Вниз по галактической спирали в низовья существа.

Небесный космический корабль с огромной скоростью плыл по бесконечным просторам Млечного Пути, пока на его борту беспокойно носились сотни людских жизней, словно куча обозленных муравьев в полуразрушенном муравейнике. Часть людей бежала подальше от эпицентра катастрофы, малая же группа быстро бежала исправлять проблему. Полностью металлический коридор небесного судна украшали многочисленные панели и вентиляции, что ни разу в своём существании не посмели барохлить и даже ни разу не ломались. Все люди вне зависимости от роста и пола были одеты в комплект светло серой одежды, который чем-то напоминал тюремную, и включал в себя футболку, рубашку, брюки, носки и эксклюзивные ботинки в подошву которых были вставлены сильные магниты, способные победить антигравитацию или по другому невесомость если вдруг по всему судну отключат искусственное притяжение. С каждой секундой в холодный космос безвозвратно попадало все больше и больше дорогого кислорода и тепла. Группа людей достала специальное, грамоское оборудование. Пока одни страховали - другие чинили, припаивали, проверяли на прочность и качественность проделанной ими работы. Пробоину в середине коридора, явно сделанную обломком какого-то метеорита, быстро удалось починить. Каждая секунда могла стать роковой и последней секундой не только механиков, но и останых членов экипажа. -как думаешь, что могло оставить такую дыру? – космический механик поправлял штаны, затягивая ремень на них потуже – ну или кто. -честно говоря, я впервые сталкиваюсь с этим. За все пять лет проведенных на этом корабле такой дыры не было ни в корпусе А, ни в корпусе В, ни в корпусе С. Вообще нигде. Но я клянусь, только космический мусор или обломок от метеорита могли проделать такую громадную щель. Просто посмотри на этот разрез – добавил механик проводя рукой по неровным краям металлической стены, где всего пару секунд назад зияла щель. –Были, конечно, инциденты на данном судне, но это были большие и небольшие вмятины. – высокая и крепкая девушка собирала свои инструменты в большой чёрно-желтый ящик. -тоесть вообще не было? Да быть такого не может, я не верю те.... -хей, почему бы вам обоим не заткнуться? – сердито рявкнул главный по группе, низенький, но мускулистый парень по имени Боб. На вид ему было около 24 лет, как и остальным членам экипажа его возраст не должен был быть менее 18 и более 30 лет. -ой ой ой. Самый младший из всех механиков, сероволосый Айзек быстро успокоился когда ощутил на себе жёсткий и тяжёлый взгляд сурового и закалённого космосом командира группы. -не ойкай мне тут, людское отродье. Командир был строгим сам по себе и называл людским отродьем всех, кто на его взгляд не подчинялся всеобщей дисциплине, так, что никто особо не уделял такому некогда обидному комплименту хоть малейшего внимания. Почти каждый член экипажа был когда-то обозван "людским отродьем" и это, в какой-то степени, стало традицией самого командующего. -эм..командир? – робко и тихо прошипел молоденький, никому неприглядный парень идущий в самом конце группы группы, словно он является не замыкающим, а отстающим от общей массы. -чего?! – Его глаза уставились на руку парня, что обильно кровоточила. Алая кровь каплями проливалась из раны и собираясь в капли парила в воздухе. -да где вас чёрт побери набрали?! Твою ж мать! – Боб начал массировать и растирать правый и левый виски пытаясь справиться с нарастающей головной болью появившуюся в результате сильных переживаний и агрессии, – отведите его в Мед. Пункт, живо! Никто не стал сопротивляться или спорить. И без того злой командир, ныне красный от злости, как помидор, пытался успокоить не робкого парня, а себя в свою очередь. Айзек аккуратно и нежно подхватил парня за неповрежденную руку, словно любящая мать обняла бы своего любимого сына, и повел по другому, пустующему коридору где некоторые лампы иногда светили с перебоями от того как часто сменялось напряжение в них. В конце металлического коридора левая часть из которого состояла из десяти слоев прозрачного, как вода, бронированного стекла располагался Мед. Пункт. Справа от небольшой медицинской коморки располагалась чуть меньшая лаборатория которая была предназначена для сбора анализов у космонавтов. Айзек постучал в дверь после чего любезно вошёл в каюту втолкнув перед собой, вечно неуклюжего парня. За столом сидела девушка одеятая в медицинский халат, сгорбившись над какими-то важными бумагами она смотрела как по ним бегал свет от настольной лампы. Он то становится ярче словно восходящее солнце, то тускнел словно за считанные секунды солнце садилось и уходило за горизонт, но никогда не гас. -батюшки, что произошло? – обеспокоенно сказал нежный, женский голос. -просто ожог....ну и порез на половину руки.– парень получивший травму и по прежнему истекавший кровью говорил спокойно и даже с иронией в голосе. -хм. Не уж то ничего не чувствуешь? Девушка рассматривала руку пострадавшего со всех сторон, но потом облокотилась на спинку стула и достала какую-то мазь из серой уже потертой старой тумбы, что пережила немало проливов кофе на свою поверхность. -неа, вообще ничего. Слегка покалывает, но это пустяки. Девушка в медицинском халате начала размазывать зелёную мазь на поверхность кожи парня. Под воздействием этого препарата его кожа сжималась и разжималась, словно она обрела сознание, в конечном итоге рана спустя несколько секунд затянулась не оставив после себя даже малейшего шрама. -похоже они вкололи тебе большую дозу обезболивающего чем нужно было. Роб, не переживай, ты жить будешь. Только пожалуйста, ради всего святого и не святого, будь аккуратнее в следующий раз. Айзек стоял в стороне и наблюдал за живой картиной сюжет которой располагался и оживал прямо на его глазах, возможно в какой-то степени он и сам является частью данного шедевра. Космонавт погрузился глубоко в свои мысли и уже не мог отличить реальность от его фантазии. Перед глазами расплывались нечёткие силуэты, словно в замедленной съемке под пролевным дождем. Айзек засыпал с открытыми глазами оперевшись спиной о стену. Он бы заснул окончательно если бы не холодная рука Роба, что без всяких проблем упала на его широкое и крепкое плечо в этот момент. Космонавт вздрогнул, его только что выдернули из зоны комфорта где он мог спокойно поспать не думая о реальности и её проблемах. -м? Надо что-то? – сонным голосом проговорил Айзек по прежнему опираясь на стену каюты и по прежнему не понимая, что происходит в этой заторможенной и расплывчатой реальности. -дружище, спасибо за помощь, теперь позволь я помогу тебе. Роб зевает, повторяя это действие за приятелем после пытается взять его под руку, но Айзек в последний миг успевает отдернуть её. -не так резко, Роб. Мне не нужна помощь... Я всего лишь хочу спать. Мне всю ночь пришлось мониторить системы корабля, а сейчас ещё эта дурацкая пробоина и ты почти что без руки. Так что дружище, если хочешь помочь мне то иди к остальным. Отдыхай, чини там я не знаю...тостеры, у нас же есть тостеры? Роберт лишь пожал плечами, но они оба крепко задумались о наличии тостеров на станции. -да вроде есть, но я не уверен. -вот и отлично. Иди чини тостеры. А я пошёл спать. Думаю я заслужил это. Погоди, погоди... Ты же дойдешь до своей комнаты не упав, не поскользнувшись, не споткнувшись? -конечно, ты заслужил это. Не волнуйся за меня, всё будет хорошо, лучше бы за себя поволновался. Айзек еле перебирая ногами вышел из каюты и поплелся по длиному, металлическому коридору, сперва где-то позади него послышалась благодарность Роберта за лекарство и оказанную помощь, а потом и звуки частых шагов вот вот готовых перейти в лёгкий бег. Космонавт был бодр всё это время, но прибывание в одном положении напомнило ему, что он давно не спал и пора бы обновить информацию в нейронах его мозга и позволить своему разуму отключится, отправится в далёкое плавание между сном и реальностью. В этот момент быстрыми и частыми шагами к космическому механику сзади подошёл неловкий юноша, чьи года на этом судне казались сущим пустяком хоть и разница в возрасте с некоторыми членами экипажа у него была всего лишь в пару месяцев к нему продолжали относиться как к ребенку. За многочисленными слоями бронированного стекла скрывался живописный пейзаж безжалостного и холодного космоса, что с лёгкостью мог заманить любого в свою таинственную и пустую бесконечность, где до ближайшей звёзды пришлось бы лететь пять световых лет. Не дойдя до своей каюты Айзека хватила дрожь. Эту дрожь почувствовал и Роберт, что-то врезалось в корабль. Пару секунд ловя равновесие, что бы не упасть, Айзек проклинал этот день. По всему космическому кораблю коридорные лампы загорелись красным цветом, а из динамиков которые были установлены под каждой камерой видеонаблюдения начал доноситься с помехами встревоженный, но по прежнему твердый голос капитана который призывал сохранять спокойствие и найти безопасное место, ведь они попали под метеоритный дождь. Роберт прильнул щекой к холодному стеклу и заглянул глубоко в пустоту вселенной. -я ничего не вижу... На всякий случай парень сщурил глаза, что бы лучше видеть, ведь, как известно прищур помогает нашей сейчатке глаза поймать больше света тем самым лучше видеть. -тебе и не нужно видеть, пошли, нам нужно найти безопасное место. – холодно и сухо произнес Айзек дёргая Роба за руку, но тот её быстро отдернул и еле заметно кивнул, словно провинившийся подросток который решил устроить забастовку своим родителям. Космический механик вёл своего подопечного перед собой, он шагал быстро, что было не свойственно его природе. Корабль трясся, выполнял резкие маневры то влево то вправо, он то подымался то опускался, а при любом, даже самом незначительном попадании маленького метеорита начинал трястись, словно стиральная машина которая вот вот закончит стирку. Роберт уже дошел до каюты, как вдруг по рации Айзека послышался знакомый и нервный голос Боба, который, похоже, никогда не был ни доволным ни расслабленым. Рация работала с перебоями, сигнал часто пропадал, но это не помешало механику понять, что именно от него хотят. -Айзек, Айзек, ты меня слышишь? – после этого предложения послышался щелчок - настала очередь Айзека говорить свою мысль в рацию, что бы она послушно передала её командиру. -слышу вас хорошо, командир, что стряслось? – щелчок. -срочно подойди к моторной части станции, метеорит повредил крыло и если его сейчас не починить мы можем сбиться с маршрута, что может затянуть нашу экспедицию. Отказы не принимаются и это не просьба! – щелчок. -но, командир, я сейчас вообще в другой части корабля, я не смогу добраться так быстро до моторного отсека! – Айзек быстрыми шагами шёл в назначенное место всё ещё пытаясь спорить с командиром. Если что-то случилось с крылом то это значит, что придется выходить в открытый космос, что очень не любил делать Айзек. Как только он выходит в открытый космос его сразу настигает страх, что прятался вглубине его души, выжидая нужный момент, что бы вылезти, нанести удар и причинить боль, но в скором времени страх отступал на задний план, сердце начинало биться медленнее, но с особым трудом, глаза привыкали к бесконечному и однообразно у пейзажу, изрядно наслаждаясь им, запечетляя этот образ глубоко в памяти и душе. На свет появлялось приятное чувство свободы, что щекотало парня изнутри, заставляя бабочек в его животе покидать свои коконы и порхать вглубине его тела. Каждый член космического экипажа, наверное, перед тем как выйти в открытый космос в первый раз придумывал сотню сценариев своей неотъемлимой части жизни - смерти и из-за этого становилось ещё страшнее, но Айзек считал, что если он и умрёт, то умрет красиво, а после своей смерти станет частью большого и холодного космоса. Так оно и было. -мне плевать, доберись сюда скорее! Парень с шага перешёл на бег, он считал своим долгом как можно скорее достигнуть моторного отсека, ведь от него зависил исход экспедиции. Айзек прибежал быстрее, чем ожидал командир данного экипажа, но как только он достиг нужного сектора корабля его прижали к стене и буквально впихнули в руки шлем от скафандра повеливая быстро надеть на себя это непростое и очень тяжёлое оборудование. В соседнем секторе, откуда астронавты выходят в открытый космос, Айзека ждало два человека уже одетых в защитные костюмы - скафандры. Обычно скафандры весят по 120 килограмм, но учёные, которые тоже находились на этом космическом судне, разработали новую модель тем самым сместив грамоские защитные костюмы на второй план. Теперь скафандры весят чуть меньше 70 килограмм, но обладают повышенной прочностью, могут подстроиться к телу человека, повышая удобность ношения и пользования. Самым главным плюсом и самой главной модернизацией данного оборудования стало удобство надевания и то, что запаса кислорода хватило бы на три с половиной дня. Выходной люк открывается и три космонавта выходят в открытый космос. К их спинам проходит прочный, металлический трос, способный в любой критической ситуации оттащить космонавта обратно на борт корабля. Айзек парит в невесомости, он прижимается руками и ногами к стене стального корабля и прилипает к ней, ведь в скафандрах для починки встроены магниты. Два сильнейших магнита в ладонях и два сильнейших магнита в ступнях обеспечивают полную замену гравитации. Команда астронавтов медленно и уверено продвигается к поломанному крылу, что так и норовит отвалится в любой момент под воздействием солнечного ветра и невидимых потоков черной материи. В глубинах бескрайнего космоса, где законы гравитации и земные реалии уже не имеют силы, небесные путешественники – астронавты – исполняют свою роль хранителей исследований и искусства в пределах вселенной. Но для того чтобы успешно представлять человечество в ее бесконечности, астронавтам необходима непоколебимая самоотдача и умение преодолевать любые трудности, которые могут возникнуть в пустоте космического пространства. Именно такие качества вполне присущи трем храбрым космическим исследователям – астронавтам Джону, Эмили и Айзеку. Несмотря на сложность ситуации, астронавты не медлят и принимают все необходимые меры для восстановления крыла. Парадоксально, но именно этот человекоподобный лабиринт скафандра, бортовой комбинезон, изменяемый по швам и размерам, делает возможным выполнение сложных работ на границе неизведанного. Джон, Эмили и Айзек начинают подробно изучать повреждение и разрабатывают подробный план ремонта. Каждый шаг хореографии внешнего танца, каждое дуновение, каждое движение рук – все это имеет значение и создает иллюзию гармонии и спокойствия в ужасающей, на первый взгляд, пустоте космоса. С каждым шагом астронавты приближаются к восстановлению функциональности крыла. Космонавтов направляет командир, четко отдающий приказы вместе с командой. Истинными мастерами имеют все шансы стать только по-настоящему отважные и бесстрашные. Джон, Эмили и Айзек – безусловно, подобные мастера. Сделать свое пятилетнее приобретенное искусство работы в открытом космосе – это идеал, к которому они стремятся. Безусловно, в этой невероятной панораме, пусть даже холодной и суровой, астронавты находят удовлетворение в своей работе, в своей скрытой гордости быть частью такого невероятного предприятия. Гордость за спасение не только экспедиции, но и множество жизней на космическом корабле. Несмотря на множество технических трудностей и физических вымогательств, астронавты продолжают нести свою приверженность науке и прогрессу. Через несколько часов напряженной работы они, наконец, завершают ремонт крыла корабля. Вместо разбитой и ободранной конструкции теперь простирается стабильное и благозвучное рулевое устройство. Три астронавта, представляющие земное сознание в бесконечности космоса, завершили свою задачу, испытав самые разнообразные эмоции и переживания. Они знают, что их работа имеет глубинный смысл и обладает грандиозным значением для прогресса науки и человечества в целом. И, таким образом, они возвращаются внутрь своего корабля с ощущением выполненного долга и несомненной надежды на мирное будущее, в котором человеческое искусство и наука воплотятся в беспредельном пространстве. Айзек плыл и подчинялся силе тянущего его на борт корабля троса рассматривая рукава скафандра, что нехило были испачканы в ржавчине и масле. Резкий толчок отбросивший станцию вглубь космоса, резкое столкновение двух мощных источников энергии, что яро пытаются перебороть друг друга за право существовать побудило всех разом вздрогнуть, испытать на себе энергетический шок вселенной, что возник прямо из ниоткуда. Системы корабля были отключены из-за перегрузки. На механизмы теперь нельзя рассчитывать. Юный космонавт хватается за металлическую верёвку и подтягивает своё тело ближе и ближе прямиком к заветной цели. Позади него вселенная изменяет свою форму, она то расширяется, то сужается, искривляется и растягивается во все стороны преображая себя в новых цветах. На фоне фиолетово-желтых облаков космической пыли распластавшись во весь размах начинает своё существование черная дыра, которая всепоглощающе затягивая в себя всё новые и новые объекты, будь это обычный космический мусор или же далёкие звёзды, росла. Вместе с этим она поглощает и Айзека. Его руки скользят по металлическому тросу, стягивая его ближе к черной дыре, ближе к концу, ближе к неизведанному. Упертый на своём парень продолжает яростно бороться за своё выживание, его руки дрожат, а хватка становится совсем уж детской. Он теряет последние силы, но остаётся с надеждой в то, что его вытащат, в то, что его спасут до того как он превратится в сборище атомов. Мышцы Айзека принимают поражение и с большим сопротивлением от владельца расслабляются. Если бы парень хотел пошевелить хотя бы мизинчиком при этом приложив максимальные усилия как физические так и психические у него вряд ли что-то вышло, настолько он был уставшим в тот день. Прижавшись к первой металлической двери корабля Эмили смотрела через крохотное окошко на всё происходящее. Черная дыра позади Айзека разрасталась, словно звезда, готовящаяся взорваться и стать сверхновой, но в отличие от звезды круглое ничего разрасталось из-за поглощения в себя космических объектов. Эмили молотила руками по двери и кричала, что бы её открыли ведь там, на пороге поглощения, в открытом и бескрайнем космосе, в не совсем приятном и удачном положении прибывал её брат Айзек. Боб и Джон сначала пытались отговорить Эмили, но поняв, что это не удастся схватили её за руки и потащили назад, подальше от огромной механической двери. Все готовились к худшему, ведь судьба несчастного астронавта уже была предрешена черной дырой и космосом. Атомы вокруг дрожали, что-то неслось через просторы вселенной на большой скорости в сторону беззащитного и слабого Айзека. Дерзкий, космический мусор, намеревающийся врезаться в корабль резко меняет свою изначальную траекторию и летит теперь уже в последнюю надежду на спасение - трос. Словно горячий нож разрезает масло космическая, никому не нужная утварь разбивает собою металлическую верёвку и заставляет Айзека пасть в небытие и стать поглощеным вселенскими силами. Всё в его сознании искажается. Даже понимание времени. Секунды кажутся для Айзека минутами, а минуты преобразуются в несчастные мгновения. Перед глазами радужная пелена, жалкая пародия на счастливый конец. Айзека больше нет. Его больше не существует. На этом конец. В судорогах перед большой, механической дверью бьётся несчастная Эмили, что видела смерть брата собственными глазами. Командир стоит перед дверью, вглядываясь в крошечный прямоугольный элюминатор. Он смотрит в чёрное, ненасытное пространство называемое черной дырой всё ещё не веря в то, что только что произошло. Вселенная снова вздрагивает. Гремит взрыв. Черная дыра исчезает, словно её и никогда не было. Системы сложнейшего космического судна приходят в норму. Снова жужжание различных систем наполняет коридоры и каюты. Эмили не спокойна, она молотит руками по полу и убивается собственными слезами. Айзек был для неё всем. Всем в этом жестоком и яростном мире. Он был её единственным и любимым братом. Единственным лучиком света в полном мраке. Но сейчас светлого луча нет, его больше не существует в пределах этой вселенной и возможно никогда не будет больше существовать.