену, обсуждающих, как назвать будущего ребенка, принимает букет свежих тюльпанов. от Кирштейна: –Можем..сходить в ресторан к Николо, если хочешь. ..как. ..друзья –чтож. Чтобы быть рядом, Жану достаточно и этого: –С удовольствием Прошло ещё два года. Жан смотрит на Микасу, что смахивает травинки с надгробия Эрена, рассказывая ему последние новости. Девушка выглядит грустной, но брюнет знает: его жена, как только они пойдут на прогулку или в гости к друзьям, покажет свою прекрасную улыбку. И она будет настоящей, потому что Микаса смогла продолжить жить. И хотя Жан также наверняка знает, что брюнетка все ещё помнит первую любовь, он осознает, что сейчас она по-настоящему счастлива. Счастлива с ним, и он всегда будет рядом. чтобы так и оставалось.