Исцеление

Иван плохо помнил прошлую ночь. Прикосновения, болезненное движение, пальцы, сжимающиеся у него на затылке. Темнота, жар чужого тела, хриплое частое дыхание. Иван плохо помнил прошлую ночь, а вот ее последствия ощущал в полной мере. Болело буквально все, и раскалывающаяся голова только добавляла страданий. К тому же его тошнило. Кое-как добравшись до уборной, Иван склонился над раковиной. Его вывернуло, но облегчения это не принесло. Каждый шаг отдавался болью, а на бедре обнаружился небольшой ожог. Иван не помнил, с кем провел ночь, но по тому, в каком он был состоянии, предполагал, что с Павлом. Да и никто другой в последнее время на него не обращал внимания. Иван собрался с силами, завернулся в халат и вышел из комнаты, молясь не встретить кого-нибудь по пути. Хорошо хоть покои корпориалов не делились на сердцебитов и целителей. До комнаты Максима он дошел быстро. Дверь открылась сразу. Если в мире было доказательство существования святых, так это целитель-трезвенник, который бодрствовал рано утром после празднования нового года. Увидев Ивана, он присвистнул. — Святые, отвратительно выглядишь. Он пропустил Ивана в комнату и закрыл дверь. Тут же он провел руками по лицу Ивана, и тошнота отступила. Еще жест — и головная боль почти ушла. — Спасибо, — пробормотал Иван. — Но я пришел не за этим. Максим вопросительно на него посмотрел. Иван нервно сглотнул. Тяжело было говорить, но сам он с таким деликатным вопросом не справится. — Бурная ночь, — сказал он. Максим указал рукой на кушетку, куда явно укладывались пациенты. Иван снял халат и лег лицом вниз. Ладонями он раздвинул ягодицы. Максим выругался. Иван не видел, что он делал, но спустя пару минут боль ушла, осталось лишь легкое пощипывание. Максим отошел к шкафу. — На всякий случай дам тебе еще мазь, — сказал он, доставая какую-то баночку. — И, может, это не мое дело, но заканчивай. — Что? — Позволять с собой так обращаться. Иван поднялся и вновь накинул халат. — Ты прав, это не твое дело. Он ушел прежде, чем Максим всучил ему мазь. *** В обеденном зале гриши начали появляться только к полудню. Новый год был одним из немногих праздников, которые отмечали все и с большим размахом. В канун нового года отменялись тренировки и не обсуждались военные планы. В первый день нового года тоже, но лишь потому, что все были не в состоянии чем-либо заниматься. Иван сидел за столом, в кои-то веки ломившимся от яств, и пил горячий чай. Его все еще тошнило, но чувствовал он себя намного лучше, чем утром. Федор появился, сверкая белозубой улыбкой, и устроился рядом. Если он и страдал похмельем, то виду не показывал. Глянув на Ивана, он покачал головой. — Выглядишь ужасно. Чем занимался ночью? Выпускал своих демонов. — Мешал все со всем и в больших количествах. Не советую. — А я проснулся в Большом дворце под елкой в обнимку с Женей и бутылкой шампанского. Если тебе интересно, мы были полностью одеты. Не то чтобы Ивана это интересовало, но мысль, что Федор ни с кем не переспал в пьяном угаре, как-то успокаивала. — Чем собираешься заниматься? — поинтересовался Федор. — Я сегодня в патруле на случай диверсий, — ответил Иван. — Везет, — вздохнул Федор. — Я сопровождаю короля в Балакирев на ярмарку. — И кому из нас повезло? — Я же не буду веселиться, а стоять за спиной короля и следить, чтобы на него не напали. — В городе тоже будут гуляния, — сказал Иван. — Припасу для тебя пару пряников. — Было бы мило с твоей стороны. От улыбки Федора, головная боль испарилась без остатков. Иван даже немного поел, прежде чем отправиться в город. *** Очередное задание задержало Ивана на границе с Фьердой. Он рассчитывал вернуться за пару недель до масленицы, а в итоге все пропустил. Вечер уже наплывал на ОС Альту. Чучело зимы сожгли, а все блины съели. В Малом дворце было на удивление тихо. Крики и смех доносились только со стороны бани. Ивану не терпелось увидеть Федора. За несколько месяцев они сильно сблизились. Они все еще не перешли дружескую черту, но Иван чувствовал, что между ними нечто большее. Он думал о Федоре постоянно: и когда тот был рядом, и находясь за сотни миль от него. Задумавшись, Иван не заметил, как кто-то оказался рядом. Его дернули за руку и прижали к стене. Иван хотел поднять руку, но тут разглядел лицо Павла совсем рядом со своим. — Дурак, — пробормотал он. — Если бы я тебя убил? — Я бы на это посмотрел, — хохотнул Павел. От него разило выпивкой, глаза влажно блестели. Иван попытался оттолкнуть его от себя, но Павел навалился всем телом. — К тебе или ко мне? — прошептал он, бесцеремонно забираясь Ивану под плащ. Его рука скользнула вниз, прижалась к паху Ивана. У того пересохло во рту. — Не сегодня, — прохрипел он. — Я не спрашивал когда, — Павел сжал пальцы. — Я спросил: к тебе или ко мне? На Ивана вдруг накатила волна желания. Он устал с дороги, но ему безумно хотелось оказаться с кем-нибудь в постели. Вот только этим кем-то не должен быть Павел. — Нет, — сказал Иван и уперся Павлу рукой в грудь. Павел этого словно не заметил, прильнул ближе, начал расстегивать его ремень. Легкое покашливание отрезвило Ивана. Чуть дальше по коридору стоял Федор и внимательно на них смотрел. Сердце упало в пятки. Иван попытался высвободиться из хватки Павла, но это было не так-то просто сделать, не применяя силу. — Тебе нужна помощь? — спросил Федор. Святые, вот это выдержка. Застань его Иван в подобной ситуации, убил бы на месте. Или сбежал бы, не желая слушать объяснений. — Иди куда шел, мальчик, — ухмыльнулся Павел. Федор перевел взгляд на Ивана. Тот уже с силой толкнул Павла, заставляя отстать от себя, и сделал несколько шагов прочь от него. Павел зло выругался, обернулся к Федору. В его руках блеснул кремень. Федор моментально сложил руки в боевом жесте. — Хватит! — рявкнул Иван. — Поищи себе кого-нибудь в другом месте. Несколько долгих секунд Павел, смотрел на Федора, будто просчитывая, успеет ли он выпустить струю огня, прежде чем Федор остановит его сердце. Затем он рассмеялся и развел руки. — Мое дело предложить. Нетрезвой походкой он заспешил дальше по коридору. Иван одернул кафтан. Столько всего хотелось сказать Федору, но слова словно перемешались в голове. — Прости, — наконец сказал он. — За что? — удивился Федор. — Ты мне ничем не обязан. Но я услышал слово «нет» и решил вмешаться. Иван подошел ближе. Рядом с Федором сердце начинало бешено колотиться, но Иван не пытался его успокоить. Ему хотелось, чтобы Федор слышал. — Я искал тебя, — негромко сказал Иван. — Хотел увидеть. Федор шагнул ему навстречу. — Я ждал тебя. И молился, чтобы ты вернулся невредимым. Иван осторожно взял его за руку и поцеловал костяшки пальцев. В эту ночь они были вместе. Были поцелуи, объятия, прикосновения. Вся ночь состояла из них. В этот раз ничего большего не случилось, но для Ивана эта ночь затмила все предыдущие, наполненные похотью и животной страстью. *** Бой закончился быстро. Ни один шуханец, не уцелел, но Федору это далось нелегко. За несколько часов, которые его отряд добирался до лагеря, он перестал чувствовать руку. Он бы и сам вправил себе вывих, если бы в лагере не было целителя. В первую очередь Максим занялся гришами. Он встал напротив Федора, сделал быстрый жест руками, и Федор взвыл от боли. Зато рука встала на место и вновь его слушалась. — Мог бы сделать это менее болезненно, — проворчал Федор, ощупывая руку. — А я думал, тебе нравится боль. Максим сказал это так тихо, что Федор едва расслышал. Однако он расслышал. С самого начала Максим косо на него смотрел. До сегодняшнего дня Федор считал, что ему кажется. — Ну, извини, что я убиваю людей, а не спасаю им жизни. Я таким родился. Максим удивленно на него посмотрел, ни ничего не ответил. Он занялся другими раненными. Федор выждал, пока Максим закончит и отозвал его в сторону. — В чем дело? — спросил он. — Что не так? — Что не так? Спроси у Ивана? — При чем здесь Иван? Если у тебя были на него планы, надо было действовать раньше. Максим покачал головой. — Я бы не назвал нас с Иваном друзьями, но он не заслуживает подобного отношения. — Какого отношения? — Когда на нем живого места не остается. — Что?! Целители и сердцебиты отличались, но и целители способны слышать чужое сердце. Наверное, Максим что-то уловил в биении Федора, а может, у того просто был слишком шокированный вид, но Максим изменился в лице. — Это не ты... Святые! Я был уверен… Прости! — Когда это случилось? — После нового года. Он словно в клетке со зверем побывал. Утром вы сидели рядом, и я подумал… Он не говорил, с кем был. — Я догадываюсь, — ответил Федор, чувствуя, как закипает внутри ярость. — И я его убью. *** Иван успел просмотреть ворох бумаг, прежде чем Федор вошел в комнату. — Ты долго, — заметил он. — Я видел в окно, как ты приехал. Думал, будешь здесь через пару минут. Иван поднялся навстречу Федору, желая его обнять, но остановился. Федор выглядел мрачнее тучи. — Что-то случилось? При беглом осмотре он был в порядке, но кто знает, какие трудности ему пришлось испытать на границе с Шуханом. — Хотел побеседовать с Павлом, — ответил Федор. — Но мне сказали, что его отправили в Новокрибирск. Надеюсь, его сожрут волькры на пути через каньон. Иван удивленно на него посмотрел. — С каких пор тебя интересует мой бывший? Хотя, бывший смело сказано, так — пара ночей. — После которых тебе понадобился целитель? — Максим рассказал? — скривился Иван. — Случайно вышло, — Федор оказался рядом с ним. — Петру повезло, что его отправили на другой конец страны. — Он не виноват, я хотел того, что он делал. — Хотел боли? — Боль — это способ почувствовать себя живым. Лицо Федора перекосилось. — Какой идиот тебе это внушил? — Мой первый учитель. И мой первый любовник. Федор медленно погладил его по щеке. — Я в жизни не слышал большего бреда. И собираюсь сделать все, чтобы эта ерунда вылетела у тебя из головы. Он обнял Ивана и поцеловал. Иван не возражал. Наконец оторвавшись от губ Федора, он пробормотал: — У тебя уже получается.