Бродячий ансамбль

Горных кряжей темнеет наряд, На губах сверкает улыбка; Вдалеке патокой льётся закат, Утопает цветами бутылка. «Я за неё вам сполна отплачу» Бросил он на ветер игриво. «Балладу одну я вам расскажу. Слушайте, но только учтиво» Бывший архонт ударил по струнам, Путешественник с Паймон прилёг на траву. Тихие ноты, подобно тающим рунам, Воспели о прошлом пред ним наяву. Он услышал Фонтейн, его бурлящий пролив, Он увидел осколки мелькающих грёз: Как печальные девы, рядом плачущих ив, Лились бесконечными потоками слёз Герой уходил, оставлял позади, Стрёкот шестернь и посвисты пара. Свободного ветра, простора души; Чистого неба ему не хватало. Двинули ходики, шагнул часоход, Лунным диском воспрял циферблат; Впервые увидел он без шпилей восход, Не посмотрит он больше на пёстрый парад. В скитаниях провёл он года, Видел зло, терял пристанище вновь. О надежде герой не забывал никогда. Узнает ли он, что такое любовь? Спокоен был ветер, вдали белел путь, Но замер герой на дороге. Вид у истока, сжимающий грудь, Открылся ему на пороге. Бледная дева, неземной красоты Молилась в источнике, склонялась судьбе. Сверкают глаза, что грусти полны: «Принесут меня в жертву на потеху толпе». «Запомни меня такой, какой видишь сейчас, И с этим даром обо мне память храни». Прошептав это, словно в последний раз, Она цветок приложила к героя груди. Пробило сердце, принят был долг, Отказаться не было права. Латунная стрелка во времени шёлк Струны вплела эти браво. Город пёстро украшен, в таверне галдёж. У стойки едва лишнее место найдёшь! Звенят бокалы, бахают кружки, Где найти ещё новую дружбу? Алый лоск и острый взгляд: Здесь нет свирепее меча, Гордых взмахов флейты ряд Лишает жизни богача. Набатом бьют колокола? Это он смеётся с рукояти. Ударником дробят тела? Минуты лишь, отпущенные знати. Блеск очков над сюртуком, Прищур добрый хитрых глаз; Повспоминает о былом, Полёт пера напишет сказ. А в их голосах, движеньях и мыслях Родных не слышно, звенящих цепей. Герой, со всей непокорной душой, Примкнул к задорной группе людей. На празднике не замечаешь часов, Когда фестиваль цветёт к завершению. Но героя, среди мириадов цветов, Терзает страх к его удивлению. Поднял свой взгляд туда, к высоте, И видит — на башне знакомая дева Сжимает серый шар, молясь в хрипоте; Зачахла она за короткое время. А у помоста кипит аристократов толпа, Сама погрязшая в бесчестных пороках. Наперебой кричат они: «Это судьба! Утешь тирана в морозных чертогах!» Пустопорожней лестью их жизни полны. Преданы клятвы свободе гонимой, Но неизменно блестит цветок на груди, Громогласно вещая о вере хранимой. После вечер-ночного кутежа, На первых проблесках рассвета. К балкону башни крепежа, Поднялись в поисках ответа. «Я пел временами под окном, Слова звучали немного пылко; Не мог я думать о другом! Чем заслужить могу твою улыбку?» «Знаю! Прошу, сбрось оковы» Перо подняли к замку: «Взгляни на мир, его просторы!» «Я, наверное, подожду.» Дева склонилась головою, Герой на месте пристыл. Хрустальный шар лёг под рукою. Туда он свой взор обратил. Гарью дышит закат, Стражи гремят барабаны. В сени пустых баррикад Взгляд туманит от раны. Руки тянут бурую прядь, Сердце словно не бьётся. На осколков кровавую гладь Музыка стихающе льётся: Сражается алая львица В громе свирепого танца. Пальцы сжали страницы, И замерла грудь чужестранца. Яро колокол клокочет Время грозного суда Знать упоенно хохочет; Оркестр канул навсегда. Герой вернулся в себя, Обнятый дрожащей рукою; «Прошу, прости же меня, Что утянула тебя за собою» «Судьба – не предсказанье. За нею – лишь пустота. Увидишь её указанье, Не скрыться от неё никуда» «Показала я виденье нарочно, Ты для судьбы – лишь скиталец. Отступись, пока стало не поздно, Ещё не властен на тобой её палец» Тускло ей улыбнулся герой, Осторожно коснулся ладони: «Не быть тебе больше одной, Не будешь служить ты короне» «Тебя скрывали в застенках, Лишь однажды повели к озерцу, И там, на сбитых ступеньках, Подвели твоё счастье к концу» «Холодеет сталь на руках, Улыбнуться тебе не даёт, И даже в светлых мечтах Не видела ты птицы полёт» «Восполнишь всё ты в один раз, Лишь освобожу я тебя от цепей, И тогда позволь мне в этот час Улыбкою насладиться твоей» Отринув всё о родном краю, Герой припал на колено. «Судьбу тебе свою отдаю, Клянусь я в это мгновенье» Сладкие речи, от них тает душа. Но разве можно довериться певцу? Испив все сомнения, их очерк ножа, Она прикоснулась к чужому лицу: «Вижу в души твоей огне Смерть не пугает тебя, Но, честно скажи мне, Готовы ли на это друзья?» Щёлкнули стрелки. Времени ток, Замер под нерешительный жест. Герой обернулся. Маэстро изрёк: «Так много в мире есть мест! Морозные тундры. Ожившие рифы. Нам везде стоит там побывать!» Замерли руки на лезвии грифа; Не решился герой им сказать. Время взыграло, фонтана песок Стекает через сжатые пальцы. Молоточком стучится сердце в висок, Пока в буранах бродят скитальцы. Мелькают селенья, небесная высь, Взирает на них свысока, Пар резвится и, как белая рысь, Свистом летит с котелка. Снежные пики, алый вулкан. Бездны бездонная пропасть. Герой сажает ветер семян, Их слушает печальную повесть. Мёртвое море. Пред серым простором, Душа отсвечивает расколотым сном. Мерещится дева. С оталенным взором. Герой ещё больше сожалеет в одном. При беглом взгляде на бледный листок Её вспоминает он нежные руки. Едва компаса стрелка льёт на восток, Его сердце утопает в разлуке. Оказывается, время не лечит; Оно лишь идёт своим чередом. Обернёшься – тебя покалечит; Прошлое не забудешь как сон. Блестели звёзды в дрожащей ночи От бледного света огня. Решился герой, рукава засучив, Поведать, ничего не тая. О встрече, о клятве, про мерзкое зло, Про собственный грех и бесчестье. Казалось, ему так повезло, Что его не пронзили на месте. Перо скрипело об бумагу, Слова пеплом пали на поклон. Качал ударник на браваду; Махом взвился флейты звон: «Коль это свобода – не жить мне боле! Сражались мы за каждый вздох. И будет так! Ни одно горе, Не купит наших чести крох!» Тикнул час, тяжёл набат, Но бойко двинул циферблат: «Не стоит бояться прощения: Здесь – совсем не бесчестье. Это – путь искупления, Осилим который мы вместе» Взмахнули рукой поперёк; Квартет поднялся на бис. Маэстро с улыбкой изрёк: «Прошу, вот тут подпишись» К пламени блику подняли книгу: «Поставьте здесь росчерк; Сокрушить сумеем мы время. Душу отпечатает почерк: Услышит о нас ещё племя». Взлетели мелодии ноты живой, «Аристократам мы боле не рады» Со сбитых колен поднялся герой, «На стрелках час пробил расплаты» Вернулся оркестр на сцену, Встречают их родные края Свистом стрел с авансцены, Броском из партера копья. Разрывает песней враз Горделивой стали глас. Режут ладом, бьёт аккорд, Кружит смерти хоровод. Слышишь сердце? Дави врага! За свободу! За ветра! Танец клиньев, ливень нот, Каждый взмах – секунда жизни. Флейта росчерки ведёт, Песнь креста басит отчизне. Ударник в прошлом. Здесь – таран; Предательству драть счастье ран, Каждый шаг – шагом из боли, Доблесть крепнет литром крови. Пали створки, площадь близко; Зрителей не стоит ждать. Застроилась шеренга низко; Штыков щетину им не взять! Хлопнет фрак, и блеснет взгляд. Метнулись дыма облака. Маэстро крикнул в первый ряд: «За Мондштад, как и всегда!» Взревела буря, цвет померк. Маяк вдали – её улыбка. Сталь преграды он поверг, Рука вперёд – его ошибка. Едва пальцы коснулись её, Едва сердце пропустило удар, Едва исполнил обещанье своё, Вокруг вспыхнул шторма пожар. На лоскуты разорвало Надежды, кличи и ноты. Силой дворян её забрало В пасти неприступные своды. Лишь тиран взмахнул рукой, Огонь восстания погас. Когда вернулся стражи строй, Крузлит за герзой его спас. Не мог он принять, Что в этот миг, наяву, В одиночку кровожадную знать, Ему должно сдержать на мосту. Друзья уже вдалеке – за спиной, Там – весёлый гам кутежа. Последнюю стрелу достаёт он рукой, Пока бьётся стекло миража. Ради старых товарищей, Ради лучшего друга, Ради вина, которое разделить больше не с кем, Ради свободы, Ради жизни, Ради воздаяния злу, что стёрло с её уст улыбку. Свыкнувшись со своей судьбой, Герой выпустил последнюю стрелу. Ощущая непривычный покой, Опустили пальцы тетиву, «Как же я смотрел слепо» Он вгляделся в чистое небо, «Сколько в скитаниях не меняй крова, Оно останется таким же, как и дома» Герой бросился к стрелкам часов Вслед за порывами рока; Лишь когда жизни лязгнул засов, Он нашёл себя за порогом. У лиры всего четыре струны, Что сейчас безжалостно рвутся, Но герой, предатель страны, Хотел лишь на секунду вернуться В таверну, в ансамбль былой, Не покрытый тысячью трещин. Глаза прикрывает смерти рукой, А ему ещё всё мерещится: Гам, пьянящая кружка, Ветер горы; «Там, где звучит музыка, Будем и мы» *** На волнах серого моря Пепел кружился беспечно; Песчинки стыли от горя, Лира стихала навечно? Расколотый чайник, с одуванчика пухом, Исписанные кем-то страницы. Девушка храбрая, непокорная духом, Собирала эти крупицы. Лязгом, аренной оградой, В дыме с серым песком, Пели рассветною правдой, В танце разили одном. Из всей толпы в порыве души Оруженосец на колено припал. Будущий рыцарь – юнец из глуши, Он увидел в ней свой идеал. Ходики не жалели узника лба Клетки ударник не унимался Ведь ни сейчас, ни даже тогда Сердцем своим он не сдался Утихнет шторм, взыграют ветра. Это – не поражение! Унесёт золотые хоромы туда, Прямо к уничтожению. \*/ А ныне, на далёком утёсе, Бард вино из одуванчиков пил, И в лёгкой, простенькой прозе Он друзей своих благодарил.