Хроника Скругленного Парка

Я шел по Скругленному парку достаточно долго, чтобы пройти все стадии принятия и признать, что все-таки заплутал. Несмотря на то, что я гуляю по нему уже очень много лет, я каждый раз поражаюсь его размерам. Типичный для этого состояния года туман мягко обволакивал все вокруг и невозможно было увидеть ничего дальше первого ряда деревьев, от которых меня отделял уже привычный и в чем-то надоевший кованый забор из кругов. В воздухе висели запахи мокрого камня и леса, то и дело между тропинками перебегали белки, деловито переносившие орехи и шишки. Иногда они останавливались и, совсем не боясь, смотрели на меня как прямо, так и наклоняя голову. Так много внимания для такого маленького существа я уделял только потому, что их рыжий наряд и черными угольками глаз уж совсем нагло выделялся на фоне серо-зеленого пейзажа. Наконец, я вышел к карте. Она представляла собой идеальную окружность, по всей площади которой витиеватый рисунок тропинок и дорожек напоминал артерии, соединяющие между собой органы особых мест, а в самом центре красовалась надпись «вы здесь». Я не один пришел к этой карте, рядом с ней стоял совсем еще мальчик лет девяти. Стоял он босым и в пижаме, но, вероятно, был настолько заинтересован картой, что не замечал подступающего холода от слова совсем. Когда я понял, что будто специально теряюсь в этом скоплении красок, я заговорил: — как же по этой карте ориентироваться? — а зачем? — что «зачем»? — ну, если ты хочешь по ней ориентироваться, значит, хочешь пойти в конкретное место. — да, про это я и говорю — так если ты хочешь куда-то прийти, то тебе не нужна карта — в смысле? — такой взрослый, а вопросы задаешь такие детские. Как же тебе непонятно, если ты хочешь куда-то пойти, то ты туда придешь без всякой карты. — а если без карты не получается? — а если без карты не получается, то ты просто думаешь, что тебе туда надо, а на самом тебе не надо туда, не твое это место — какие философские мысли для такого маленького мальчика. Как тебя зовут? — Мальчик, сидящий под косым окном — странное имя. — друзей у меня нет, а семья… ничего, привыкнешь, у жителей этого парка странные имена. — а карта тебе нужна, чтобы дойти до этих жителей? — зачем? — что «за… ах, не люблю повторяться. Что же ты делаешь здесь и почему смотришь в карту? — наслаждаюсь. Тут ведь столько дорожек и каждая куда-то ведет. Разве нужно что-то еще? Диалог я не решился продолжить и пошел дальше, абсолютно отрешенный от окружающего мира, слишком много сомнений и странных мыслей у меня появилось после короткого разговора с этим маленьким мальчиком. Таким маленьким, таким одиноким и таким умным для своего возраста. *** Туман в Скруглённом парке был столь густым, что дальше трёх метров от себя уже не видел ни тропинок, ни забора, ни деревьев. Только тяжёлый дымчато-серый туман и никаких звуков. Ни шелеста травы, ни шума деревьев, ни признаков жизни от птиц или немногочисленных животных. Нет совсем ничего, кроме бесконечной пелены, которая с каждым шагом становилась все холоднее и холоднее. Вскоре, я, сам не понимая как, сошел с тропинки и углубился в парк. Впрочем, мистичности ситуации придавало отсутствие следов: я не касался травы, хоть и наступал на нее. До момента, когда меня полностью охватит паранойя, я увидел маленький и тусклый красно-оранжевый огонек, к которому, наперекор подступающему холоду и направился. Я вышел на идеально чистую сферическую поляну, над которой сиял космос. Я видел Млечный путь во всем своем монументальном величии, каждую его часть и не мог оторвать взгляд от его цветовой палитры, на описание которой не хватало ни словарного запаса, ни воображения. Меня легко толкнули в плечо и я увидел юношу своих лет, одетого… В средневековую одежду. Широкий, богато украшенный пояс, длинные и мешковатые пурпурные штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги из которых виднелись края ножных обмоток, войлочный плащ и венчающий образ фиолетовый худ, который он снял, обнажая белые как снег волосы. — это моя поляна, зачем ты здесь? — я заблудился и пришел на призрачный огонёк, а тут вот такая красота. — да, и весь этот космос — мой. Я договорился. — с кем? — как «с кем»? Очевидно же, что со звёздами. — ну да, вполне очевидно. А что ты хочешь от них получить? — мне одиноко, я хочу взять хоть одну, чтобы было не одиноко. Возможно, в таком случае не придется вслушиваться в шепот и мы оба будем друг друга слышать. — достаточно странно и философски для Парка. Как тебя зовут? — Седой мальчик, одинокий мастер переговоров. — а кроме звёзд ты с кем-нибудь договариваешься? — нет, переговоры нужно вести с теми, кто сильнее. У слабых можно отнять, их можно обмануть, все легко и просто. А вот сильные… — так ты эгоист, получается — я просто ценю свое время и знаю свои силы. — достаточно рационально. Позволишь остаться тут? Я обожаю звёзды — тут каждый из любит. Смотри, равный мне человек — спасибо. Я замер, не думая о том, что шея обязательно затечет и молча смотрел на галактику, стоя бок о бок с человеком из эпохи достаточно древней, чтобы ее изучали археологи. Стоял и размышлял: о нем, обо мне, об искусстве переговоров, но в первую очередь — о звёздах. *** Скруглённый парк привел меня к озеру. Состоящее из одного большого овала, оно было любезно огорожено все тем же кованым забором, однако в завихрениях были четко видны волны. На единственной скамейке в округе сидел молодой человек, мой ровесник. Он был одет в джинсы, высокие кеды и рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей, а венчало образ пальто в пол, испещренное карманами, из которых то и дело вылетали бабочки. Он сидел неподвижно и не моргая, иногда подкидывая уткам, бороздящим водную гладь, корм. В его глазах отражается целая вселенная и он наблюдает самую красивую, по его мнению, ее часть. — так кто же ты и почему ты меня позвал? — друзья прозвали меня тронутым башкой и сердцем мальчиком из космоса. Я вижу — озеро? — нет, просто вижу. Не только озеро, гораздо глубже. Ты тоже так можешь, не бойся. Как обычно, я доверял этим людям. Единственным, кто задержался в парке так надолго. Я чуть напряг глаза и огляделся, мои глаза начали мерно светиться ярко-синим и я увидел… *** Я не понимал, откуда в моей голове было это знание, но она обыкновенно сидела напротив самой большой клумбы Скругленного парка и рисовала. На ней было черное облегающее платье и несуразно большие, но до блеска вычищенные рабочие ботинки на высокой платформе. Ее слегка вьющиеся черные волосы с фиолетовыми прядями ниспадали до поясницы, а тонкие длинные пальцы с таким же длинным острым маникюром элегантно держали кисточки, которые она регулярно меняла, а в левой руке она держала палитру, из внеземных красок которой она создавала пейзажи. Не только этой, абсолютно круглой и поделенной на такие же круглые секции клумбы, но и того, что нельзя было увидеть в парке: горы, моря, пляжи, реки, непроходимые джунгли, обжигающие пустыни и обледенелые тундры. Рядом с добротным, сложенным без излишек мольбертом небрежно валялись и натюрморты: фрукты, свечи, глобусы, черепа и костры. Я аккуратно подошел и какое-то время просто наслаждался. Наслаждался яркой палитрой цветов, наслаждался ее грациозными движениями, наслаждался тем, как на мольберте оживает… космос? Первой заговорила она: — Долго ты будешь стоять и молча смотреть? — А ты не любишь, когда смотрят через плечо? — Я не люблю, когда отвечают вопросами и когда мне через плечо смотрят без моего на то разрешения. — Я учту. Как тебя зовут? — Юлия Александровна, можно просто Юля — Имя настолько обычное, что на фоне других здесь кажется необычным. — О, так ты уже встречался с моими подопечными. — Подопечными? — конечно, они все как один являются моими младшими товарищами и чуть ли не детьми, приходят ко мне за заботой и житейской мудростью. Не ты один здесь потерян. — на фоне меня они совсем не потеряны, каждый на своем месте. — просто у тебя хватает духу признаться, что потерялся. — раз уж ты это знаешь, позволишь посмотреть? — ты уже видел его, не так ли? — видел. И теперь не могу перестать видеть — он неисправим… ну, чтож, путник, поздравляю, ты нашел свое дерево — спасибо. Как только я сел и начал созерцать вырисовывающуюся картину снизу, время будто остановилось. *** Фонтанная аллея Скругленного парка встретила меня привычными сумерками, они мягко ложились на пространство и играли с красками и цветами в воде. Безупречно круглые камни стелились передо мной бесконечно длинным и бесконечно круглым ковром, ведя меня к хозяину этого места. Он был одет в военную форму: берцы, штаны, боевая рубашка, и смотрел в фонтан, будто видит что-то больше бесконечно льющейся воды и кинул туда что-то вроде монетки. Подойдя, я заметил, что монетками в этом фонтане выложено все дно. В разрез с обыденностью, я заговорил первый: — что видишь? — воду. — а монетки зачем кидаешь? — чтобы вернуться. — а часто отсюда уходишь? — довольно часто. И каждый раз по возвращению кидаю — а разве не нужно кидать, когда уходишь? — если я вернулся, значит, я отсюда уйду. — это странно. Как тебя зовут? — маленький человеческий воин. Если я не умер, значит, моя война не закончилась. — а когда она закончится? — когда я умру. — ты фаталист. — я знаю. — а почему кидаешь монетки? — моя война не закончится, пока я живу. — ты настроен жить вечно? — не вечно, только пока моя война не закончится. Я остался стоять на этой площади, тихо смотря и наслаждаясь звуками текущей воды. *** Несмотря на туман, в Парке было довольно светло, слышалось пение птиц, а запах хвои мягко наполнял пространство. Туда, куда я сейчас шел, вело довольно много тропинок и если каждое особое место являлось органом этого огромного и, без сомнения, живого парка, то оно являлось мозгом. На подходе к шахматной зоне туман отступил, обнажая всю полянку, любезно оборудованную столиками для самых разных настольных игр: нарды, шашки, домино, го, любые виды карточных игр, на некоторых были аккуратно сложены кости и стаканы для них же, но больше всего было шахмат. Треть, если не больше, столов, были заняты этой игрой: на каких-то партии завязли в вечном дебюте, некоторые остановились в эндшпиле, иные же оставались нетронутыми. За одним из них и сидел хозяин этого места: высокий и коротко стриженный, одетый в серый костюм с красной рубашкой, на левой руке блестят часы. Я подошёл, тихо поздоровался и сел сбоку, наблюдая, как он разыгрывает знакомую партию: первую победу разума над чувствами в шахматном мире. Он аккуратно указал на место напротив себя, призывая то ли к игре, то ли к диалогу. Я пересел и он начал говорить: — почему ты сразу не сел сюда? — ну, мне не хотелось мешать. — ты бы не помешал, партия все равно зашла в тупик. Да и разум в любом случае сильнее. — спорить я тоже не хочу, это вряд-ли получится Собеседник обнажил очень острые и настолько же белоснежные зубы, и только после продолжил — все верно, ещё ни один из гостей меня не переиграл. Андрей, — протянул руку — очень приятно, — я ответил на рукопожатие и взял его сильную, жилистую руку с длинными пальцами, из-под рубашки выступила татуировка: красно-черные руны, смысл которых мне не был понятен, — так зачем же играть, если ты сильнейший? — иногда слабым нужно показывать их место, иногда — просто для своего удовольствия. Все равно здесь довольно скучно, а выход мелькал лишь один раз — так почему не воспользовался? — воспользовался и ещё как, много чего успел сделать во внешнем мире за то мгновение, что меня туда выпустили. — кто выпустил? У этого парка есть настоящий хозяин? — дружище, не задавай глупых вопросов, у всего в мире есть хозяин — так кто же хозяин здесь? — рано или поздно ты узнаешь, у тебя хватит сил. Я понял, что мне нужно идти дальше и в последний момент заметил, что он ведёт листы для записи ходов за обе стороны доски. — последний вопрос перед уходом. Почему ты думаешь и за черных и за белых в отдельности? — потому что думать за одного слишком просто, да и таким образом я лучше контролирую ситуацию. Я ответил на него? — вполне. Спасибо Я быстро пошел к одной из тропинок, которые оплетают шахматную зону и пока не скрылся в хитросплетении деревьев и дорожек, меня не отпускало ощущение чего-то тяжёлого взгляда с затылка… *** Огромная дорога из круглых камней, обрамленная кованым забором из кругов, которую невозможно не заметить, привела меня к огромным открытым воротам, каждая из створок которых составлял идеальный полукруг. Солнце над ним буквально привлекало к себе, прямо намекая, что вот он, выход. Перед заветным шагом я осмотрелся: пальто в пол, часы, боевая рубашка, пижамные штаны, высокие рабочие ботинки, а обзор закрывает копна седых волос. Недолго думая, я сделал шаг и мир сперва померк, а затем ослепил меня бесконечным калейдоскопом событий и информации, которые я упустил, пока плутал по бесконечно круглым и бесконечно петляющим дорожкам Скругленного парка.