Money, money, money

Think retail therapy my new addiction Whoever said money can't solve your problems Must not have had enough money to solve 'em They say, "Which one?" I say, "Nah, I want all of 'em" Happiness is the same price as red-bottoms Ariane Grande — 7 rings

Муж Фурины пример безупречного консерватизма. Обувь — строгая модель вроде оксфордов, а в числе других штрихов образа – серых или синих цветов галстуки, рубашки под запонки — шёлковые «узелки» в итальянском стиле — и без паттернов, ткань костюмов подбирает его личный портной, всё смотрится уместно и нескучно. Её муж носит исключительно костюмы, причём преимущественно тройки, и выглядит всегда идеально без каких-либо видимых изъянов. От него пахнет дорогим одеколоном от The Perfect Pair с древесно-цветочным ароматом, который открывается нотами тимьяна и мускатного ореха, а на его правой руке всегда красуются часы Rolex. Нёвиллет идеал, и Фурина это прекрасно видит. У него своя судоходная компания, которую его дед основал после Второй Мировой, собственный же капитал мужчины оценивается в 41,4 миллиарда долларов. Он владеет виноградниками во Франции и Италии, а также сердцем простой студентки. Раньше Фурина жила в маленькой квартирке 9 квадратных метров в не самом лучшем районе Парижа, а теперь могла каждый день лицезреть красивые дома с высокими потолками, с лепниной и барельефами, да зеркальные лифты шестнадцатого района. Цены там не для среднего класса, и если раньше де Фонтейн смотрела на них как на экспонат в музее, поражаясь стоимости, то теперь она без проблем могла что угодно там купить. Спасибо кредитной карточки мужа. Она почти ничем и не занимается, только ходит в школу «Курсы Флоран», что известна как одна из самых престижных драматических школ Франции — Нёвиллет помог туда попасть, поможет устроиться и в престижную Высшую национальную консерваторию драматического искусства. Всё для Фурины. Всё для девушки, в которую он до одури влюблён. И де Фонтейн на самом деле страшно от того, какую власть благодаря деньгам теперь имеет. Выходя по утрам на балкон двухуровневой квартиры с видом на Эйфелеву башню и Сену, 21-летняя Фурина по обычаю вспоминает с чего начинала и чего добилась. Казалось, весь мир теперь был у её белоснежных ножек и она могла, не глядя на цены и не беспокоясь о том, как потом прожить этот месяц, пойти на шоппинг и купить абсолютно всё. Гардеробная де Фонтейн теперь была с размером спальни, а не один шкаф кремового цвета. Во время их второго свидания в ресторане Benoit со звездой Мишлен Нёвиллет, взяв француженку за руку, пообещал, что всем её обеспечит и исполнит любое желание Фурины. Своё обещание он выполнил. Фурина захотела — получила. Захотела — купила. После шестого свидания Фурина вышла замуж в саду Тюильри, который по этому поводу закрыли на неделю для всех, кроме свадебных гостей. На ней было только всё самое лучшее — платье, туфли, фата, украшения, макияж, маникюр, причёска. Нёвиллет оплатил. Банкет прошёл, как того она и желала, в арендованном дворце-усадьбе в 55 км от Парижа. Всё для Фурины, всё для его любимой женщины. Рядом с ним девушка кажется чересчур миниатюрной и низкой ростом, и если раньше удивлялись, видя дорого одетого мужчину и студентку из среднего класса, то теперь на ней красовались брендовые шмотки. Не отличишь от других жён бизнесменов, но Нёвиллет говорит, что Фурина выглядит в разы лучше их. — Чем сегодня будешь заниматься? — по обычаю всегда перед уходом на работу спрашивает мужчина. — Схожу на занятия, а потом может по магазинам пройдусь и зайду к тебе, если ты не против. — Конечно не против, приходи, mon amour. Я всегда тебе рад, — коротко улыбнувшись, ответил он, после чего поцеловал Фурину в губы. После его ухода француженка по обычаю ещё некоторое время поваляется в постели, сходит на шоппинг вместе с подругой и только потом, позавтракав в кафе, придёт к нему на работу. Закрыв за собой дверь на ключ, она изящной походкой подойдёт к нему.

***

Они жадно целовались, пока де Фонтейн сидела у него на коленях. Нежно взяв её за подбородок, Нёвиллет минутой ранее в сотый раз назвал девушку самой прекрасной на свете, с лаской заглядывая в любимые глаза, а затем впился в желанные девичьи уста. Он углубил поцелуй, оторвав руки от бёдер Фурины и переместив их на затылок, слегка надавливая, ранее они скользили под одеждой и поднимались выше и выше к молочной груди. Нежно ласкал её, время от времени пощипывая винно-розовые ареолы, ну а теперь сосредоточился на поцелуе. Оторвавшись от губ Фурины, Нёвиллет внимательно, томным взглядом наблюдал за тем, как она с хитрой улыбкой встала с его колен и села на стол, жестоким образом отодвинув в сторону все важные документы и прочие бумажки. В прошлый раз в порыве страсти всё оказалось на полу, но теперь де Фонтейн, казалось, была куда осторожнее, не желая доставлять мужу лишние проблемы с уборкой. Не скажешь же секретарше, что документы валяются на полу, потому что они с женой предались страсти. Нёвиллет шумно выдохнул, когда Фурина стянула с себя верхнюю одежду, обнажив красивое, безупречное и, несомненно, привлекательное тело. Ему опять пришлось закрыть окна, только бы никто не видел его жену такой нуждающейся, желанной и нагой. И, конечно же, ещё существовали рамки приличия. Нёвиллет только снял пиджак, педантично-аккуратно повесив его на своё кресло, после чего снова прильнул ко рту супруги, дразня рукой, касающейся то тут, то там. И именно чувствительных точек девушки. Он слишком хорошо знал де Фонтейн. Фурина до побеления в пальцах вцепилась в край стола, послушно раздвинув ноги. Мужчина наклонился и подул на влажную кожу, дабы проверить реакцию жены, и когда она вздрогнула, Нёвиллет довольно хмыкнул. В следующий момент он уже пробовал её на вкус, заставляя чувствовать на своём клиторе его безжалостный и умелый язык. С тех пор, как он увидел её, Нёвиллет сильно влюбился и ни о чём другом не мог больше думать. Эта бедная студентка завладелами всеми помыслами, не отпуская и по сей день. Девчонка довела Нёвиллета до того, что он повторяет её имя как молитву, а также каждую ночь холит и лелеет в сладости юности тело. Он готов сцеловывать слёзы с этих бледных щёк, говорить, какая она у него хорошая, и дать всё, что только пожелает девичье сердце. — Д-да, продолжай, п-пожалуйста, — пронзительно и плаксиво заскулила она. Кто Нёвиллет такой, чтобы отказывать своей жене? Потому он, повинуясь, прижался языком ко влажному входу, истязая бедняжку. И когда она вот-вот должна была кончить, хныча, мужчина отстранился. Надев презерватив, кончик члена Нёвиллета тут же прижался к промежности, начав медленно проникать внутрь жарких стеночек, при этом массируя набухший клитор девушки. Обняв мужа за шею, Фурина глухо простонала, стоило ему один раз толкнуться. Их секс всегда был нежным, приятным, в особенности экстравагантным, если учитывать, что нередко это происходило в его кабинете. И когда Нёвиллет выбивает из неё стоны, скулёж и слова о большем, она лишь сильнее убеждается в том, что у них всё взаимно. Он любит и желает лишь её, а де Фонтейн его. — Встретимся за ужином, моя дорогая, — поцеловав супругу нежно в висок уже после секса, Нёвиллет поправил свой галстук и надел обратно пиджак. — Только не задерживайся. Придёшь поздно — обижусь. — Постараюсь так больше не делать, милая.