Орден Белой Лилии

Посредине поляны, окружённой полысевшими от старости берёзами, высился первый этаж полуразрушенного замка, из тех, что в таком изобилии строили феодальные сеньоры, вернувшиеся из крестовых походов. Иззубренные края обвалившихся стрельчатых сводов портала вырисовывались на фоне бледного неба: в каждой нише вместо статуи - все они, изуродованные, валялись под стеной - лежали охапки вереска или лесных цветов. Открыв глаза, путник увидел, что стоит перед сырыми ступенями главного входа. На них, склоня голову, сидел молодой человек. Он был разодет в две зелёные туники, доходящие до самых щиколоток, рукава рубашки небрежно падали на мускулистые руки, и кожаные сапоги, которые имели лишь знатные люди. Он окинул путника глазами, словно оценивал достоинство лежащего человека. Путник встрепетнулся и вскочил с поверхности каменной плиты, поспешив снять шляпу в знак уважения. Мужчина кивнул, принимая приветствие. Он махнул рукой,немо зашедши в развалины замка. Внутри амфитеатра, вероятно, проходило собрание неизвестного ордена. Молодые люди и дамы оживлённо шептались между собой, примечая незнакомца, которых было не так много в их заброшенных краях. Они вскочили со скамей, когда мужчина в бордовых шоссах и белом плаще с буквами «WL» вошёл в помещение. Мужчина, встретивший незваного гостя, уже занял своё место на последних рядах амфитеатра и понуро отвечал рядом сидящей даме. Приветственный гул разразил воздух, и мужчина в средине почётно прокашлялся. Он протянул ко путнику свою руку, облачённую в кожаные перчатки, призывая выйти на своего рода сцену. Путник уверенно шагнул на каменные ступеньки, приближаясь к председателю. Мужчина сел на свой трон, начиная речь: - Братья, сколько нас здесь? - Пятисот, - в один голос ответили люди. - Пятисот, и каждый представляет десять тысяч наших приверженцев; пятисот шпаг, цена которым - пять миллионов кинжалов, - продолжал председатель и, обратившись к путнику, спросил: - Чего ты желаешь? - Видеть свет, - ответил тот. - Тропы, ведущие к нему, трудны и тернисты. Ты не боишься отправиться в путь? - Я ничего не боюсь. - Стоит тебе сделать ещё один шаг,и возврата назад не будет. Подумай об этом. - Я не остановлюсь, пока не достигну его. - Готов ли ты поклясться? - Говорите, я буду повторять, - путник выглядел слишком уверенным в своих действиях. Председатель поднял руку и медленно, торжественно заговорил: - Именем нашей увятшей Лилии, поклянитесь разорвать узы плоти,что связывает вас с отцом, матерью, братьями, сёстрами, женой, родственниками, друзьями, любовницами, королями, благодетелями и с вашей верой, со всеми другими существами, которым вы поклялись верить или служить. Твёрдым голосом путник повторил слова председателя. Так же торжественно и гордо председатель произнёс вторую часть клятвы: - С этого мига, вы освобождаетесь от так называемой клятвы, данной родине и закону. Поклянитесь сообщать своему новому наставнику, которого скоро узнаете, обо всём, что видели или сделали, прочитали или услышали, узнали или отгадали, равно как и выведывать и выслеживать всё, чего не видели своими глазами. Председатель умолк, и неизвестный повторил всё услышанное. - Чтите и уважаете aqua tofana, - не меняя тона, продолжал председатель, - как скорое, верное и необходимое средство для очистки мира посредством умерщвления или отупления тех, кто тщится унизить увятшую Лилию или вырвать её из наших святых умов. Даже эхо не смогло бы точнее повторить эти слова точнее путника. Председатель заговорил снова: - Избегайте Рима, где завяла наша Лилия, избегайте Венеции, где последний раз прошла встреча Лилии с ним, подавляйте искушение утаить что-либо увиденное или услышанное, ибо не поразит вас aqua tofana с такой быстротой, где вы не были ни находились. Живите во имя увятшей Лилии, aqua tofana и его возлюбленного. Несмотря на явную угрозу, содержавшуюся в последних фразах, незнакомец произнёс их так же спокойно, как предыдущее; на лице его не отразилось ни капли волнения. - А теперь обвяжите голову новичка священной повязкой, - приказал председатель. Незнакомец наклонил голову, и к нему подошли два человека: один приложил ко лбу светло-розовую повязку с серебристыми буквами изображением Лилии, другой завязал конца ткани на затылке. Сделав это, они отшли, оставив путника посередине амфитеатра. - Готов ли ты к испытаниям? - Сильный готов ко всему. - Испытания! Испытания! - послышалось множество голосов. - Повернись, - приказал председатель. Неизвестный послушался и оказался лицом с бледным, как смерть, человеком, связанным по ногам и рукам и с кляпом во рту. - Что ты видишь? – спросил председатель. - Преступника или жертву. - Это предатель, который поклялся так же, как ты, а потом выдал секреты ордена. - Значит, это преступник. - Правильно. Какой кары он заслуживает? - Смерти. - Смерти, - повторили пятисот присутствующих. В тот же миг приговорённого, несмотря на его отчаянное сопротивление, оттащили в глубь зала; путник видел, как тот бьётся и извивается в руках палачей, послышалось его сипение, вырвавшееся из-под кляпа. В свете ламп, словно молния, сверкнул кинжал, послышался негромкий удар и стук упавшего тела, отдавшийся так, что даже пол мрачно загудел. - Правосудие свершилось, - проговорил незнакомец и повернулся к жуткому амфитеатру, сидевшие в нём алчными взорами наблюдали этот спектакль из-под своих плащей. - Итак, ты одобряешь казнь, свидетелем которой был? - осведомился председатель. - Да, если казнённый был действительно виновен. - И ты готов выпить за то, чтобы каждого, кто, как и он, выдаст секреты нашего священного ордена, настигла смерть? - Готов. - Любой напиток? - Любой. - Принесите кубок, - приказал председатель. Один из палачей подошёл и протянул новичку человеческий череп на бронзовой ножке, наполненный красной тепловатой жидкостью. Незнакомец взял череп и, подняв его над головой, воскликнул: - Я пью за то, чтобы каждого, кто выдаст секреты священного ордена, настигла смерть! Затем он поднёс кубок к губам и, выпив до последней капли его содержимое, хладнокровно вернул его палачу. По амфитеатру пронёсся шёпот удивления, люди переглянулись. - Прекрасно, - похвалил председатель. - Пистолет! Один из людей приблизился, держа в одной руке пистолет, в другой - свинцовую пуля и заряд пороха. Новичок не удостоил его даже взглядом. - Ты обещаешь безоговорочно повиноваться священному ордену увятшей Лилии? - спросил председатель. - Обещаю, - звонко согласился незнакомец. - Даже если это тебе повредит? - новичок уверенно кивнул. - Вступающий принадлежит не себе, но всем. - Выполню. - В тот же миг? - В тот же миг, - повторил путник. - Без колебаний? - не унимался председатель. - Без колебаний. - Возьми и заряди пистолет. Незнакомец взял пистолет, насыпал в ствол порох, забил пыж, затем опустил туда же пулю, прижал её другим пыжом и взял пистолет на изготовку. Мрачные обитатели странного амфитеатра следили за ним в гробовом молчании, и только ветер завывал в полуразрушенных арках. - Пистолет заряжен, - бесстрастно проговорил путник. -Ты в этом уверен? - учтиво заметил председатель. На губах новичка промелькнула улыбка; он взял шомпол, направил пистолет стволом вверх и, засунув шомпол в дуло. дал ему опуститься. Шомпол остался торчать из ствола дюйма на два. Председатель, в знак того, что он убеждён, наклонил голову и сказал: - Да, он действительно заряжен, и притом хорошо. - Что я должен сделать? - спросил новичок. - Взведи курок. Незнакомец подчинился, и среди всеобщего молчания послышался щелчок собаки. - Теперь приставь дуло ко лбу, - продолжал председатель. Путник без колебаний повиновался. Молчание в зале стало ещё глубже, лампы, казалось, потускнели, а собравшиеся стали ещё больше походить на призраков; они затаили дыхание. - Пли! - крикнул председатель. Послышался щелчок курка, из кремня вылетел сноп искр, порох, находившийся на полке, вспыхнул, но далее никакого звука не последовало. У всех присутствующих вырвался крик восхищения, и председатель инстинктивно вытянул руку в сторону незнакомца. Однако самые придирчивые сочли, что двух испытаний недостаточно, и в зале послышались голоса: - Кинжал! Кинжал! - Вы требуете? - осведомился председатель. - Да, требуем, - раздались те же голоса. - Принесите кинжал! - Это ни к чему, - осведомил с пренебрежением путник. - Как ни к чему? - раздались многочисленные голоса. - Да, ни к чему, - прерывая шум, повторил незнакомец, - вы только теряете драгоценное время. - Да что вы такое говорите? - воскликнул председатель. - Я говорю, что все ваши секреты мне известны, что все испытания, которым вы меня подвергли, - это детские игры, серьёзным людям играть в них просто не пристало. Я говорю, что человек, котогоро убили, вовсе не мёртв, говорю, что выпитая мною кровь - не что иное, как вино, помещавшееся в плоском мешке на груди у этого человека под одеждой, говорю, что порох и пуля провалились, когда, я взводя курок, я привёл в действие рычаг, того, чтобы пугать им трусов. Поднимайся, мнимый труп: сильным людям ты не страшен. - Так ты знаешь наши тайны? Кто ты? ясновидящий или предатель? - загремел под сводами крик председателя. - Кто ты? - повторили пять сотен голосов, и в ту же секунду десятка три шпаг сверкнуло в руках у стоявших поблизости, которые молниеносно приставили их груди незнакомца. Однако тот, спокойно улыбнувшись , поднял голову и тряхнул своими напудренными волосами, перетянутой повязкой. - In nomine lilii arefacti me exhibeo, я Рики де Таверне, - проговорил он и обвёл взглядом тесно окружавших его людей. Под его властны взором шпаги начали постепенно опускаться, но не все разом: кое-кто сразу поддался его влиянию, а кое-кто ещё пробовал сопротивляться. - Ты только что бесстыдно представился именем, которое принадлежит священному человеку, - взревел председатель. - Я сказал имя, которым зовусь с детства, - с улыбкой покачав головой, отозвался незнакомец. - Откуда же ты явился? - спросил удивлённый председатель. - Из страны, откуда исходит свет. - Но по нашим сведениям, ты приехал из Венеции. - Тот, кто приехал из Венеции, мог приехать и с Востока, - возразил незнакомец. - Говорю тебе ещё раз: мы тебя не знаем. Кто ты? - Я Рики де Таверне, - повторил путник и продолжал: - Ладно, сейчас я назову вам себя, раз уж вы делаете вид, что не понимаете, но прежде хочу сказать вам, - он указал на председателя, - Вы герцог Хисын де Ли, правая рука увятшей Лилии, вы представитель французской группы, - незнакомец развернулся к ближнему молодому человеку со шпагой в руках, - Вы шотландский маркиз Сонхун де Броди, извините, я предпочитаю говорить на французский манер, вы левая рука Лилии, вы представляешь шотландских людей, - путник не замечал удивления на лицах и продолжал рассказывать про рядом стоящих в колону людей, человек в шерстяной тунике с высоким жабо воротником хотел сказать что-то, но его заткнула речь новичка, - Вы, английский виконт Джейк де Шим, я когда-нибудь поплачусь за свой французский, ближайший англичанин Лилии, если в ваших жилах течёт кровь вашего предка, Англия может надеяться, что погасший свет вспыхнет вновь, - дослушав эту длинную характеристику, люди вздрогнули, шпаги их зазвенели, когда каждый переложил оружие из левой руки в правую и приставили его к груди, но на место агрессии, пришло осознание, и шпаги опустились. - Мы собрались все здесь, разумеется, не зря. Мы явились впереди тех, кто основал на Востоке таинственное царство, кто объединил оба полушарие в орден, кто в братском рукопожатии соединил весь род человеческий. - Есть ли знак, по которому вы можете его узнать? - путник спрашивал наводящие вопросы. - Есть, и Лилия благоволила открыть мне его через ангелов своих,- ответил председатель. - Значит, только вы его знаете? - Только я его знаю. - Вы никому о нём не рассказывали? - Никому на свете. - Тогда опишите в слух его, каков он. Председатель заколебался. - На груди у него, - заговорил председатель, - будет висеть алая Лилия, на которой горят две первые буквы имени Его. - Что за буквы? - KS. Быстрым движением незнакомец распахнул редингот и жилет, и на тонкой батистовой сорочке, словно огненная звезда, засияла Лилия с двумя горящими буквами. - Это ОН! Неужели ОН? - воскликнул потрясённый глава собрания. - Тот, кого ждёт Лилия! - тревожно зашумели приближённые. - Ну что? Теперь вы поверите, если я вторично скажу вам, что я Рики де Таверне, бывший наследник клана Нишимур? - Да, - упав в ниц, в один голос отвечали люди.

***

"Города, которые когда-то были родными местами, оказались абсолютно чужими, а может и враждебными. Улица не пахли молодыми лимонными деревцами, не заливались веселые ребячьи голоса. Я показался в этом городке впервые за десяток лет. На зданиях разноцветными бусинами висел лозунг: «Мы — нация, знающая, что нет ничего выше свободы». Улицы были узкими и кривыми, у каждого дома на первом этаже размещался ресторан, в котором всегда пахло чесноком, керосином и рыбой. Япония угасла, люди опустили сами себя на дно. Это не было для меня сюрпризом. После моего уезда у меня не осталось никаких иллюзий относительно Японии, и нашего императора. Он угас по простой причине: его любимый брат покинул страну раньше, чем трон перешел к нему по праву крови. " - письмо было криво подписано одним из горожан города. Я вздохнул, вспоминая цветущую Японию: цветущие деревья, ровные улицы, веселые детские голоса… Хотелось надеяться, что мой город ещё ждёт меня. Я вышел из покоев, устало взглянув на своих поданных. Предельно ясно было одно: он не вернётся, он умер или был убит. Все, кто был причастен к его изгнанию, давно покоятся в семье - я заколол их собственнолично. Наша страсть оказалась неудавшейся мечтой. Родственная кровь иногда течёт сильней всего остального. Я был осведомлён о том, что родные не терпят кровосмешенья. Наши губы соприкоснулись последний раз десять лет назад, когда под угрозой смерти, он покинул Токио. Рвущаяся от любой формы родства, любовь, терялась в дырах моего прошлого. Я больше никогда не увижу улыбку, которая принадлежала моему брату. Мы были кровными родственниками, нам оставалось надеяться лишь на удачу. Но матушка увидела нашу страстную любовь. В тот же день, Нишимуру изгнали из страны, убрав все мои надежды на счастливую жизнь. Он был старшим, поэтому взял ответственность на свои плечи. Мне оставалось лишь держать мягкое "Моя Лилия, мы ещё увидимся, я обещаю!" в памяти.

***

Солнце осветило макушки деревьев, когда во двор въехала рикша с господином. Император был экстренно поднят и собран на встречу пришедшего гостя. - Ваше величество, приехал господин, представился " Рики де Таверне", - служанка быстро осведомила императора. Глаза Сону расширились и он откинув одеяло выбежал из комнаты. Тотчас за ним побежала служка. Император в одной ночнушке выскочил из дворца, побежав по тонкой галерее в сад, служившие когда то оранжереей. В конце сада он повернул направо и увидел своего брата, того, кто был изгнан десять лет назад. Ликующе воскликнув, Сону запрыгнул любимому на шею. Руки Нишимуры обвили точённую талию своего брата. Губы жадно соединились в поцелуе, в таком долгожданном. - Моя Лилия, я же обещал, - тихо прохрипел Рики, - теперь мы будем вместе навсегда. Они принялись строить новую жизнь – ошибаясь, падая, выбирая неверные тропы, разочаровываясь, но ни на секунду не забывая о том, что их спасительный плот состоит из трех крепких бревен – любви, поддержки и понимания.