Омут воспоминаний

Своды деревьев смыкались над головой, рассеивая лунный свет на серебристые полоски, из-за чего протоптанная тропинка среди густого леса была похожа на зебру. Деревья эти уже давно потеряли прежнюю живость и красоту, их листва осыпалась так давно, что под ногами не были разбросаны их гниющие останки. А́врест, возможно, никогда бы не увидел романтики в этом коридоре засохших арок, но воспоминания заставляли его испытывать светлую тоску об ушедшем времени, которое демоны не называли детством. Даже в Преисподней был свой маленький рай – Мёртвое Озеро. Днём здесь светило солнце, журчала вода в заливах, но это всё не сравнится с тем, каким было это место двести лет назад. Впервые Авреста привёл сюда Э́йгель – его лучший друг с самого рождения. Он ловко пробирался сквозь густую листву, но терпеливо дожидался, когда Аврест, чей хвост постоянно цеплялся за ветки, догонит его. Эйгель был намного старше, но, как и многие демоны, не мог сказать на сколько именно – перестал считать после трёхсот, но именно тогда он встретил тёмного демона, с которым в последствие свжет свою жизнь. Такие демоны, как Аврест не рождаются в любящей семье и тёплом доме. Он помнит, как злой, голодный, со слабым понятием об этом мире и его обитателях появился из сгустка ненависти за заброшенным домом. Именно так рождаются тёмные демоны с серой кожей, пустыми глазами и весьма ограниченным спектром эмоций. Ярость, гнев, злоба... Столь похожие, но такие разные чувства переполняли Авреста, его руки тряслись, а когти на них стремились пронзить кого-нибудь. Лёгкие шаги привлекли внимание, и совершенно безумные глаза увидели в переулке демона, вовсе не похожего на него. Это и был Эйгель – сирена с высоким и стройным телом нежно-фиолетового цвета, кудрявыми волосами на пару тонов темнее, скрывающими маленькие рожки и красивой летящей походкой. Заметив Авреста он остановился. Глубина чёрных глаз сирены наполнилась непониманием, а длинные уши насторожились. Хвост натянулся как струна. Эйгель вытащил руки из карманов, готовый к любому исходу данной встречи. Тёмная сущность оскалилась и, сгруппировавшись, прыгнула в сторону незнакомца. Несмотря на то, что Аврест уже тогда был крупнее Эйгеля, сирене всё же удалось не только не позволить тёмному повалить себя на землю, но и, навалившись сверху, прижать его к ней. Серое тело брыкалось и шипело, не жалея собственных сил, Аврест пытался вырваться, освободить конечности, но вся его масса – руки, ноги и даже хвост были обездвижены. Всё-таки, опыта у Эйгеля было больше. Сквозь собственное шипение и крики Аврест слышал, как мягкий голос над ним напевает какое-то заклинание. Длинные фиолетовые пальцы коснулись его виска и на смену ненависти пришла осмысленность. Истеричные всхлипы прекратились, а ласковое пение незнакомого языка уводило в транс. Окончательно провалиться ему не позволило нежное прикосновение к щеке. – Успокоился? – закончив свою песню, спросил Эйгель. Мутное пятно перед лицом стало приобретать очертания, когда черные глаза Авреста встретились с ещё более черной бездной, не имеющей зрачков или радужки – одно только темное полотно, в котором, вероятно, можно было увидеть звёзды. Тёмный кивнул. – Ты новорожденный? – спросил Эйгель, не убирая руки от лица незнакомца. – Я не... – секундный ступор от собственного голоса. – Да. Лицо сирены из обеспокоенного сделалось ласковым и до боли родным. – Как твоё имя? – Аврест, – тихо ответил демон. Странное осознание собственного имени само пришло к нему в голову вместе со смутным и весьма поверхностным понятием о жизни. – Приятно познакомиться, Аврест, – но слышать его из чужих уст было ещё более странно. – Я – Эйгель. Он поднялся, освобождая тёмного от своей мёртвой хватки, отряхнулся и протянул руку. – Будем знакомы? – всё так же дружелюбно спросил он. Аврест в тот момент не мог точно сказать, что он чувствовал, но сейчас прекрасно осознавал, что это было... Умиротворение... Каждый раз рядом с Эйгелем он испытывал его. Как будто над ним нависала всё та же ласковая песня на странном языке. Он потом ещё долгое время не находил момент спросить у друга о том, что это за мелодия, но, как оказалось, все заклинания сирен звучат как песни. У них свой язык, своя магия, свои обычаи. Именно сирен Аврест находил самыми интересными из четырёх расс демонов. Именно тогда, ещё в начале их дружбы, Эйгель привел его на Мёртвое Озеро. Золотистые полоски света бегали по фиолетовой коже, застывали в кудрявых волосах и сверкали в чёрной бездне, когда он оглядывался сквозь деревья, ища Авреста. Не было никакой тропинки, не было засохших деревьев, не было этой странной тишины. Наконец, Аврест вышел к берегу. Сверкающая полоска лунного света мирно лежала на неподвижной воде. Абсолютный штиль. Босые ноги, оставляя следы на серебристом песке, направились к пирсу. Длинный мосток начинался на берегу и заканчивался почти на середине озера. Старые, но всё ещё крепкие доски забытой мелодией скрипели под ступнями. Здесь пахло сыростью, холодом и какой-то странной, казалось, ушедшей жизнью. Тёмный остановился на краю пирса рядом с кучкой аккуратно сложенной одежды – короткая рубашка, расклёшенные черные брюки со странными серебристыми узорами – всё это принадлежало Эйгелю, оно пахло им. Аврест осторожно отодвинул одежду в сторону и сел рядом, опустив ноги в воду. Чёрная мгла озера тут же поглотила их. Чёрная мгла, так похожая на глаза Эйгеля. Вскоре на поверхности стала появляться мелкая рябь. Маленький гребешок воды стремительно приближался к пирсу. Аврест почувствовал, как коготки пощекотали его ногу, а следом показался и их обладатель. Бледно-фиолетовые руки схватились за мосток по обе стороны от тёмного, из темноты вынырнула кудрявая голова. На шее Эйгеля лениво сокращались жабры, между длинных пальцев растянулись перепонки. Таким сирена особенно нравился Авресту. Было что-то интересное, загадочное или даже сексуальное в этом облике. Из приоткрытого рта и ноздрей стекала вода. Когда тёмная жидкость закончилась, Эйгель глубоко вдохнул, жабры на его шее втянулись, став почти незаметными на коже – так он перешёл на дыхание лёгкими. – Как давно ты был здесь? – спросил сирена и в привычной доброй манере улыбнулся. Даже разговаривал Эйгель не так, как другие демоны. Его певучая манера речи – своеобразный акцент – выдавала его коренную принадлежность к сиренам. – Не помню, может, лет двести назад, – Аврест, зачарованный голосом друга, невольно запустил руку в его кудрявые локоны. – Когда ты меня приводил сюда в последний раз... Эйгель лишь наклонил голову, поддаваясь нежному прикосновению, от чего множество серёжек в его длинных ушах зазвенело, окончательно уводя тёмного в транс. – И с тех пор не приходил сюда? – рука сирены легла на бедро Авреста, оставив на широких штанах мокрое пятно. – Только сегодня. – И что же тебя привело? Лунный свет – маленькими звёздочками – блестел в пустоте его глаз. Милая улыбка с белоснежными клычками была слишком тёплой для этого места, слишком горячей... Чёрное, гнилое и ужасно холодное сердце Авереста таяло от неё. – Не знаю, – честно ответил он. – Наверное, просто решил вспомнить былое. Мы ведь часто ходили сюда раньше. – Да, – тихо ответил Эйгель, предаваясь воспоминаниям. Тонкие пальцы, уже успевшие согреться, стали развязывать пояс на штанах Авреста, пока тот лишь молча наблюдал. Он знал, что задумал его друг, но для демонов секс не был выражением чего-то романтического, скорее, просто способ доставить друг другу удовольствие. Эйгель осторожно берет в руку уже твердый член Авреста, заставляя его вздохнуть. Медленные поверхностные движения отдаются мурашками по всему телу – лишь раздразнивают. – Ты знаешь, что мне нужно, – шепчет тёмный, поглаживая Эйгеля по волосам. Он на это лишь смеется: – У тебя не бывает иначе, Аврест. Ты хочешь либо крови, либо секса. И это была правда. Для тёмного демона, живущего в постоянном напряжении и гневе от желания кромсать чужую плоть, существовало лишь одно утешение. Это и был Эйгель. Короткое журчание воды – и он крепко цепляется руками за бёдра Авреста, притягивая себя ближе к нему. Теперь губы сирены всего в паре сантиметров от его члена. Горячее дыхание приятно щекочет головку, Эйгель чуть высовывает язык, едва её касаясь и наконец вытягивает из друга первый стон. Крайне недовольный, сдавленный: – Возьми его уже. Смотреть на такого уязвимого, изнывающего от желания Авреста было одним удовольствием. Вечно злобный и холодный демон преображался. Безжалостный убийца молил о ласке, и Эйгель повиновался. Он проводит своим длинным языком вдоль всего ствола и обхватывает своими мягкими губами головку. Осторожно посасывает её, смазывает слюной. Аврест рвано дышит и томно вздыхает, когда сирена поднимает на него свои милые черные глазки – чертовски сексуально. Руки тёмного встречаются на затылке Эйгеля, слегка придавливают, заставляя взять в рот полностью, и тот снова подчиняется. Член проникает в горячую влажность почти во всю длину, вызывая протяжный хриплый стон у его обладателя. Серый хвост бессмысленно шарит по поверхности мостика, подметая тёмной кисточкой его доски. С пошлыми влажными звуками Эйгель ритмично двигает головой вверх и вниз, подталкивает член шершавым языком, создавая подобие вакуума. Аврест сжимает кудри сирены, тянет на себя, заставляя брать больше. Слишком долго он этого ждал, слишком долго не получал своего успокоения. Эйгель имел огромную власть над ним, он усмирял Авреста, позволял выплеснуть всё, что копилось внутри в виде страсти. Такой обжигающей и влажной, что слюна уже стекала с губ сирены, плотно сжимавших ствол, обильно покрывала его весь. – Эйгель... – едва говорит Аврест на выдохе. – Ещё... Ещё немного... Это было всё, что он мог произнести, но Эйгель слишком хорошо его понимает, поэтому, приняв немного другой угол, заглатывает член полностью. Бедра под его руками хаотично сокращаются от удовольствия, член упирается прямо в горло, но сирена продолжает интенсивно сосать его, крепко сжимать своим языком, окольцовывая. Соленоватый вкус оседает где-то во рту, хриплые стоны над головой лишь сильнее заводят Эйгеля. Может, Аворсту и хватит простого минета, но ему – точно нет. Сирена отпускает член друга и, всплыв полностью, садиться сверху. Влажная фиолетовая кожа покрывается серебристым полотном холодного света. Его обнаженное тело чрезвычайно легкое, Аврест знает об этом. Он крепче прижимает к себе холодную плоть – одной рукой придерживая его за спину, а другой за возбуждённый член. Вскоре, он сжимает в кулаке их обоих, и Эйгель тихо стонет. Он обвивает своего друга хвостом, прижимается сильнее и наконец целует. От ритмичных сокращений руки Авереста они стонут в унисон, языки нежно, но усердно скользят по влажной поверхности друг друга. Аврест целуется грубо, словно пытается съесть изнутри, но Эйгель поддается его рваным и жестоким ласкам. Он любит сводить своего друга с ума, заставлять терять контроль. Обезумевший от страсти демон так сильно вжимается в сирену, что тот, вероятно, свалился бы обратно в озеро, но сильная рука друга не позволяла этому случиться. Аврест переносит вторую руку за спину сирены, и Эйгель тут же заменяет его, продолжая поглаживать оба члена. Тёмный медленно спускается, скользит по выдающемуся позвоночнику, сильно сжимает ягодицу сирены и слышит его тихий смешок. Второй рукой принимается разрабатывать его анус, заставляя друга вздрогнуть – с непривычной осторожностью массирует его, слегка надавливает, предварительно смазывая собственной слюной. Эйгель выгибается навстречу, протяжно стонет где-то рядом с ухом Авреста, прося о большем. Наконец, внутрь проникает первый палец, всё тело напрягается, но сирена пытается расслабиться, чтобы позволить себе принять больше. Весь его организм безвольно обмякает в руках Авреста – наваливается на него грудью, голова лежит на плече, руки окольцевали его торс, а ноги обвили талию. Томные стоны – такие же мелодичные и нежные как речь Эйгеля – путаются в длинных волосах тёмного. Сирена сдавленно вскрикивает, когда Аврест проталкивает внутрь второй палец, но тут же вновь пытается расслабиться. Свободная рука друга деликатно гладит нежную спину – пытается помочь, успокоить. Мучительно медленно двигается внутри, разрабатывает. Аврест, то чуть сгибает, то разводит пальцы, лишь обостряя ощущения. Эйгель поддается навстречу, осторожно покачивая бёдрами в такт. – Я готов, – шепчет сирена на ухо друга, чуть его прикусив. Болевые ощущения окончательно улетучились, и Аврест вынимает пальцы наружу. Эйгель чуть приподнимается, и уже через пару секунд чувствует, как головка члена прижимается к его дырочке. Не настойчиво – словно спрашивая разрешения. Но он настроен дразнить тёмного, дразнить их обоих, поэтому едва касается её, зазывающе "ёрзает". Авресту это нравится, это всегда ему нравилось – каждый раз, когда они занимались сексом. Но этот случай был исключением, их последний раз был слишком давно, а потому, он не настроен ждать. Тёмный раздражённо рычит и хватает Эйгеля за талию. Авраст пытается сдерживаться, но, стоит ему оказать чуть более сильное давление, как член проникает внутрь наполовину. Эйгель вскрикивает и впивается когтями в спину друга. Внутри влажно, но всё ещё ужасно тесно. Он чувствует пульсацию члена Авреста внутри, как серое тело дрожит от желания, но не позволяет войти дальше. – Всё в норме? – обеспокоенно спрашивает тёмный, и по интонации понятно, что он в шаге от того, чтобы сорваться. И он обязательно сделает это. – Да, – говорит Эйгель, привыкнув к забытому ощущению заполненности. – Продолжай... Томная интонация практически срывает крышу, но Аврест, прижав тело сирены вплотную к себе, начинает совершать медленные, бережные толчки. Он погружает свой член всё глубже, дрожа от нетерпения и удовольствия. Эйгель вновь расслабляется, позволяя мышмам внутри себя послушно раздвигаться, впуская плоть друга. Он сжимается плотнее вокруг него, сводит Авреста с ума, каждый раз, сокращаясь изнутри. Член задевает нужную точку, проходится по ней головкой, ещё раз и ещё, заставляя Эйгеля всхлипывать. Его громкие, но нежные стоны разносятся над поверхностью озера, рассеиваются где-то в этой мрачной мгле. Аверест снова подхватывает друга и проникает полностью. Некоторое время задерживается, чтобы убедиться, что всё в норме. И это действительно так. Эйгель практически самостоятельно насаживается на всю длину ствола, отчаянно двигается на нём. В воздухе раздаются пошлые шлепки. Он чертовски глубоко, сирена уже и забыл, насколько приятным может быть секс с Аврестом, поэтому старался выкладываться на полную – убедиться, что не растерял навык. – Ты всё ещё ужасно тесный, – отрывасто говорит Аврест, сильнее сжимая руки на талии друга. Эйгель тихо усмехается, он не уверен, что сможет сейчас нормально разговаривать. Всё, что для него существует сейчас – это резкие, грубые толчки, серые руки, скользящие по его коже и мелко царапающие когтями, и член, проникающий в него. Он понимал, что, даже при необходимости, не сможет остановиться и продолжал интенсивно двигаться вверх-вниз. Губы Авреста принимаются терроризировать его шею ласками. Не прекращая насаживать Эйгеля на себя, он бережно всасывает чувствительную кожу, покрывает её поцелуями и мелкими укусами. Эйгель снова протяжно стонет, запрокидывает голову назад, поддаваясь этим нежностям. – Сильнее, – шепчет он, хватаясь за плечи Авреста. Тёмный принимает этот сигнал и впивается в шею друга клыками. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы оставить кровоточащие раны. Сирена уже не способен приозннсти ничего, кроме отрывистых «да» или «ещё». Член Эйгеля, плотно зажатый между двумя телами начинает болезненно покалывать в преддверии разрядки. Аврест понимает это, он чувствует, как он стал сильнее дрожать и впиваться в него пальцами. – Ты готов? – задаёт он риторический вопрос и получает в ответ сдавленное «да». Тёмный полностью вжимается в стройное тело друга, хрипло дышит в его шею. Движения становятся более рваными и хаотичными. Эйгель, вскрикнув, кончает, а затем чувствует рычание у себя над ухом и горячую сперму, заполняющую его и развивающуюся внутри. Из последних сил сирена выдавливает тихий смешок и сваливается в объятья друга. Некоторое время они пытаются отдышаться, крепко прижавшись друг к другу. Первым заговорил Аврест: – Сейчас бы искупаться. Эйгель вновь посмеивается: – Вперёд, – говорит он. – Я тебя не держу. – Как раз держишь, – тёмный улыбается, кивая на цепкую хватку тонких рук вокруг своей шеи. – Тогда давай вместе, – оживлённо отзывается сирена и, не дождавшись ответа, рывком отклоняется назад, роняя себя и друга в темную воду озера.