Несбывшаяся мечта

      Не всем мечтам суждено сбыться. Некоторые из них, к сожалению, разбиваются на множество осколков, которые никогда не склеить вновь. Луффи это осознал, но осознал слишком поздно. Он всегда верил в то, что сможет добиться всего, чего только пожелает. Да, будет трудно, да, придется чем-то пожертвовать, но, главное, что он так или иначе достигнет своего. Луффи ни капли не сомневался в том, что однажды станет королем пиратов, чего бы ему это ни стоило. Только вот не всем мечтам суждено сбыться.       Путь к заветной цели стоил для Луффи слишком дорого, но мечта так и осталась мечтой, бросив его ни с чем. Больше у Луффи не было приключений, опасных, но воодушевляющих и веселых, не было корабля, а увлекательное путешествие закончилось ничем. Что особенно больно, у Луффи больше не было команды, верных накама, давно ставших для него семьей. Луффи оставалось только надеяться, что когда-нибудь он все же встретится с ними вновь. Там, откуда не возвращаются.       Единственное, что у Луффи теперь было — старый домик, стоящий на побережье отдаленного острова, настолько маленького и одинокого, что не на каждой карте его возможно обнаружить. Хотя, может и не единственное. Боль, ночные кошмары и бесцельность дальнейшего существования стали постоянными спутниками Луффи. А еще у него была любовь. И эта любовь стала последним, что у него по-настоящему осталось и имело цену. Именно она заставляла Луффи открывать глаза по утрам и продолжать жить, несмотря ни на что.       Когда мечта всей жизни Луффи разбилась, Трафальгар Ло уже в который раз спас его, протягивая руку помощи. Он забрал Луффи, истошно кричащего и захлебывающегося в слезах, с собой, пообещав, что никогда не оставит. Так они и оказались в этом домике на побережье.       Первое время было тяжело. Невыносимо, если быть точнее. Для Луффи это время прошло как в тумане. Он много спал, а когда просыпался начинал биться в истерике. После силы покидали его, и он вновь отключался. Ло всегда был рядом. Обнимал, вытирал соленые капли со щек, нежно целовал, но почти ничего не говорил. Наверное, в некоторых ситуациях просто невозможно подобрать нужные слова.       Порой Луффи думал, когда был на это способен. Думал о том, что должен взять себя в руки и помочь Ло точно также, как тот помогал ему. Трафальгар ведь тоже потерял абсолютно все, что у него было. Но у Луффи не получилось. Он даже не сказал банальное «спасибо», даже не отвечал на поцелуи. Раньше, тогда, когда все было хорошо, их с Ло чувства были тем, что придавало Луффи еще большую уверенность в себе, но теперь он не испытывал почти ничего. Сложно что-то чувствовать, когда на месте сердца находится пустота. И все же Луффи продолжал цепляться за Ло, как за последнюю надежду, так ничего и не давая ему взамен. Но Ло и не требовал. Он хотел лишь одного — дать Луффи понять, что еще рано сдаваться.       Время шло. Дни сменяли друг друга. День становился короче ночи, холодный ветер дул чаще. Высоки волны разбивались о берег и монотонно шумели, а серые дождевые облака висели подозрительно низко. Однажды, глядя в окно, Луффи подумал о том, что хочет прогуляться. Ло, узнав об этом, почему-то едва заметно улыбнулся и сообщил о том, что пойдет с ним.       Они вместе спустились к воде. Было слишком холодно, чтобы гулять босиком по сырому песку, но Луффи все равно разулся и подошел к морю, позволяя холодным волнам коснуться своих ног. От соленой воды он тут же почувствовал слабость, но было как-то все равно. Луффи провел рукой по волосам, желая привычным жестом поправить шляпу, но потом вспомнил, что у него больше нет даже ее.       Ло подошел к нему, положил руку на плечо и, покачав головой в неопределенном жесте, сказал:       — Луффи-я, пошли домой, тут холодно.       Трафальгар больше не называл его Мугиварой, обращался исключительно по имени.       Луффи обернулся, встречаясь с болью и отчаянием в глубине чужих, серых как небо, глаз. Шапку Ло тоже больше не носил. Его волосы отросли, и челка теперь опускалась чуть ниже бровей, явно мешая. Но он оставался все таким же красивым, таким, каким был в той жизни, когда они оба были счастливы.       Именно в тот момент Луффи впервые поцеловал Ло по собственной инициативе. Он обхватил его шею руками и прижался своими губами к его, тщетно пытаясь вспомнить, какими невероятными казались поцелуи, когда они только начали встречаться. Тогда перед глазами вспыхивали разноцветные огни и сердце начинало биться излишне часто, теперь же стало лишь чуть теплее. Но Луффи этого хватило, он знал, что не один, и был искренне благодарен за это.       После Ло взял его за руку и повел в сторону дома, попутно спрашивая, что Луффи хочет на ужин. Он ничего не хотел. Еда больше совсем не радовала его. Луффи ел исключительно потому, что Трафальгар просил его об этом, и отказывать было неудобно. Однако он попытался сказать, что будет рад любому ужину и вновь увидел на губах Трафальгара легкую полуулыбку. Наверное, он радовался тому, что теперь все не настолько плохо, как было какое-то время назад.       После ужина Ло всегда давал Луффи чашку чая. Напиток был слишком терпким и не очень приятным на вкус. Раньше Луффи никогда бы не стал такое пить, но теперь он молча следовал тому, что говорил ему Трафальгар. Тот объяснял что-то про успокоительное и снотворное, но Луффи было слишком неинтересно и слишком все равно, чтобы вникать.       От чая действительно было проще уснуть. Впрочем, с этим проблем будто бы никогда не было. Луффи постоянно чувствовал себя уставшим, пусть ничего и не делал. Усталость брала свое, и он засыпал, как только оказывался в постели. Жаль только, что из-за кошмаров Луффи никогда не высыпался. Раз за разом он вскакивал посреди ночи в холодном поту. Иногда Луффи истошно кричал, иногда пробуждение было тихим, но Ло всегда просыпался. Крепко прижимал Луффи к себе, успокаивающе гладил по спине, а после, когда тот начинал дышать ровнее, отлучался на кухню, чтобы заварить еще одну чашку чая. Луффи опять удавалось уснуть, и он спал до тех пор, пока кошмары не будили его вновь.       В их доме была всего одна спальня и одна кровать. Достаточно широкая и удобная. Раньше они о таком и мечтать не могли. Луффи и Ло искренне ценили моменты, когда удавалось провести ночь вместе. В водовороте приключений, подобных моментов было слишком мало. Теперь же они каждую ночь проводили в объятиях друг друга, но едва ли это радовало.       Кроме утешительных объятий очень долго ничего большего не было. Им обоим не хотелось. Все силы уходили на то, чтобы смириться с тем, что как раньше уже не будет и просто жить дальше. Луффи каждую ночь засыпал, прижимаясь к Ло, но огонь больше не вспыхивал внутри, как это было когда-то.       Минул месяц или больше, прежде чем Луффи решился. Вместо того, чтобы лечь спать, он поцеловал Ло требовательно и настойчиво, глубоко и влажно. Он не знал, на самом ли деле хочет этого, но вдруг решил, что от близости может стать легче. Трафальгар ответил ему самозабвенно и надрывно, а после, отстранившись, шепотом спросил:       — Ты точно уверен?       Ответом стал еще один поцелуй.       — Только если ты хочешь, — счел нужным сказать Луффи после.       Раньше он о таком вообще не думал, будучи уверенным, что их желания идентичны. А еще Луффи привык получать все, чего он только желает. Лишь теперь он понял, что заполучить все невозможно. Но, в этом случае, Ло ему не отказал. Поцеловал еще раз, нависая сверху, потом отлучился и вернулся с тюбиком смазки и упаковкой салфеток. От мыслей о предстоящей близости внутри не возникло никаких будоражащих чувств.       Луффи отдался Ло, и это было почти никак. Нет, приятно, конечно, но лишь физически. Внутри по-прежнему оставалась одна только пустота, и Луффи было жаль, что он не способен дать Трафальгару хоть что-нибудь хорошее.       Когда все закончилось, Луффи почему-то разрыдался. Ком просто подступил к горлу, и он не смог сдержать надвигающуюся истерику. Однако этот раз чем-то отличался от всех предыдущих. Наверное, это были первые слезы, которые по-настоящему принесли какие-то отголоски облегчения.       Ло что-то спрашивал, но Луффи его не слышал, он плакал, и плакал, и плакал. Так они и уснули: обнаженные и уставшие. Даже не сходили в душ. Раньше Трафальгар такого не прощал, но теперь он, как и Луффи, был совсем другим человеком.       Следующий их секс оказался лучше хотя бы тем, что Луффи не расплакался в конце. А потом и вовсе стало нормально. Наверное, время все же если не лечит, то помогает. Только вот они оба знали, что действительно хорошо уже не будет никогда, сколько бы времени не прошло.       Оно, словно насмехаясь, текло медленно. Разбивалось о берег вместе с холодными волнами, и растворялось в небытие. Но с приходом зимы замерло, подобно тому, как некогда неспокойное море покрылось коркой льда. Замерз и влажный песок, по которому больше нельзя было гулять босиком. А вот небо будто бы стало чуть светлее. Серые дождевые облака сменились монотонной белизной и хлопьями снега, падающими вниз.       Луффи все равно выходил гулять. Ему нравилось, когда снежинки падали на лицо и тут же таяли. Это словно помогало ему почувствовать себя живым. Но не так сильно, как поцелуи и объятия.       Луффи и Ло хватало близости сполна. Возможно, ее было даже слишком много. Впрочем, а что еще делать, когда время тянется столь медленно, а кровавая рана на месте сердца все никак не заживает? Трафальгар часто обнимал Луффи без всяких причин. Бывало, подходил к нему со спины, оплетал руками и прижимался щекой к затылку. Или притягивал Луффи ближе и устраивал его голову на своем плече, пока читал книгу. Или просто крепко обнимал, и они долго стояли, держась друг за друга, и молчали. Луффи это нравилось, но он также понимал, что Ло тоже нуждается в утешении, и от этого рана в груди начинала болеть особенно сильно.       Сам Луффи чаще становился инициатором поцелуев. Он находил их более чувственными что ли. Поцелуи давали ему ощущение того, что они с Ло всецело принадлежат друг другу. Это же чувство дарил секс.       Близость стала спасением не только от боли, но и от безделья. В домике у моря было совсем нечем заняться. Неподалеку раскинулась небольшая деревушка, но в ней Луффи и Ло не появлялись без необходимости пополнить запасы. Местные жители смотрели на них с подозрением и недоверием.       Раньше времени постоянно не хватало, теперь же его имелось сполна. И от него хотелось спастись. Иногда Луффи, совершенно ни о чем не думая, углублял поцелуй и тащил Ло в спальню посередине дня. Тот особо не сопротивлялся, но и заинтересованности не показывал. Трафальгару почему-то больше нравилось заниматься сексом в темноте, а не при солнечном свете.       Обычно он прижимал Луффи к постели и доводил его до исступления, но порой они менялись ролями. В такие моменты Ло обычно прятал лицо в подушке, потому что это была его единственная возможность проявить слабость и дать волю слезам. После он говорил, что это потому, что ему было слишком хорошо, но Луффи не был ни глупым, ни слепым. И даже если он до конца не понимал, то все равно чувствовал.       Им обоим было больно. Только Луффи был способен выплескивать эту боль, а Ло слишком привык держать эмоции внутри. Луффи ни на чем не настаивал, но молчаливо пытался помочь и поддержать. Не только объятиями и поцелуями, но и какими-то бытовыми вещами, такими, о которых раньше он вообще не заботился. Луффи научился готовить простые блюда, мыл посуду, убирал в доме. Ему это не нравилось, но он это делал, просто чтобы Ло не приходилось тащить на себе абсолютно все.       Порой Луффи казалось, что он не узнает самого себя. По этой причине он избегал зеркал. Точнее, одного единственного маленького зеркала, висящего над умывальником в ванной. Было неприятно видеть собственный потухших взгляд. Ло, в этом плане, было еще труднее, ведь ему приходилось постоянно смотреть на Луффи. Но он совсем не был против, ведь, всякий раз заглядывая в его огромные бездонные глаза, он видел отголоски того радостного мальчика, верящего, что у него все получится. Их хотелось сохранить, даже если это и не имело особого смысла.       Время продолжало идти. Лед, сковывающий море, постепенно растаял. Солнечных дней становилось больше, как и улыбок на губах Луффи. И пускай он все также просыпался от кошмаров, это случалось реже. Стало меньше слез и меньше грусти, и, тем не менее, они никуда не ушли.       Солнечные дни обычно заканчивались живописными закатами. Луффи нравилось наблюдать за ними. В один из таких дней он привычно вышел из дома и спустился к воде. Ло последовал за ним, потому что не любил оставлять Луффи в одиночестве. Либо, быть может, боялся. Или же он сам не хотел быть один. Ло подошел к Луффи, обнял его со спины и устремил взгляд к горизонту.       Солнце почти скрылось за ним, но они оба знали, что завтра оно поднимется вновь, и настанет новый день. Луффи сосчитал лиловые облака, висящие над водой, и накрыл ладонь Ло своей, переплетая их пальцы. Пожалуй, желание касаться его, оставалось единственной неизменной вещью, оставшейся с тех времен, когда все было хорошо.       Луффи смотрел на море и вдруг понял, что его больше совсем не тянет туда. Желание умерло вместе с несбывшейся мечтой стать королем пиратов, забравшей у него все. Кроме любви, к счастью. Также неожиданно Луффи понял, что жизнь здесь, в этом маленьком домике на побережье, совсем не кажется ему ужасной. Даже наоборот. Здесь было не так и плохо, если задуматься.       Дни проживались без цели и смысла, но были наполнены теплом и любовью. А осознание того, что так, наверное, будет уже всегда, внушало веру в будущее. В то, что это будущее наступит. И Луффи даже не был против, ему больше не хотелось приключений, хотелось лишь спокойствия, и чтобы Ло всегда был рядом. И он будет. Едва ли они смогут отпустить друг друга после того кошмара, через который прошли вместе.       Для Луффи и Ло весь мир сжался до размеров этого острова, но это был исключительно их мир. Где-то за его пределами обоих ждала смертная казнь. И она была гарантирована, ведь силы сражаться давно закончились. Однако здесь, на этом острове, их вряд ли хоть когда-нибудь найдут. Поэтому Луффи и Трафальгара впереди ждала монотонная жизнь, наполненная воспоминаниями о былых приключениях и ноющей болью старых ран.       С другой стороны, это не так и плохо — провести остаток отведенных дней рядом с любимым человеком. Осознав это, Луффи улыбнулся и подумал о том, что опасения Ло не сбылись. Трафальгар до сих пор, но раньше больше, боялся того, что Луффи просто не найдет в себе желание жить дальше. Но Луффи нашел, Луффи не сдался, потому что не сдавался никогда, насколько бы трудно ни было.       У них совсем не было занятий, за исключением бытовых обязанностей. Денег, накопленных Трафальгаром, могло хватить на несколько жизней вперед. Зато появились увлечения. Луффи обнаружил, что ему нравится читать, как бы странно это ни звучало. Все началось с того, что Ло вслух читал ему всякие художественные книги, которые, по его мнению, были способны заинтересовать Луффи. Это сработало, Луффи правда понравилось слушать выдуманные истории про выдуманных людей. Раньше он предпочитал сам выступать в роли главного героя, но теперь хватало и этого. Только вот, видя, что Луффи стало немного лучше, Трафальгар перестал читать ему вслух, и Луффи пришлось самому попробовать почитать, чтобы узнать концовку одной книги. Ему понравилось.       Ло внезапно обнаружил в себе любовь к рисованию. Все началось с желания перенести изображения медицинских растений, росших на этом острове, из библиотечной энциклопедии в свою тетрадь. Трафальгар не заметил, как втянулся в этот процесс. А еще он подумывал превратить пустующий участок возле дома в огород, когда потеплеет, и хотел научиться готовить лучше.       Постепенно они оба нашли, чем занять свое время помимо друг друга. Едва ли это была та жизнь, о которой Луффи мечтал. Впрочем, он предпочел больше никогда ни о чем не мечтать. С трудом, но он принял реальность такой, какая она есть. Принял то, что его путь закончен и теперь каждый новый день повторяет предыдущий. Но лучше так, чем никак. Лучше просыпаться рядом с Ло, вместе завтракать, выходить погулять, потом обедать, много обниматься, разговаривать, ужинать, наслаждаться друг другом по вечерам и вновь засыпать вместе, зная, что завтра будет все точно так же, как и сегодня. Это было совсем невесело, но спокойно и, вероятно, они оба нуждались именно в этом.       Отчасти, Луффи даже нравилась такая жизнь.       Он крепче сжал ладонь Ло своей, погладил замерзшие от прохладного вечернего ветра пальцы. Сколько бы Луффи не касался его, он все равно каждый раз чувствовал, как становится теплее. Не просто от самого факта прикосновения. То тепло, которое чувствовал Луффи, шло откуда-то изнутри. Оттуда, до куда нельзя дотронуться. Хотя, в теории, Ло ведь мог достать его сердце. Луффи вслух усмехнулся.       Трафальгар разжал объятия и развернул Луффи к себе, вопросительно посмотрев на него. Теперь Луффи редко смеялся, поэтому усмешка не могла не вызвать у Ло приятного удивления. Правда, Луффи ничего не ответил, лишь подумал о том, что с радостью бы дал Трафальгару свое сердце, а еще позже понял, что подарил ему его уже очень и очень давно.       Море оказалось у Луффи за спиной. Теперь он смотрел на очертания острова и посиневшее небо, на котором уже начинали виднеться звезды. Звезды здесь всегда было хорошо видно, почти также хорошо, как в открытом море. Однако, именно поэтому Луффи не особо любил на них смотреть.       — Траффи, — позвал он.       — Да? — переспросил Ло.       Луффи вновь сократил расстояние между ними, опустил руки на плечи Трафальгара и, поднявшись на носочки, поцеловал его. Сначала дотронулся до верхней губы, потом до нижней, целуя их по очереди. Ло вдохнул через нос, зарылся пальцами в волосы Луффи, чуть нагнулся, чтобы ему было удобнее, и улыбнулся прямо в поцелуй. Трафальгар никогда об этом не скажет, но ему очень нравилось, когда Луффи целовал его так спонтанно.       Луффи сильнее прижался к нему, продолжая целовать. Поцелуй очень скоро отогнал прохладу наступающего вечера. О том, что они на улице напоминали только соленый воздух и редкие брызги морской пены, долетающие до лиц и рук.       Лучше было бы пойти в дом, но Луффи не хотелось останавливаться. Между ними подобных моментов было тысячи, но этот ощущался особенным. Будто они впервые оказались на этом пляже, впервые увидели красивый закат и впервые поцеловались. Конечно, чувство было обманчивым. Однако вместе с ним пришло понимание, что, когда завтра они вновь будут целоваться на этом же самом месте, все снова будет казаться особенным. В этом прелесть постоянства.       Луффи целовал Ло. И целовал. И целовал. Некое подсознательное желание раствориться в нем, окончательно разделяя все хорошее и все плохое на двоих, не давало прекратить. Луффи продолжал целовать даже тогда, когда начал задыхаться. Трафальгар был вынужден его остановить. Он отстранился, перед этим сделав последние секунды поцелуя особенно мягкими, сладкими и чувственными, потрепал Луффи по волосам, как бы намекая, что все еще будет и улыбнулся. Последние отблески лилового заката отразились в его глазах, делая взгляд непривычно теплым.       Луффи не сдвинулся с места. Ему будто бы хотелось довести все до логического завершения. Он еще раз быстро чмокнул Трафальгара в губы и сказал:       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — тут же ответил Ло.       Эти слова они говорили друг другу бесчисленное множество раз, но, на самом деле, теперь они значили нечто иное. В любви Луффи и Ло признавались друг другу еще до того, как мечта Луффи разбилась, отобрав у него почти все. Теперь же, произнося «Я люблю тебя» они имели в виду «Я буду жить ради тебя», потому что пока они живы, еще не все потеряно.