Сквозь врата

      Утро в «Зевающем портале» пахло жареным беконом и свежим хлебом. Нокс проснулась от городского гомона, который пробивался сквозь единственное окно их тесной комнаты: стука телег по мостовой, криков торговцев, далекого перезвона колоколов. Солнечные лучи сочились сквозь тяжелые занавески золотистыми полосами, рисуя зыбкие узоры на потертом ковре.       Девушка сладко потянулась, чувствуя, как приятно ноет тело после первой за долгое время ночи в настоящей кровати. Даже жесткий матрас показался роскошью после дней, проведенных на голой земле в лесах и пещерах. Рядом, на прикроватном столике в стеклянном фонаре тихо посапывала пикси, свернувшись калачиком в ореоле мягкого света.       Стук в дверь заставил ее окончательно проснуться.       — Нокс? — раздался голос Региса. — Дроуфен хочет поговорить. Похоже, есть новости.       — Иду, — отозвалась она, наспех приводя себя в порядок.       Вчерашняя одежда слегка выветрилась и уже не так настойчиво пахла дорогой. Нокс заплела волосы в косу, проверила, на месте ли кинжал, и вышла в коридор. У двери уже стоял Астарион — свежий и безупречно собранный, словно провел ночь не в душной таверне, а в роскошных покоях. Лишь легкие тени под глазами выдавали, что сон его был тревожным.       — Доброе утро, — произнес он невозмутимо, однако взгляд его на мгновение остановился. — Надеюсь, новости будут лучше, чем наше нынешнее положение.       Они спустились в главный зал. Утром «Зевающий портал» выглядел совсем иначе: если вчера вечером здесь царила атмосфера тайн и шепота, то теперь это была обычная таверна для завтрака. Торговцы оживленно обсуждали дела, ремесленники наспех жевали горячие лепешки перед работой, а у камина на куче поленьев дремал старый кот.       Дроуфен за стойкой энергично протирал кружки. Завидев их, он лишь коротко кивнул в сторону дальнего угла, где стоял скрытый колонной стол.       — Садитесь, — буркнул он, не прерывая работы. — Сейчас принесу завтрак и расскажу, что узнал.       Через несколько минут Дроуфен вернулся с подносом, уставленным едой, и со свертком под мышкой. Удивительно, как низкорослый дварф ухитрялся нести все сразу. Запах горячих пирожков с мясом, свежего хлеба с маслом и крепкого эля ударил в нос, и Нокс вдруг поняла, что голодна до дрожи и готова была проглотить все разом — даже вместе с подносом.       Расставив тарелки, Дроуфен быстро оглядел зал, убедился, что никто не прислушивается, и опустился на край стула. Перед Астарионом он положил сверток.       — Возьми. Но учти, — буркнул он, прищурившись, — это не подарок. Считай, что записал тебя в должники.       — Опять? — сухо отозвался Астарион.       — Снова, — дварф не моргнул. — И деньгами Касадора в этот раз не отделаешься.       — Где я, а где его деньги, — фыркнул вампир, развязывая веревочки. В свертке оказался плотный черный плащ — не идеальная защита от солнца, но уже немало. Теперь сгореть днем на потеху горожанам будет не так просто.       Дроуфен устало вхдохнул:       — Ладно, к делу. Есть ответ от Хариммара, — он понизил голос до шепота. — Старик согласен встретиться.       Нокс почувствовала, как внутри вспыхнула надежда:       — Это же прекрасно!       — Не спеши радоваться, девочка, — покачал седой головой Дроуфен. — Он согласен, но при одном условии. Нужна рекомендация от кого-то из магического сообщества Глубоководья. Кто-то должен поручиться за вас и подтвердить, что вы не просто искатели приключений — или, хуже того, шпионы.       Астарион мрачно усмехнулся. Подперев щеку, он с показным безразличием тыкал пальцем в хлеб, вызывая неодобрительный взгляд Нокс.       — Прекрасно, — протянул он. — Значит, нужно найти уважаемого мага в городе, набитом магами, и убедить его поручиться за компанию беглецов. Двое из которых — вампиры, а третья… бывшая куртизанка. Задача прямо-таки элементарная.       — А Каэлин? — вдруг вспомнила Нокс. — Ты же говорил, что он может нас порекомендовать.       Дварф скривился, словно попробовал что-то кислое:       — Каэлин — ученик, девочка. Молокосос, который и простые заклинания-то не все освоил. Для Хариммара его слово весит не больше, чем болтовня уличного попрошайки о делах королевства.       — Тогда где искать настоящего мага? — спросил Регис, задумчиво жуя пирожок. — С именем и влиянием.       Дроуфен потер бороду, нахмурившись:       — Университет магии, Гильдия Заклинателей… или некоторые таверны в Северном квартале, где любят собираться ученые. Но есть одна проблема: все серьезные маги либо погружены в свои дела, либо слишком осторожны, чтобы связываться с незнакомцами.       — Может, стоит попробовать заинтересовать самого Хариммара? — предложила Нокс. — Ты говорил, он коллекционер тайн. Возможно, у нас есть что-то, что привлечет его внимание.       Регис кивнул, взгляд его стал рассеянным, будто он решал сложную задачу в уме.       — Возможно… Но для начала нужно осмотреться в городе. Может, нам удастся найти более прямой путь к нужным людям.       Дроуфен достал из кармана фартука потрепанную карту и развернул ее на столе. Пергамент был весь испещрен линиями улиц и пестрыми пометками.       — Холм Обманщиков — вот здесь, на севере города, — он ткнул пальцем в точку. — Башня Хариммара самая высокая, черная с серебряными узорами. Не перепутаете. Но сразу соваться туда не советую. Старик терпеть не может незваных гостей. Его чары могут превратить назойливого визитера в лягушку. Или в статую. Или во что-то похуже.       — Еще раз, где лучше всего искать мага для рекомендации? — уточнила Нокс, вглядываясь в карту.       — Гильдия Заклинателей, — Дроуфен показал на здание с золотым куполом в центре города. — Университет магии — башня рядом, с синими знаменами. Или таверна «Алхимический котел» в Северном квартале. Там маги помельче, но с ними проще договориться. И еще…       Он вдруг нахмурился, отложил карту в сторону:       — Будьте осторожны. После вчерашней ночи в городе неспокойно.       Слова Дроуфена повисли в воздухе. Астарион перестал ковырять хлеб — пальцы замерли, словно застыли на рукояти кинжала.       — Что случилось вчера?       — В Торговом квартале была драка, — Дроуфен понизил голос, бросая быстрые взгляды по сторонам. — Лавку алхимика на Медной улице разнесли вдребезги. Хозяин и двое покупателей мертвы, зелья и товары — по всей мостовой. Стража теперь ищет подозрительных чужаков. Особенно тех, кто прибыл недавно.       Троица обменялась тяжелыми взглядами. Нокс почувствовала, как холодок пробежал по спине — Рикар и Майло не теряли времени даром. Они уже здесь, в городе, и ищут их.       — Были какие-то особые приметы у нападавших? — осторожно спросил Регис.       — Свидетели говорят о двоих мужчинах в темных плащах. Один высокий, второй пониже. Двигались странно — слишком быстро, слишком тихо. И глаза у них светились в темноте, как у зверей.       Астарион сглотнул, его лицо стало еще бледнее обычного:       — Это они. Рикар и Майло.       — Тем более нужно действовать быстро, — решительно сказал Регис, сворачивая карту. — Чем дольше мы задержимся в городе, тем проще им нас выследить. Раз уж они начали убивать открыто — значит, больше не пытаются оставаться незаметными.       Дроуфен поднялся, собирая пустые тарелки:       — Смотрите в оба. И если что-то пойдет не так — не вздумайте привести сюда погоню. У меня достаточно проблем и без внимания Касадора.       Когда дварф ушел, они еще долго сидели в задумчивом молчании. За окнами «Зевающего портала» кипела жизнь большого города: торговцы выкрикивали хвалу своим товарам, повозки гремели по мостовой, дети с визгом путались под ногами прохожих. Где-то вдали выводил мелодию уличный музыкант. Но для троицы беглецов этот мирный шум был лишь ширмой: среди этих улиц бродили двое убийц, жаждущих их крови.       — Ну что ж, — первым нарушил тишину Астарион. Поднявшись, он неторопливо накинул тяжелый плащ, так глубоко пряча голову под капюшоном, что лицо почти исчезло в тени. Руки он утопил в широких складках ткани, ища в них укрытие от неумолимого света. — Время приобщиться к культурной жизни Глубоводья, — усмехнулся он. — Посмотрим, найдется ли здесь маг, которому польстит связать свое имя с нашими… сомнительными приключениями.       Нокс залпом допила остатки эля и поднялась. В оконной раме мелькнул кусочек неба, где между крыш медленно плыли белые облака. Где-то там, в этом городе башен и тайн, жила Лириэль Бэнр — женщина, способная изменить их судьбы. Для Астариона — найти путь из-под проклятья солнца и вырваться из когтей Касадора. Для Региса — разгадать тайну его странствий между мирами. А для нее самой… Нокс не знала наверняка, чего ищет, но была уверена в одном: их судьбы теперь связаны, и назад дороги нет. Нужно лишь добраться до Лириэль.       — Тогда идем, — сказала она, поправляя кинжал на поясе. — Время не ждет.       Они покинули таверну, когда утреннее солнце уже поднялось высоко и залило улицы Глубоководья ярким светом. Ночью город казался просто россыпью огней, теперь же перед ними раскрылось настоящее чудо архитектуры и человеческого гения.       Широкие улицы были вымощены светлым камнем, отливавшим перламутром в солнечных лучах. Дома поднимались ярусами, и каждый квартал имел свой облик: где-то господствовали строгие арки и тяжелые линии, свойственные дварфам, а где-то тянулись к небу изящные эльфийские шпили — словно застывшие в танце. Балконы украшали резные перила, витражи переливались радугой, а вывески лавок сами по себе были произведениями искусства.       В воздухе смешивались десятки ароматов: хлеб из булочных, пряности с южных рынков, соленый морской бриз, терпкие благовония и духи. Толпы людей самых разных рас и сословий наполняли улицы: важные дворяне в богато расшитых одеяниях, которых несли в паланкинах слуги; торговцы, сгибающиеся под тяжестью тюков; ремесленники с инструментами и заготовками; матросы, еще хранящие на себе запах моря и дальних стран.       Нокс не могла сдержать восхищения, то и дело останавливалась у витрин. Магические кристаллы светились собственным сиянием; ткани меняли цвет в зависимости от настроения владелицы; книги сами переворачивали страницы. В одной лавке сверкали украшения с камнями величиной с куриное яйцо, в другой — клинки, по лезвиям которых бежали огненные узоры.       — Никогда не думала, что в мире может быть такое место, — призналась она, остановившись перед лавкой, где в аквариумах плавали рыбки с крыльями, а на жердочках сидели птицы с чешуей вместо перьев. — Это как… как будто кто-то собрал чудеса со всего мира в одном месте.       — Глубоководье — действительно особенный город, — согласился Регис, с интересом разглядывая проходящую мимо процессию жрецов в белоснежных одеждах. — Судя по всему, здесь пересекаются торговые пути, и поэтому сюда стекаются люди со всех концов континента. А местным магам не чужды, скажем так, … эксперименты.       Астарион шел молча, все время прижимаясь к стенам зданий, где лежали полосы спасительной тени. Его взгляд непрерывно скользил по сторонам, выискивая угрозу среди праздничной толпы. Каждая тень могла скрывать врага, каждый переулок — стать засадой. Воспоминания о Рикаре и Майло не давали ему расслабиться ни на миг.       — Может, нам стоит разделиться? — предложил он, остановившись на перекрестке трех улиц и прижавшись спиной к прохладному камню дома, вбирая в себя прохладу и темноту. — Так мы охватим больше территории и быстрее найдём мага.       — Плохая идея, — покачал головой Регис. — Если нас заметят, втроем у нас хоть есть шанс отбиться. Поодиночке — нет.       — К тому же, я не знаю города, — добавила Нокс. — И смогу легко заблудиться.       — Ладно, — фыркнул Астарион, плотнее кутаясь в плащ. — Конечно, почему бы не погулять подольше под этим чертовым светилом.       Не дождавшись ответа, он двинулся дальше, снова выбирая путь по узким теням домов. Регис и Нокс только переглянулись.       Они медленно продвигались по Торговому кварталу, заглядывая в магические лавки и расспрашивая торговцев о местных заклинателях. Большинство продавцов оказывались обычными людьми, которые лишь торговали магическими товарами, но сами не владели магией. А редкие попавшиеся им чародеи либо были слишком молоды и неопытны, либо встречали их с подозрением — слишком странно выглядели чужаки, задающие расспросы.       — Что-то мне подсказывает, что среди лавочников мы не найдем того, кто нам нужен, — вздохнула Нокс, когда они остановились передохнуть у фонтана на небольшой площади.       Фонтан был настоящим произведением искусства: из центра поднималась статуя морской богини, а вокруг нее резвились дельфины и тритоны, изо ртов которых били прозрачные струи. В солнечных лучах брызги переливались радугой, легкий ветерок приносил прохладу.       — Может, стоит заглянуть в Университет? — предложила она, прислонившись к мраморному краю и смахивая со лба капельки пота.       — Туда просто так не попасть, — покачал головой Астарион. — Нужны связи, рекомендации или официальные бумаги. А у нас есть лишь дорожная пыль в волосах и сомнительная репутация.       — А если попробовать в Гильдии Заклинателей? — Регис развернул карту Дроуфена, отыскивая путь к золотому куполу. — Там должны быть маги, которые…       — Эйдан? — шепот Нокс прозвучал так, будто она увидела призрака.       Регис и Астарион обернулись, следуя ее взгляду. Среди толпы у витрины лавки редких артефактов стоял высокий мужчина с копной черных волос, собранных в модную прическу. Даже издали было видно: одежда его дорогая — бархатный камзол темно-синего цвета, расшитый серебром, шелковые штаны и сапоги из тонкой кожи. Все в его облике говорило о богатстве и высоком положении.       Волосы действительно были такими, как Нокс когда-то описывала: «темный водопад», ниспадающий мягкими волнами и сияющий на солнце, словно вобравший всю глубину ночного неба. Сердце Нокс пропустило удар, щеки запылали и позвала его еще раз, но уже решительнее.       Мужчина обернулся на ее голос. Их взгляды встретились через площадь. На миг время остановилось: в его глазах мелькнуло удивление, сменившееся узнаванием, а затем — радостью, такой искренней, что у Нокс сжалось в груди.       Эйдан был один, без свиты и без жены, просто рассматривал магические безделушки за стеклом. При виде Нокс лицо его преобразилось: годы словно слетели, и на мгновение он снова стал тем молодым чародеем, который когда-то приходил в «Ласку Шаррес» за знаниями, недоступными книгам.       Он сделал шаг к ней, потом еще один — почти побежал, но резко остановился, оглянувшись. Мысль о жене словно окатила его холодной водой.       Рядом с Нокс напряглись Астарион и Регис. Вампир особенно пристально изучал незнакомца: в его взгляде появилось хищное, оценивающее выражение, будто он примерял, насколько опасен этот человек.       — Кто это? — тихо спросил Регис. Но Нокс, похоже, его уже не слышала.       Она смотрела на Эйдана, и в памяти вспыхивали обрывки: его смех, когда она неумело пыталась повторить магический жест; теплые руки, осторожно направляющие ее пальцы по строкам книги; блеск глаз, когда он показывал ей фокусы с крошечными элементалями. А потом — та последняя встреча: тяжелое прощание, подаренная трубка и его слова о предстоящей женитьбе. «Так нужно. У меня нет выбора».       Эйдан шел к ним медленно, будто боялся спугнуть видение. Вблизи перемены становились очевидны: лицо обрело зрелость, у глаз залегли тонкие морщины, а в черных волосах серебрились светлые нити. И все же в нем оставалась прежняя красота — утонченная, аристократическая, та, что когда-то завораживала юную девушку из борделя.       — Нокс, — произнес он, и голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Глазам не верю! Что ты здесь делаешь?       — Путешествую, — ответила она, стараясь говорить ровно, хотя внутри все трепетало от неожиданности встречи. — А ты?       Эйдан провел рукой по волосам — жест, такой знакомый, что сердце Нокс снова болезненно сжалось.       — В Глубоководье? — он усмехнулся, и в голове прозвучала легкая насмешка. — Милая, милая Нокс… ты ведь знаешь, я здесь живу.       — Прости… — она неловко заломила пальцы, чувствуя, как краска заливает щеки.       — Сейчас я здесь по делам жены, — продолжил Эйдан, и его взгляд на миг потускнел. — Изабель захотела заглянуть в Гильдию Заклинателей, обновить коллекцию артефактов. Она… только что зашла в лавку.       Он нервно оглянулся, словно опасался, что супруга появится в самый неподходящий момент. В каждом его движении чувствовалась виноватая торопливость, будто сам факт разговора с Нокс был чем-то запретным.       Астарион сделал шаг вперед. Его холодные глаза внимательно изучали незнакомца, и в этом взгляде читалось нечто хищное, оценивающее — так зверь прикидывает, стоит ли встретившийся противник угрозы или добычи.       — Не представишь нас своему… знакомому? — произнес он с ленивой иронией, растянув последнее слово так, что оно прозвучало почти насмешкой.       Нокс вздрогнула, внезапно вспомнив о спутниках.       — Эйдан, это мои… друзья, — произнесла она, запнувшись на последнем слове. — Регис и Астарион.       — Друзья, — медленно повторил Эйдан. На секунду ей показалось, что в его голосе проскользнуло разочарование — словно он надеялся услышать иное. — Рад знакомству.       Он протянул руку сначала Регису. Тот ответил на рукопожатие с вежливой улыбкой. Затем — Астариону. В этот миг на лице Эйдана мелькнула тень: кожа молодого вампира оказалась ледяной, словно прикосновение к мрамору, а тяжелый черный плащ, скрывавший его фигуру с головой, не добавлял дружелюбия.       — А это что у тебя? — вдруг спросил он, заметив торчащую из-за пояса Нокс знакомую трубку. Его глаза загорелись узнаванием и чем-то еще — нежностью? ностальгией? — Неужели ты все еще…?       — Да, — она достала трубку, чувствуя, как щеки продолжают предательски краснеть. Гладкая поверхность была теплой от прикосновения, а тонкая резьба на чашечке поблескивала в солнечных лучах. — Твой подарок. Она до сих пор работает безупречно.       Эйдан улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставляла ее сердце биться чаще. Та же легкая асимметрия губ, тот же блеск в темных глазах.       — Я рад, — сказал он тепло. — Знаешь, я недавно усовершенствовал заклинание связывания элементалей. Теперь крошечный дух огня может не только поджигать табак, но и менять его вкус по желанию владельца. Представь — в одной трубке можно курить и летний мед, и мяту, и весенние цветы, и даже экзотические пряности из дальних земель. Достаточно просто подумать о желаемом вкусе, и элементаль подстроится…       — Как интересно, — протянул Астарион, и в его голосе прозвучала едва скрываемая насмешка. — Настоящий прорыв в магии. Уверен, архимаги всего мира не спят ночами, размышляя о подобных открытиях.       Эйдан бросил на него недоуменный взгляд, словно не до конца понимал, серьезно ли говорит незнакомец или издевается.       — Это сложнее, чем кажется, — поспешил он пояснить, голос его стал чуть тверже. — Нужно учитывать совместимость различных элементальных энергий, создать стабильные связующие руны, которые не будут конфликтовать с основным заклинанием поджига… И малейшая ошибка может привести к тому, что трубка просто взорвется у тебя в руках.       Астарион едва заметно улыбнулся уголком губ, в его взгляде мелькнул холодный огонек. Судя по выражению лица, мысль о взрывающейся трубке его скорее забавляла, чем тревожила.       — Но зато, — упрямо добавил Эйдан, словно желая вернуть разговору вес, — если все сделать правильно, результат получается поистине уникальным. Магия должна не только защищать и убивать — она может приносить и радость. Может быть это и не очевидно, но маги…       Но договорить он не успел — женский голос прервал его объяснения:       — Эйдан? Где ты? Я не могу найти тебя уже полчаса!       К ним приближалась женщина, и при ее виде Нокс поежилась. Если Эйдан был красив, то его жена была воплощением совершенства — того изысканного, аристократического совершенства, которое достигается годами правильного воспитания, дорогими нарядами и уверенностью в своем положении.       Леди Изабель была высокой и стройной; шелковое платье цвета слоновой кости, прошитое золотой нитью, мягко обнимало ее фигуру. Золотистые волосы собраны в сложную прическу, украшенную крошечными жемчужинами, переливающимися на солнце, словно капли росы. Лицо правильное до безупречности: тонкие черты, прямой нос, изящный изгиб бровей, губы нежно-розового оттенка. А глаза — изумрудные, ясные, наполненные спокойной уверенностью женщины, привыкшей смотреть на мир сверху вниз.       Она двигалась с грацией, выработанной годами обучения танцам и этикету, ее шаги были легкими и точными. На шее мерцало ожерелье из крупных изумрудов, пальцы блистали перстнями. Даже аромат духов — тонкий, едва уловимый, но дорогой — говорил о роскоши, о мире, к которому простым смертным нет доступа.       Рядом с ней Нокс почувствовала себя именно тем, кем и была — бывшей шлюхой в потрепанной дорожной одежде, которая никогда не училась правильно держать спину или изящно складывать руки. Разница между ними была разительной и болезненной.       — Дорогая, — Эйдан повернулся к жене, и в его голосе зазвучала та самая вежливая, почти формальная нежность, которую Нокс помнила по их последним встречам в борделе. Та же интонация, когда он говорил о своей невесте: почтительная, правильная — и лишенная живого огня. — Познакомься, это… старая знакомая. Нокс.       Он запнулся, явно не зная, как обозначить их прошлую связь. «Подруга» звучало бы слишком фамильярно, «клиентка» — неуместно, «любовница» — скандально.       — Изабель, — представилась жена, слегка склонив голову в том сдержанном поклоне, который аристократия позволяет себе в адрес людей неопределенного статуса.       Ее взгляд скользнул по Нокс: простая одежда, кинжал на поясе, ни украшений, ни драгоценностей. В зеленых глазах мелькнуло легкое недоумение — что эта женщина делает рядом с ее мужем? — но воспитание не позволило задать прямой вопрос.       — Рада познакомиться, — выдавила Нокс, стараясь не показать охватившего ее смущения.       Изабель ответила кивком — холодным, безупречно вежливым, и повернулась к мужу:       — Мы не можем опоздать в Гильдию, дорогой. Мастер Велиан ждет нас к полудню, а его время расписано по минутам.       — Конечно, — согласился Эйдан, но его взгляд снова нашел Нокс. — Но… может быть, мы увидимся позже? Я был бы рад поговорить о старых временах, узнать, как сложилась твоя жизнь.       В его голосе звучала такая искренняя заинтересованность, что Нокс почувствовала, как сердце отзывается на знакомые нотки. Но тут же одернула себя — он женат, у него другая жизнь, а она… она всего лишь призрак из его прошлого.       — Конечно, — кивнула она, хотя внутри все протестовало против этой идеи.       — Мы живем в особняке на Золотой улице, — добавил он, понизив голос так, чтобы жена не слышала. — Дом с синими ставнями, большой сад перед входом. Если захочешь… навестить старых друзей.       Леди Изабель поджала губы, явно не разделяя энтузиазма мужа по поводу встреч со «старыми знакомыми». Ее пальцы нервно теребили шелковую сумочку, а взгляд метался между Эйданом и Нокс, явно пытаясь понять природу их отношений.       — Нам действительно пора, дорогой, — сказала она чуть настойчивее, взяв мужа под руку. — В Гильдии нас ждут, а потом у нас встреча с купцами.       — Да, да, конечно, — Эйдан позволил ей увести себя, но через плечо бросил Нокс полный значения взгляд. — До встречи.       Они растворились в толпе, направившись в сторону богатых кварталов, и вскоре только светлое платье Изабель мелькнуло напоследок, исчезнув за поворотом улицы.       Нокс осталась стоять у фонтана, глядя им вслед. В груди переплелись радость и боль: радость от неожиданной встречи, горечь от осознания пропасти между их жизнями и что-то еще — щемящее, ускользающее чувство, которому она не могла найти имя.       Рядом Астарион тихо фыркнул:       — Очаровательная парочка. Особенно его революционные открытия в области магии. Уверен, будущие поколения будут помнить его как великого новатора, подарившего миру трубки с ароматом жасмина.       — Заткнись, — тихо сказала Нокс. В ее голосе не было настоящей злости — лишь усталость и смятение, которые она уже не пыталась скрывать.       — Это тот самый волшебник? — осторожно спросил Регис, изучая ее лицо. — Который подарил тебе трубку?       — Да, — коротко ответила она, убирая трубку за пояс и намеренно не встречаясь взглядом ни с кем из спутников. — Это он.       — И он женат на красивой аристократке, — протянул Астарион с той особой интонацией, которая превращала простое наблюдение в язвление. — Богатство, положение в обществе, респектабельная жена с приданым… все, что так любит этот милый мир.       Нокс резко повернулась к нему, в ее зеленых глазах вспыхнул гнев:       — Ты хочешь что-то сказать?       — Только то, что некоторые люди умеют делать правильный выбор, — отозвался он, пожав плечами с показной небрежностью. — Выбирают стабильность вместо… скажем так, сомнительных приключений.       — В отличие от скитаний с беглыми вампирами? — парировала она, и в голосе ее прозвенела сталь.       — Не совсем, — холодно улыбнулся он. Его губы изогнулись в хищной усмешке, глаза сверкнули в тени капюшона. — Кто же в здравом уме променяет мягкую постель в особняке на кровать в борделе… со всем ее застиранным бельем и призраками прошлого?       Слова ударили жестко, и Нокс почувствовала, как горло сжало от ярости и унижения.       Астарион чуть наклонил голову, глаза блеснули в тени плаща, и в этой улыбке было что-то хищное — словно каждое слово он произносил не ради спора, а чтобы проверить ее на прочность.       Вот только Нокс уже закипала. Слишком много воспоминаний нахлынуло разом, слишком много уколов от Астариона в самое больное. Ее пальцы непроизвольно легли на рукоять кинжала, хотя она и не собиралась его вынимать. Внутри все кричало: «Хватит!»       — Ты ничего не знаешь, — резко бросила она. — Ни о нем, ни обо мне, ни о том, что мы оба пережили. Так что держи свои мерзкие комментарии при себе.       Регис кашлянул, прерывая перепалку, прежде чем она переросла во что-то большее. Он переводил взгляд то на Нокс, то на Астариона, и от него не ускользнуло, как тот напрягся при виде счастливой пары: как сжались его кулаки, когда Эйдан смотрел на Нокс, как в глазах мелькнул хищный блеск. В воздухе витало что-то большее, чем просто раздражение — едва уловимая смесь ревности, злости и горькой зависти.       — Может, рассмотрим эту встречу в практическом ключе? — предложил он миролюбиво, стараясь вернуть разговор в более безопасное русло. — Эйдан — маг. И не простой, судя по одежде и манерах его жены. У него, скорее всего, неплохое положение в обществе. Возможно, именно он сможет дать нам ту самую рекомендацию к Хариммару, которую мы ищем.       Нокс задумчиво провела пальцем по гладкой поверхности трубки, не замечая этого жеста. Слова Региса были логичными, но внутри что-то протестовало — слишком больно было снова использовать прошлое, вытаскивать наружу старые чувства ради прагматичной цели.       — Он может и отказать, — сказала она неуверенно. — А его жена… — Нокс бросила взгляд в сторону, куда скрылась пара, — она явно будет против любых контактов с… сомнительными личностями.       — Существует только один способ это узнать, — сказал Астарион, и в его голосе зазвучала привычная насмешливость, хотя глаза оставались холодными. — Нанести визит вежливости и попросить о небольшой услуге. Уверен, он будет рад оказать помощь… старой знакомой.       Последние слова он произнес с такой интонацией, что Нокс почувствовала, как краска заливает лицо. В каждом слоге звучал прозрачный намек на природу ее прошлых отношений с Эйданом. Он осознанно тыкал ее в это снова и снова.       — Я понимаю, что это может быть неловко, — мягко сказал Регис, — но других вариантов у нас пока нет. А времени остается все меньше.       Нокс посмотрела на него, потом на Астариона, чей взгляд упрямо скользил мимо ее глаз. Старый вампир был прав — им действительно нужна была помощь, и других путей к влиятельным магам города пока не просматривалось.       — Хорошо, — решилась она после долгой паузы. — Попробуем. Но только вечером, когда они закончат свои дела. И… и мы идем все вместе. Я не хочу встречаться с ним наедине.       Последние слова она добавила, глядя прямо на Астариона. Что-то в ее тоне заставило его наконец поднять глаза. На миг их взгляды встретились, и в его зрачках мелькнуло что-то неясное — удивление? раздражение? — но он тут же отвернулся.       — Как скажешь, — буркнул он. Уголки его губ тронула тень улыбки — холодной, почти жестокой.       Остаток дня они провели, бесцельно бродя по городу, стараясь не думать о предстоящей встрече. Каждый был погружен в собственные мысли. Нокс в который раз перебирала в памяти обрывки прошлого — смех Эйдана, прикосновения, прощальные слова. Астарион мрачно размышлял, почему сама перспектива визита раздражает его до такой степени, будто речь шла вовсе не об Эйдане, а о нем самом. Регис же наблюдал за спутниками с выражением человека, который видит, как надвигается буря, но не может ее остановить.       Они заглянули в несколько магических лавок, но скорее для вида: они больше не искали какого-нибудь приветливого мага. В одной из лавок, где торговали алхимическими ингредиентами, пожилой хозяин, понижая голос, поделился новостями:       — Вчера ночью что-то произошло на Медной улице, — шептал он, пока они рассматривали флаконы с мерцающими жидкостями. — Лавку старого Морриса разнесло вдребезги. А самого его… нашли в таком виде, что лучше не говорить при даме.       — А что с нападавшими? — осторожно спросил Регис.       — Будто растворились в воздухе, — старик развел руками. — Стража обыскала весь квартал, но следов не нашла. Только отметины на стенах, словно когти зверя. И еще… говорят, глаза у них светились.       Астарион и Регис обменялись короткими взглядами. Рикар и Майло. Они были здесь, действовали открыто. Значит, отчаялись найти их скрытно… или Касадор подстегнул их, чтобы поторопились.       Когда солнце склонилось к закату, они направились к Золотой улице. Это был словно другой мир. Здесь жизнь текла размеренно и чинно: просторные аллеи, выложенные светлым камнем, изысканные особняки за высокими оградами, сады, где все дышало роскошью и уходом. Воздух был чище, тише. Богатство умело ограждать себя от городской пыли и крика уличных торговцев.       Дом с синими ставнями оказался двухэтажным особняком из белого камня. Фасад украшали тонкие колонны и барельефы с мифическими существами, окна сияли чистыми стеклами, в которых отражалось вечернее небо. Ставни действительно были окрашены в глубокий синий цвет, напоминающий морскую лазурь. Перед особняком раскинулся сад, где росли деревья явно из дальних земель: их листья мерцали золотом и пурпуром, переливаясь при каждом дуновении ветра, будто сами были зачарованы.       Астарион смерил дом взглядом, в котором смешались насмешка и раздражение:       — Ну что ж. Типичное уютное гнездышко для добропорядочного мужа и его идеальной супруги.       — Впечатляет, — заметил Регис, разглядывая резные украшения над входом. — Твой друг явно хорошо устроился в жизни.       — Благодаря удачному браку, — буркнула Нокс, и в ее голосе прозвучала горечь, которую она сама не ожидала услышать.       Астарион усмехнулся, но промолчал. Что он мог сказать? Что расстроен тем, как хорошо устроился бывший любовник Нокс? Или что злится на себя за эти нелепые чувства?       Они поднялись по мраморным ступеням к массивной двери из темного дерева, украшенной бронзовыми накладками в виде магических символов. В воздухе стоял сладковатый запах цветов из сада, но теперь он казался приторным, почти удушающим.       Астарион протянул руку к медному кольцу — массивному дверному молотку в виде львиной головы, — но пальцы еще не коснулись металла. Дверь распахнулась сама, без скрипа, мягко, словно хозяева действительно ждали гостей.       Но на пороге оказался не слуга и не Эйдан.       Двое мужчин в темных плащах стояли в проеме, заслоняя собой свет изнутри дома. Один — высокий, с аристократическими чертами лица, которые искажали холодные, мертвые глаза. На груди его плаща поблескивала серебряная застежка в форме летучей мыши. Второй — пониже ростом, рыжеволосый, с лицом, которое могло бы быть почти приятным, если бы не хищный оскал, обнажающий удлиненные клыки.       В их глазах горел нечеловеческий алый свет.       Рикар и Майло.       Астарион узнал походку рыжеволосого сразу — слишком свободную, слишком уверенную. В его движениях не было той вечной скованности, что тянула вниз каждого из отродий. Майло изменился. Теперь он двигался так, как мог бы лишь тот, кого хозяин возвел выше остальных. Касадор сделал его вампиром — даровал силу и свободу, скрепив все кровной клятвой.       Он ощутил, как внутри похолодело. Именно Майло был избран. Не он. Не тот, кто годами терпел пытки и выполнял каждый приказ, лелея призрачную надежду на освобождение. Майло. Мысль обожгла сильнее солнечного света — горечь унижения смешалась с яростью.       Мир вокруг словно сжался: сад замолк, вечерний воздух стал вязким и тяжелым. У Нокс по коже пробежал ледяной холодок, а Астарион мгновенно напрягся, его пальцы сами скользнули к кинжалу.       — А вот и гости, — протянул Рикар. Его голос был мягким, почти ласковым, но от этих вкрадчивых ноток по спине бежали мурашки. — Как мило с вашей стороны избавить нас от лишних хлопот.       Астарион рывком отпрянул, заслоняя собой Нокс. Все его тело было натянуто, как тетива, готовое либо к бою, но скорее к отчаянному бегству.       — Бежим! — рявкнул он, но было поздно.       Из-за угла дома бесшумно выскользнули еще двое вампиров — молчаливые, как тени, глаза горели красным в сгущающихся сумерках. Ловушка захлопнулась с точностью хорошо отлаженного механизма.       — Касадор очень хочет с тобой поговорить, — произнес Майло, приближаясь легкой, почти танцевальной походкой. В его движениях сквозила изящная, смертельная грация. — Долгий, обстоятельный разговор. Наедине. О том, как важно помнить свое место.       — А твоих новых друзей, — добавил Рикар, холодно усмехнувшись, — он велел убить. Ничего личного. Просто… дисциплина.       Внезапно воздух рядом с ними взорвался ослепительным светом. Огненный шар, размером с человеческую голову, со свистом пронесся мимо лица Рикара, едва не опалив его черные волосы, и с грохотом врезался в каменную ограду. Камень вздрогнул и осыпался, оставив дымящуюся воронку.       На пороге дома показался Эйдан. Его бархатный камзол был растрепан, волосы выбились из гладкой прически и разметались по плечам. Но главное — в глазах, обычно теплых и спокойных, горела ярость, дикая и неуправляемая. В его руках уже вспыхивало новое заклинание: искры молний свивались в клубок, с шипением переплетаясь между пальцев.       — Прочь из моего дома! — голос его прорезал вечер, словно удар колокола, и в нем впервые не было и тени учтивости. — Как вы только посмели!       — Надо же, — усмехнулся Рикар, поворачиваясь к новому противнику. — Сам хозяин решил вмешаться. Как… благородно. Настоящее гостеприимство.       Майло метнулся вперед с нечеловеческой скоростью — его фигура размылась, превратившись в тень. Но Эйдан был готов. Едва ли теперь его можно было назвать тем неопытным, наивным учеником, каким его помнила Нокс.       Он двинул рукой, и воздух вспыхнул ослепительным сиянием — не простая вспышка, а плотный заряд. Разряд молнии сорвался с его пальцев и ударил Майло в грудь. Взрывной удар отбросил вампира назад, врезав его в каменную стену так, что та пошла трещинами. С треском посыпались куски штукатурки, оставляя на белом камне след обугленной тьмы.       Эйдан не выглядел человеком, случайно поймавшим удачу: движения его были уверенными, отточенными, он держал противника на прицеле, губы уже шептали новое заклинание. На миг Нокс показалось, что перед ней совсем другой человек — не юноша из прошлого с робкой улыбкой, а маг, готовый встретить врага лицом к лицу.       — Берегись! — крикнула Нокс, заметив, как Рикар обходит мага с фланга, скользя, словно тень.       Эйдан развернулся как раз вовремя, но Рикар оказался быстрее. Когти полоснули по его плечу, разорвав дорогую ткань камзола и оставив четыре кровавые борозды. Маг зашипел от боли, но не отступил.       — Огонь очистит тебя, — прорычал он, и в его голосе не было ни тени сомнения.       Его ладони вспыхнули слепящим светом, и в следующее мгновение Эйдан схватил Рикара за грудь голыми руками. Пламя взвилось из его пальцев, охватывая вампира целиком.       Рикар взревел так, что дрогнули стекла в окнах особняка. Он бился, когтями рвал ткань камзола мага, но руки Эйдана держали его смертельной хваткой, словно железные кандалы. Пламя рвалось вверх, жадно пожирая кожу и плоть, и воздух наполнился чудовищным смрадом горелого мяса и паленых волос.       Эйдан же стоял нерушимо— пламя лизало его запястья и плечи, но не причиняло ему вреда, огибая, словно признавая в нем своего хозяина. Его глаза горели не меньше огня, а лицо было искажено яростью.       — Вот так горят твари вроде тебя! — выкрикнул он, сжав то что осталось от плаща вампира еще сильнее.       Огненные языки пробились сквозь рот и глаза Рикара, и его аристократические черты обратились в уродливую маску агонии. Он рухнул на колени, продолжая гореть живым факелом, но руки Эйдана не отпускали, пока от врага не осталось лишь обугленное нечто и клубы черного дыма.       Тем временем Майло поднялся из обломков стены. В его взгляде вспыхнул хищный голод, уголки губ разошлись в звериной улыбке. Он медленно повернул голову к открытому проему дома.       — Раз уж мы в гостях… — прошептал он, и голос его прозвучал зловещим шелестом. — Глупо было бы не поздороваться с хозяйкой.       Он рванулся внутрь особняка, черной тенью проскользнув в двери.       В следующее мгновение из глубины дома раздался пронзительный женский крик. Высокий, полный ужаса и отчаяния, он разорвал воздух, пробирая до самых костей.       — Изабель! — лицо Эйдана исказилось, он рванулся к дверям.       Но вдруг что-то мертво-горячее схватило его за сапог. Обугленные пальцы Рикара, больше похожие на почерневшие когти, впились в кожу, оставляя кровавые борозды. Его тело продолжало гореть, но он не отпускал — вся его ненависть и ярость держали его на грани существования.       — Сначала закончим наш танец, маг… — прохрипел он. Каждое слово сопровождалось хрипом и треском горящей плоти. — А потом… ты сможешь проводить свою жену… в последний путь.       Из его рта вместе со словами вырывались клубы дыма и огненные искры.       Астарион и Регис попытались прорваться к дому, но двое других вампиров из засады преградили им путь. Клинок Астариона звенел, отражая удары, он двигался стремительно и точно, каждый выпад был смертелен. Рядом Регис сражался иначе — его когти мелькали в воздухе, рвали плоть противников с хищной яростью, заставляя врага пятиться назад. Но тот был ужасающе упорным.       Нокс не вмешивалась в схватку. С кинжалом в руке она металась у подножия лестницы, сердце колотилось, но разум тянул ее в другую сторону. Из дома донесся новый крик — более слабый, отчаянный. Женский голос сорвался и угас, оставив после себя зловещую тишину.       Не раздумывая, Нокс рванулась внутрь особняка, бросив последний взгляд на бой у дверей.       На крыльце Эйдан взревел от ярости, как раненый зверь. Магическая энергия вокруг него уплотнилась, воздух загудел, волосы развевались от невидимого ветра, а глаза сияли тем же светом, что пылал в его ладонях.       — ДОВОЛЬНО! — проревел он, и его голос прокатился эхом по всей улице.              Ослепительная волна силы вырвалась из него, как взрыв маленького солнца. Земля содрогнулась, стекла в окнах домов звякнули, а воздух наполнился запахом озона и жженой плоти. Когда сияние угасло, Рикар лежал неподвижно у стены — его тело обуглилось до неузнаваемости. Двое вампиров, державших Астариона и Региса, исчезли, оставив после себя лишь серые груды пепла.       Уцелел лишь Майло: он выскочил из дома в момент взрыва и успел укрыться за массивной колонной, которая приняла на себя основной удар.       — Это еще не конец, — прошипел он, глядя прямо на Астариона, его глаза полыхали ненавистью. — Касадор не прощает непокорности. Мы найдем тебя, где бы ты ни прятался.              С этими словами он растворился в сгущающихся сумерках, словно сам стал частью ночи.       Эйдан, пошатываясь от истощения, ворвался в дом. Нокс уже была внутри, а следом поспешили Астарион и Регис — каждый боялся того, что они могут там увидеть.       Но на пороге Астарион внезапно остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его рука зависла в воздухе, пальцы расправились, нащупывая преграду, которой не было — и все же она существовала. Древние законы не позволяли ему переступить порог без разрешения хозяина. В его глазах мелькнуло выражение, которого там не было уже столетия — детская беспомощность перед силой, которую нельзя ни обойти, ни сломать.       Регис заметил это и тихо кивнул. Он обратился к Эйдану: их глаза встретились, и в черных зрачках вампира и в потухших от горя глазах мага промелькнуло молчаливое согласие — между ними уже не осталось тайн.       — Эйдан, — произнес он ровно, без мольбы и без приказа, — позволь нам войти.       Маг на мгновение замер, изучая лица обоих вампиров. В его взгляде не было удивления — лишь горькое смирение человека, чья жизнь за один вечер перевернулась с ног на голову.:       — Входите. Похоже, вампиры в моем доме — теперь семейная традиция.       Невидимый барьер растаял, словно его никогда и не было. Астарион выпрямил плечи и бесшумно переступил порог, следуя за Регисом в глубину особняка..       Леди Изабель лежала посреди холла, превращенного в поле отчаянной борьбы. Опрокинутая мебель, осколки ваз, разбросанные книги — все вокруг свидетельствовало о том, что она сражалась до последнего. Ее золотистые волосы растрепались и рассыпались по мраморному полу, словно пролитое солнце, тускнеющее на холодном камне. Шелковое платье было разорвано на груди, обнажив беззащитную округлость, залитую кровью. Лицо утратило живое тепло, став мертвенно-бледным, губы посинели. На изящной шее чернели две рваные раны, и из них все еще медленно сочилась густая кровь, оставляя на коже зловещие потеки.       Нокс уже сидела на коленях, осторожно поддерживая голову Изабель. При появлении Эйдана она торопливо подняла на него взгляд — виновато, испуганно, как ребенок, которого застали у разбитой вазы. В ее зеленых глазах плескались слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать.       Изабель была жива, но едва. Грудь поднималась неровно, с пугающими паузами между вдохами, а из приоткрытых губ вырывались хриплые, почти беззвучные стоны.       — Эйдан, — прошептала Нокс дрожащим голосом, — она… она еще дышит, но…       Она не закончила фразу, только беспомощно посмотрела на кровь на своих руках. Вина и отчаяние читались в каждой черточке ее лица.       — Нет… нет, нет… — Эйдан рухнул рядом с ними, бережно принимая жену из рук Нокс. Его руки дрожали, когда он прижал Изабель к себе, будто боялся, что она рассыплется в его объятиях.       Он выглядел, словно тень самого себя: магическая энергия, выплеснутая в последнем заклинании, выжгла его изнутри, оставив пустоту. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, дорогой камзол был разорван и забрызган кровью. Руки дрожали так сильно, что он едва мог их удержать на месте.       Изабель в его объятиях казалась куклой — прекрасной, но безжизненной. Только слабое дыхание выдавало, что жизнь еще не ушла окончательно.       — Изабель… — прошептал он, и голос его сломался. — Прости меня. Прости, что не смог защитить…       Регис шагнул ближе. Одного взгляда хватило, чтобы понять всю серьезность ситуации.       — Эйдан, — тихо произнес он, — мне нужно осмотреть ее.       Маг неохотно позволил старому вампиру приблизиться. Регис осторожно коснулся лба Изабель, проверил пульс на запястье, приподнял веки. Его лицо становилось все мрачнее с каждой секундой.       Он видел, как умирают укушенные вампирами — видел много раз. Но превращение… превращение он наблюдал впервые, хотя читал об этом в древних трактатах. Теория оказалась куда страшнее на практике. Темные жилки, проступающие под кожей, неровное дыхание, едва различимый пульс — все указывало на то, что человеческая жизнь медленно покидает тело, уступая место чему-то иному.       — Яд в крови, — сказал он наконец, и это прозвучало как смертный приговор. — Слишком поздно для любого исцеления. Превращение уже началось.       Эйдан словно окаменел. Только губы беззвучно шевелились, будто он искал заклинание, способное повернуть время вспять.       — Ты… хочешь сказать, что моя жена станет… — он не смог договорить.       — Вампиром, — жестко закончил за него Регис. — Обычно процесс занимает несколько часов, максимум сутки. У леди Изабель крепкий организм, так что возможно у нее есть день-два. Но остановить превращение никому не под силу.       Эйдан прижал жену к себе еще крепче, почти с отчаянной яростью, словно мог силой воли удержать ее душу в теле.       — Что мне делать? — его голос сорвался на крик. — Скажи, что мне делать!       Регис посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В его серых глазах не было ни капли жалости — только суровая практичность.       — Изолировать. Немедленно. Подвал, комната без окон. И цепи. — Он поднял ладонь, пресекая готовый вырваться протест. — Не жестокость, а необходимость. Когда превращение завершится, она перестанет быть твоей женой. Новорожденные вампиры не контролируют жажду, не различают лиц. Она убьет всех — тебя, слуг, соседей.       — Заковать собственную жену, как зверя?! — голос Эйдана сорвался в крик отчаяния.       — Дать ей шанс выжить, — отрезал Регис. — Мы ищем способ разорвать вампирское проклятье. Если успеем найти его — спасем и ее. Но до тех пор твоя задача — не дать ей сбежать и не позволить умереть. А ее задача — продержаться достаточно долго.       Повисла давящая тишина. Эйдан долго смотрел на лицо жены, пытаясь запомнить его живым, мягким, таким, каким знал. Потом медленно кивнул, словно переступая через самого себя.       — Хорошо, — прошептал он. — Я сделаю все, что нужно.       Он поднялся, бережно держа Изабель на руках. Она казалась невесомой, словно жизнь уже начинала покидать ее тело.       — Подождите здесь, — бросил он через плечо. — Я… я скоро вернусь.       Его шаги затихли в глубине дома, исчезнув за узкой лестницей, ведущей в подвал.       Нокс, Астарион и Регис остались в разгромленном холле — среди опрокинутых кресел, осколков фарфора и следов схватки. В воздухе стоял удушливый коктейль запахов озона и жженой плоти, приторный аромат духов Изабель, теперь уже ассоциирующийся со смертью, и тяжелый медный привкус крови. Тишина давила на них, вязкая и тягостная, лишь из-за окон доносился далекий гул ночного города.       Из глубины дома послышались приглушенные звуки — скрип половиц, лязг металла, удары молотка, глухие стоны. Эйдан превращал подвал своего особняка в клетку для жены, и каждый звук отзывался болью в сердцах тех, кто это слышал.       Астарион не выдерживал неподвижности: он мерил шагами пространство между обломками мебели, движения его были резкими, нервными, словно хищник метался в тесной клетке. Нокс опустилась на пол — туда, где еще недавно лежала несчастная женщина, — и, обхватив колени руками, смотрела в одну точку остекленевшим взглядом.       Регис стоял у окна, словно отрезанный от всего происходящего. Его глаза утонули в темноте ночи, но мысли были далеко отсюда. Его посетила крамольная идея: он был не таким, как другие вампиры этого мира. Его кровь — чуждая, иная, из другого плана бытия — могла обладать свойствами, способными подавить яд Майло. Что если капля его собственной крови могла бы замедлить или даже обратить процесс превращения? Что если это стало бы спасением?       Мысль была соблазнительной и опасной одновременно. Возможно, это убьет Изабель сразу. Возможно, выдаст его истинную природу перед теми, кто еще не готов был услышать правду. А возможно — спасет ее. Регис сжал кулаки, отгоняя наваждение. Не время для экспериментов. Не сейчас.       Прошел почти час, прежде чем Эйдан вернулся. Вид у него был страшен: мертвенно-бледное от потрясения лицо, воспаленные глаза, словно он выплакал все силы, его руки тряслись от истощения. Дорогой камзол был измят, испачкан землей и кровью, а в растрепанных черных волосах запутались паутинки подвала. От него пахло сыростью, ржавчиной и еще — отчаянием, которое превратилось в почти осязаемый смрад, преследовавший его даже здесь, в собственном доме.       — Готово, — выдохнул он и тяжело рухнул в уцелевшее кресло. — Она в безопасности. И все остальные тоже.       Несколько минут в холле слышно было только тиканье старинных часов на камине.       Затем маг резко поднял голову и посмотрел на троицу. В его глазах полыхала ярость — холодная, контролируемая, но от того еще более страшная.       — После того, что вы принесли в мой дом, — начал он, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — вы обязаны мне. Найдите лекарство для Изабель.       — Эйдан… — начала Нокс, но он перебил ее резким жестом.       — Молчи! — он вскочил с кресла. — Не смей оправдываться! Эти твари пришли за вами! Если бы вас здесь не было, моя жена сейчас делила бы со мной ужин, а не лежала закованная в подвале!       Астарион шагнул вперед, его глаза сверкнули опасным огнем:       — Мы не просили…       — А я не спрашиваю, чего вы просили! — взревел Эйдан. — Вы появились в моей жизни и разрушили ее! Теперь вы обязаны все исправить!       Регис положил руку на плечо Астариона, останавливая готовую вспыхнуть ссору.       — Ты прав, — спокойно сказал старый вампир. — Мы действительно привели беду в твой дом. И мы найдем лекарство для твоей жены.       Эйдан сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Магическое истощение и эмоциональное потрясение брали свое — он едва держался на ногах.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда слушайте. Нам нужны сильнейшие маги города. Специалисты по проклятьям и темной магии.       — Мы знаем, к кому обратиться, — осторожно сказала Нокс. — Есть маг по имени Хариммар. Его называют Стариком Севера. Он живет в башне на холме Обманщиков.       — Хариммар? — Эйдан нахмурился. — Это серьезно… Один из самых могущественных заклинателей Глубоводья. Но он принимает лишь тех, кто может предъявить веские рекомендации.       — Именно поэтому нам нужно письмо от уважаемого мага, — добавил Астарион.       Эйдан задумался, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла. Несколько мгновений он метался в собственных сомнениях, но затем кивнул — резким, решительным движением.       — Я напишу вам рекомендацию. Фамилия Велиссар еще значит что-то в ученых кругах. — Он поднялся, прошел к письменному столу и достал пергамент и перо. — Мы с завидным постоянством жертвуем на магические исследования, а я сам состою в нескольких академических обществах.       Обычно его почерк был ровным, изящным. Сейчас же буквы ложились криво, как будто сама рука отказывалась повиноваться.       — Но знайте, — произнес он, не отрываясь от письма, — я не буду сидеть сложа руки. Я сам начну копаться в библиотеках, поднимать старые трактаты, искать хоть крупицу знания. Если вы потерпите неудачу… — он запечатал письмо печатью Велиссаров, но так и не закончил фразу. Угроза висела в воздухе без слов.       — А что ты знаешь о Лириэль Бэнр? — спросила Нокс. — Дроу-волшебнице, изучающей межпространственную магию.       Эйдан поднял голову, и в его глазах мелькнуло оживление:       — Слышал о ней. Ходят слухи, что она единственная из дроу, кто смог жить под солнцем. Если это правда — она может знать больше и о других проклятьях тьмы.       — Где ее искать? — быстро спросил Астарион.       — Понятия не имею. — Эйдан протянул письмо, на котором поблескивала восковая печать с золотой розой. — Передайте ему, что это вопрос жизни и смерти.       Нокс приняла письмо.       — Мы понимаем, — сказала она тихо.       — Нет, — резко перебил Эйдан. Его голос прозвучал твердо, стально. — Вы не понимаете. Каждый день промедления — это шаг к тому, что она окончательно станет чудовищем. Превращение необратимо, и чем дольше она пробудет во мраке, тем меньше шансов вернуть ее человеком. Поэтому вы должны совершить невозможное.       Троица покинула особняк в гнетущем молчании. Сумерки на Золотой улице были холодны, ветер носил по камням запах магии и дыма, оставшегося после битвы.       — Ну что ж, — хмыкнул Астарион, когда они отошли достаточно далеко от дома, — теперь у нас на хвосте не только Касадор, но и разгневанный маг, мечтающий содрать с нас кожу. Прекрасный набор поклонников, не находите?       Он театрально развел руками, будто представлял публике список зрителей: кровожадный хозяин-вампир, мстительный чародей и пара голодных убийц.       — Но зато у нас есть рекомендательное письмо, — продолжил он, и уголки губ изогнулись в насмешливой улыбке. — Маленький кусочек пергамента, который открывает двери туда, где обычно все намертво закрыто. Так что не все так безнадежно.       Нокс бросила на него тяжелый взгляд:       — Не пара, а один. Рикара, кажется, Эйдан таки убил, и нужно быть за это ему благодарным. Хотя в целом поводов для радости у нас немного.       — О да, — протянул Астарион лениво, — при встрече обязательно поклонюсь твоему милому чародею за то, что он не дал нас всех порвать в клочья. Моя дорогая, в нашем положении радоваться приходится любой мелочи. Даже печати на бумажке. Особенно если все остальное вокруг — сплошная катастрофа. — Он усмехнулся и добавил с нескрываемой насмешкой: — А твой друг, похоже, еще и умеет вовремя показать зубы. Жаль только, что все обвинения после бросил на нас.       Регис, не обращая внимания на его язвительные выпады, подвел итог:       — Завтра идем к Хариммару. И будем надеяться, что он знает, где искать Лириэль Бэнр.       Астарион тихо фыркнул:       — Еще один старик с башней и дурным характером. Что может пойти не так?