Saudade

      

«Хороший способ забыть о целом - пристально рассмотреть детали. Хороший способ отгородиться от боли - сосредоточиться на мелочах»

- Чак Паланик

             Он лишь успевает сдёрнуть с вешалки свой плащ и наугад схватить куртку лилового цвета, уверенный в том, что та принадлежит Хьюга, выбегает вслед за ней.       Не будь Саске первоклассным шиноби вряд-ли смог бы отыскать её. Чертовка умудрялась подавлять свою чакру, дабы остаться незамеченной. Явный признак надежды на то, что кто-нибудь отправиться на её поиски. И отправились бы, конечно, не будь они пьяными и уставшими от своих собственных переживаний и забот.       Хината расположилась перед могилой своего брата, с двумя бутылками саке. А Учиха борется с яростным желанием убежать от неё как можно дальше. Не умел он успокаивать и утешать людей, тем более девушек с разбитыми сердцами. Обычно это он разбивал сердца и исчезал в закате.       Меняются времена или мы сами? Саске позволяет своим мыслям унестись в далекое прошлое, в забытые учебные годы. Душный в летние и холодный в зимние дни, кабинет их класса повидал много детей самых разных. Во все времена были одарённые дети и те, что не очень. Учиха с рождения считали одарёнными, им всё даётся легче, талант с пелёнок, так думают многие в деревне, не все видят столько усилий и труда стоит за этими достижениями.       Саске пришлось сложнее, не просто нужно было стать хорошим шиноби для своей деревни, он должен был превзойти своего старшего брата и не одного. Итачи и Шисуи, даже добавить нечего.       О Шисуи говорили всегда с трепетом и уважением. Он отличался не только выдающимися навыками, но и славным нравом. Рядом с ним люди забывали, что Учиха самый сильный и опасный клан. Об Итачи говори также, больше выделяя его гениальность, но, не забывая указать на его учтивость и мягкий характер. Ещё тогда Саске сам с любовью и обожанием смотрел на своих старших, надеясь однажды стать таким же отличным парнем. До резни в клане, его может и считали «славным малым», но то было исключительно из-за внешности как уверен Саске. Он мог грубить и отталкивать от себя людей всячески, но девчонки неустанно продолжали донимать его. Вряд-ли кто-то из них заметил, как потух огонёк озорства в его глазах, как улыбка стёрлась с его лица, то, как резко и безвозвратно его выдернули из детства.       Он упрекает себя за мысли об исключительности собственной боли, выпавшей на его долю, ведь сам признал, Наруто понимает его и знает его чувства, но всё же. Узумаки никогда не знал семейного тепла, не знал любви и ласки матери, не слышал наставлений отца, его не предавал самый близкий человек, и он уж точно не терял весь свой клан за одну ночь. Больнее терять близких людей, зная как хорошо рядом с ними.       И сейчас направляясь к девушке, что плачет у могилы, Саске злится на Наруто. Хината Хьюга единственная из всего класса не бегала и даже не смотрела в сторону Учихи, за исключением случаев, когда в том же направлении находился Узумаки. Она тихая и робкая, всегда поддерживала Наруто в самые сложные моменты. Он замечал это в академии, он слышал об этом на войне и после. Так почему же этот усуратонкачи сам отталкивал её и вместо тихой гавани, выбрал вечный шторм. Ради справедливости, Саске отмечает, что и сам в то время особо не обращал внимания на тех, кто хотел ему помочь. Стоило ценить то внимание и любовь, которое ему уделяли, какой бы наивной она не была, может он не стал бы таким уж засранцем, каким его считают сейчас. Тогда и с выполнением условия соглашения не возникло бы никаких проблем. И, несомненно, сейчас он не был бы на кладбище, с удивлением взирая на Хинату, которая была в стельку пьяная и громко смеялась на всё кладбище.       От столь противоречащего всем законам мироздания зрелища у Саске по спине пробежал холодок, тот самый холод, давно забытый, который ощущал последний раз, возможно при прохождении второго этапа экзамена на чунина в лесу Смерти. Вроде ты сильный, амбициозный и уверенный в том, что совсем справишься, но столкнувшись с чем-то столь неестественным и теряешься. Он смотрел на бледное личико, на бесцветные её губы, красно-синий нос, что выделялся на опухшем от слёз лице и на волосы, черные, сбившиеся на сторону порывом ветра.       - Хьюга, на, возьми куртку, замёрзнешь ведь, - приблизившись, он протягивает ей куртку, попутно натягивая свой плащ. Хината отрицательно качает головой. Пошатываясь, она поднимается с сырой земли, её кожа покрылась мурашками.       - Мне жарко, - обмахиваясь рукой словно веером, она пытается удержать своё тело в вертикальном положении, что откровенно говоря, получалось у неё скверно. Сделав шаг навстречу парню, она почти сразу оступилась, встречая лицом твёрдый грунт.       - Хьюга, ты мне надоела, - процедив сквозь зубы, он крепко хватает её за руки, не давая упасть. Саске хотел натянуть на неё куртку, но Хината опережает его и выхватывает непослушными руками вещицу, бросая на землю.       - Мне не нужна ваша помощь Учиха-сан, я не просила идти за мной. Проваливай, - несмотря на прохладу и свежесть воздуха, алкоголь нисколько не выветрился из её организма, речь Хинаты была невнятной, но жёсткой. К тому же она кривлялась перед ним, выпучивая глаза и показывая язык.       Всё было, как-то не так, Саске не мог отделаться от ощущения, что находится в параллельной вселенной. Может так и есть, возможно, в одном из своих путешествий он заблудился и потерял верное направление домой?       Дом. Учиха давно позабыл, что такое настоящий дом, в который хочется возвращаться и если это очередная шутка судьбы, то, что ж, ладно. Ему всё равно. Он устал. Если бы это произошло пару лет тому назад, он ушёл бы, в подарок, спалив Хинату и могилу её брата в качестве бонуса. Но Саске стоит неподвижно, с прищуром изучая её пошатывающуюся худощавую фигуру.       Определённые события, происходящие в нашей жизни, мы запоминает с удивительной точностью, храня в памяти мельчайшие детали. С детства во взрослую жизнь мы забираем тепло материнских ладоней, ее голос и запах. Воспоминания об отце этот его строгий, в тоже время одобрительный взгляд, короткие, но ёмкие лекции о самом важном.       Для Саске воспоминания о семье, что у него была в детстве, служили единственным лучиком света и маяком идеального образа, к которому необходимо стремиться. Погружённый в отмщение он совсем забыл, чего ему хотелось, и о чём он мечтал до резни клана. Находясь сейчас на кладбище в этот холодный вечер, с небольшим опьянением, он остро ощущает своё одиночество и неуместность своего пребывания в деревне. Ему хочется снова стать мальчишкой лет пяти и оказаться в теплом кольце материнских объятий.       Он задаётся вопросом «Чувствует ли Наруто такое же глубокое чувство одиночества и неуместности, как и он?» Ответ приходит практически моментально… «Нет». Саске видел, что нет, потому что буквально пару минут назад Узумаки грелся в объятьях Харуно, а он стоит здесь на кладбище и мёрзнет, вот только зачем… «Ах, да. Хьюга».       Учиха делает глубокий вдох, за которым следует протяжный выдох, выбор очевиден, он присаживается на холодную землю рядом с Хинатой, которая, уже рассевшись на своей куртке, устроила импровизированный пикник, состоящий лишь из выпивки. Много лет пройдёт, но Учиха никогда не забудет теплые воспоминания о семье и холодное кладбище этого вечера. Вечер, а затем и ночь, изменившая его жизнь. А пока ни о чем, не догадываясь, парочка медленно попивает оставшееся саке.       - А как ты справляешься с одиночеством?       - Я? Наверное, - пару секунд раздумий, короткий ответ, - никак.       Хьюга чуть ближе придвигается к парню в поисках тепла, она растирает ладонями, пытаясь немного согреть их. Учиха отставляет бутыль, из которой только отпил и, сняв свой плащ, накидывает один конец ей на плечо. Он мог бы поступить как джентльмен и полностью отдать ей свой плащ, не заставляя прижиматься её к себе, однако перспектива самому мёрзнуть его не прельщала. Хината сама виновата, нечего было столько пить, идти на кладбище, бросать свою куртку и устраиваться на ней своей задницей, нечего было…       Аргументы, которые Саске заготавливал, дабы приструнить её протест не понадобились. Хината уютно устроилась у него под боком и молча пила саке, совершенно не обращая внимание на их близость и на то, как отчаянно Саске старался не касаться её оголившегося плеча. Вряд-ли бы Хьюга на это что-то сказала, она совсем не понимает где, с кем находится и в какой непристойной близости. Однако Саске верил, что по ту сторону жизни, родители не одобрили бы ему вольностей по отношению к девушке из одного из четырёх благородных кланов Скрытого Листа, к тому же пьяной. Поэтому кое-как устроившись, Учиха решил просто напиться, чтобы не думать о всяких глупостях связанных с устройством кланов, загробной жизни, вреде алкоголя и о том, что утром голова будет ужасно болеть.       - Неееджи, когда наступит весна? - она плотнее прижимается к Саске, продолжая выпивать алкоголь маленькими глотками.       - Я не Неджи, - тихо отвечает он.       - Нееет, но давай притворимся? Ты можешь молчать и … ик, - она икает, энергично жестикулируя руками, пытаясь показать что-то в воздухе, - он ооочень мало говорил, но, - Хината поднимает указательный палец вверх, другой рукой хватая Саске за подбородок, заставляя следить за ходом её мыслей. – Но г-говорил он только по де-лу, ип, - серьёзно выдаёт она, её брови сошлись на переносице, а губы стянулись в тонкую линию. Хината хочет казаться важной и опасной, с ней шутки плохи, если речь идёт о её горячо любимом брате, но парня это не пугает и короткий смешок вырывается из его уст.       Он аккуратно перехватывает её ладони, подносит к своим губам пытаясь согреть тёплым дыханием. Саске лишь кивает, давая понять, что не против правил её игры. Он позже узнает, румянец окрашивавший её щёки, был порождением не холодного воздуха и дело было даже не в выпитом алкоголе, как казалось самому Учихе.       - Хм, и вот слушай, - тихо ворчит Хьюга, освобождая свои руки из плена мужских рук, - когда весна? – она смотрит перед собой, словно могила брата, что лежит перед ней знает ответ. И призрак отвечает, через уста парня, что укрывает замершую девчонку.       - Через восемьдесят два дня, - констатирует он.       - Уфф, знаааю. Но я не о числах, днях и сроках. Речь идёт о с-состоянии душииии, - она широко раскрывает руки обнимая пространство перед собой, а после и себя.       - Сентиментальные глупости, о любви и весне. Твоё состояние души не должно зависть от других, наличия или же отсутствия их в твоей жизни. У каждого свой путь, кто-то проходит его быстро и легко, а кому то приходится терпеть боль и лишения. Не делай человека центром своего сознания, отдавая ему всего себя, частицу за частицей. Посвящая свои усилия, стремления и успех ему. Полюби себя, твори ради себя и живи для себя, тогда и наступит вечная весна в душе и никакие холодные ветра не смогут изменить твоей погоды. - Странным образом слова мелодичным потоком лились из его уст, как и саке плавно стекало ему в горло, развязывая язык, заставляя откровенничать. Однако холод опустившейся ночи не позволял достаточно сильно опьянеть. Саске смотрел на небо, затянутое тяжёлыми тучами и мечтал оказаться на своём жестком футоне, где угодно, лишь бы не здесь.       - Т-ты прав, - говорит она сквозь слёзы и всхлипывания. - У тебя ещё осталось саке? – Хината опрокидывает опустевшую бутыль и в горло ей падает последняя капля.       - Держи, у меня осталось немного, - он протягивает ей ёмкость, и она с наслаждением делает большой глоток. Не справившись с крепостью напитка, Хината давится алкоголем, отчего начинает сильно кашлять.       - Не спеши ты так, делай маленькие глотки, - он с усилием отбирает у неё бутыль и легонько постукивает по спине, - как малое дитя.       - Аааа, Неджи-нии-сан, ты полная з-з-задн..., - не успев договорить, Хината разразилась громким плачем. Крупные слёзы скатывались по её щекам, капая на лиловое платье, она закрывает руками лицо, пытаясь скрыть свою позорную слабость. – Я-я, не плакса. П-просто, т-ак скучаю, - обхватив колени руками, она стала раскачиваться, методичными, повторяющимися движениями успокаивая себя.       - Скучать это нормально, - запнувшись, тихо говорит он, - я тоже скучаю, - приобняв её Саске старался поддержать её поглаживаниями.       - По Неджи-нии-сану? – удивленно она приподнимает голову со своих колен, слёзы застыли на её щеках и Саске поспешно стёр их.       - Я скучаю по нии-сану и родителям тоже, - в её глазах он видел не только удивление, но и боль, приправленную печалью. Возможно это была лишь игра света, но Саке казалось, что он смотрит в отражение собственных глаз, пусть они и были цвета утреннего тумана, ну и пусть в его глазах пылал огонь разочарования и отчуждения, в эту минуту он чувствовал с ней родство души. Хината преданно смотрит ему в глаза надеясь услышат продолжение. – Хм, я потерял родителей, когда мне было около пяти лет, - сделав глубокий вдох Учиха подбирал слова, чтобы продолжить, однако Хьюга вмешалась, сбивая поток его мыслей.       - Моей мамы тоже не стало, когда м-мне было пять. Был ли оте.., - она словно подавилась словом, но после прерывистого вздоха, продолжила, - отец, хоть, когда-то мне отцом, я не помню. О-он слишком сильно страдал, а я с-слишком сильно похожа на м-маму, - утроив свою голову на обхваченных руками коленях Хината ждёт откровенней со стороны своего ночного собеседника. Её речь стала внятнее, алкоголь немного выветрился и Саске не был уверен, стоит ли откровенничать с человеком, которого толком и не знаешь. Но атмосфера располагала и давно накопившаяся боль, и невысказанность давили изнутри.       - Мама, для меня она была рассветом, началом, вдохновением. Та что с утра разбудит, обнимет и ты уже счастлив, полон сил и надежд на новый день. Отец, был похож на закат, острый и неожиданный, особенно в детстве, когда время летит слишком быстро. Он был строгим, часто сравнивал с меня с братом, так же, как и мы на закате дня сравнивает прошедший день с предыдущим. С мамой и братом было проще, но и отца я люблю, тоже, - Учиха допивает оставшиеся крохи саке, на душе паршиво. Воспоминания давят, со страшной силой или же это Хьюга давит на него своим нечитаемым взглядом.       - А знаешь, ты прав. Ты сравнил родителей с восходом и закатом, они разные, но очень важные для нас люди. Я называла маму весной, а отца зимой. О-отец холодный, но при этом прекрасный человек, как и погода зимой может быть холодной, но снег что укрывает землю прекрасен, как свежесть прохлады, - уголки её губ приподнялись, рисуя на лице слабую улыбку, её тихий голос успокаивал, приковывая к себе внимание.       И почему он раньше не попытался с ней подружиться, интересно, как сложилась бы его судьба, если бы в их команде была она, вместо Сакуры. Нет, он не жалел о том, что Сакура была в седьмой команде, но если бы с ними была Хьюга, Саске уверен всё сложилось бы иначе. Они бы смогли стать друзьями ещё тогда, может он даже помог бы ей стать ближе с Наруто или же ещё у него появился бы тихий и застенчивый друг, который понял бы его желание просто побыть в тишине. Но Сакура и Наруто это два сумасшедших источника энергии, с которыми всегда было весело и шумно, за их криками он вечными стычками он парой не слышал собственных мыслей, что, кстати говоря, было не так уж и плохо.       Харуно хоть и была девушкой, но была не из тех, кого хочется оберегать и защищать, она достаточно сильна и создавала образ воинственной девушки амазонки. По правде говоря, в Саске чаще просыпалось желание спрятаться от блеска её зелёных глаз, не предвещавший ничего хорошего для врага. А Хината, она не была слабой, но её стеснительность и робость, создавали ей образ ямато-надэсико, покорная и тихая женщина, которая слышит тебя, пробуждая желание оберегать и защищать. Она стремится быть выше или же оказаться с тобой наравне, ей движет стремление оберегать, то чем дорожит, лишь, поэтому она готова становить сильнее.       Может именно поэтому Саске сейчас здесь пытается уберечь её от холодного порыва ветра, что норовит украсть слабый румянец с её щек, который только успел проявиться. Хината доверчиво смотрит ему в глаза, ближе придвигаясь в поисках тепла. Она искала тепло не только от холодного ветра и прохлады ночи, ей нужно было согреть душу добрыми словами поддержки и понимания. На удивление Саске удалось помочь ей, девушка больше не плакала, не смеялась в пьяном бреду, была спокойна и уравновешенна.       Её большие глаза были прекрасны глаза, Учиха всегда считал цвет глаз клана Хьюга идентичным, серым и невзрачным, мёртвые глаза холодных Хьюг. Глядя в глаза Хинаты, Саске понимает, что ошибался, радужка её глаз была отнюдь не серой, она имела иной оттенок.       - Чертополох, - бормочет он вслух, сам того не подозревая. Саске задумчиво потирает подбородок и поспешно отводит взгляд, когда понимает, что сказал лишнего.       - Что? – с удивлением спрашивает она.       - Ничего, мысли вслух, - Саске отмахивается, вставая со своего места, оставляя плащ на собеседнице. Он разминает мышцы спины, которые затекли от долго сидения в неудобном положении.       - Ты сказал чертополох, почему? – девушка встаёт вслед за ним, протягивая ему плащ. Саске забирает плащ, размышляя о том, стоит ли говорить правду. Он был немного пьян, но всё же понимал, вряд ли молодой девушке понравится, если её цвет глаз будут сравнивать с чертополохом. У женщин ведь всё сложно, непонятным образом это сравнение она может применить на себя, словно это она колючая и дикая.       Пока Учиху раздирали сомнения, Хьюга подняла свою куртку и отряхнула, что мало помогло ей избавиться от коричневого пятна. Смирившись с тем, что в приличный вид куртку не привести Хината надела её такую, какая есть. Пока они говорили о семье и душевной боли, время перевалило за полночь, улицы давно опустели, так что ввряд ли кто-нибудь заметит ее в таком виде. Да и какая разница, у Хинаты были заботы и поважнее. Кстати о заботах…       - Не скажешь? – она прячет замёрзшие руки в карманы и, опустив взгляд, ковыряет носком ботинка землю.       - Твои глаза, - он смотрит на неё и их взгляды встречаются. - Точнее, их цвет, похож на цвет чертополоха, что цветёт в июне, начало лето, когда цветки только начинают раскрываться. Раньше я думал, что у всех Хьюг они серые, - порыв ветра развивает его волосы и, воспользовавшись моментом, он отводит взгляд, чтобы убрать назойливые волосы с лица и надеть плащ.       Тишину нарушает их дыхание и треск дерева где-то в глубине леса, ночная птица перелетела с ветки на ветку и кладбищенские фонари издают треск электричества.       - Я раньше не замечала этого, - шепчет она.       - Я не хотел тебя задеть, просто этот цвет, он необычный и ..., - парень смущено ерошит волосы на затылке, а после, осознав, что дурную привычку перенял, от лучшего друга отдёргивает себя.       - Мне совсем не обидно, мне приятно. Спасибо Саске-кун. Мне нужна выпивка, ты со мной? - она шлёт ему воздушный поцелуй, убегая с кладбища. Ошеломлённый Учиха стоит прикованный к земле, словно его поразило молнией. Он смущён, удивлён. Может Хината и не была так уж и пьяна как ему изначально казалось. Но куда она убежала? Снова за выпивкой, в таком состоянии? Он может уйти домой и забыть обо всём, но правильно ли это будет, оставлять ночью девушку одну, с горячим желанием напиться? Но она ведь шиноби, и может постоять за себя. Однако, в их деревне не мало таких же шиноби и не все столь порядочные как его друзья. Терзаемый сомнениями, Саске поднимает пустые бутылки от саке, бросая их в урну на выходе с кладбища. Точно определив её место нахождения, он направляется к круглосуточному магазину.        Хината кокетничала с продавцом, упрашивая того продать выпивку в долг.       - Я таакая глупышка, совсем забыла кошелёк. А пить хочется, ну пожалуйста, - она мило дула губки, поднимая томный взгляд из-под ресниц.       - Ооо, для вас юная леди, что угодно. Проходите ко мне, тут за прилавком сами сможете выбрать что пожелаете, - молодой парнишка протирает сонные глаза, сладостно облизывается, рассчитывая на приятное времяпрепровождение в компании юной особы.       Хьюга словно ничего не подозревая проходит за продавцом, Саске наблюдал за этой сценой издалека, быстро преодолев расстояние, оказался рядом с прилавком. Считанные секунды спасли магазинчик от полного уничтожения, тогда как Хината как ни в чём не бывало вышла к нему на встречу.       - О, ты уже здесь? Гляди, сколько выпивки я взяла, - она поднимает увесистый пакет, в котором было около шести бутылок с саке и прочим алкоголе.       - Ты что? – он с непониманием таращит свои глаза, неуверенный в том каким образом ей досталась выпивка, - я расплачусь, подожди здесь. – Он хотел зайти в магазинчик и всё выяснить, но девушка преградила ему путь.       - Не нужно, я сама завтра всё выплачу. Никаких проблем, - она стоит, расставив руки в сторону, будто это действительно может хоть как-то остановить Учиху. Он хмурит брови и пристально вглядывается ей в глаза. Уголки её глаз были в причудливых еле заметных узорах, не будь Саске Учихой и по праву лучшим шиноби не обратил бы на это внимание. Но он пару минут назад разглядывал её лицо на кладбище и уверен, что этих узоров не было, видел мелкие шрамы и был уверен, что будут следы от бьякугана, которые он не обнаружил, однако сейчас.… Спустя секунду он всё понимает и когда, обернувшись, видит бледное лицо продавца, что трясущимися руками стирал пот со лба, Саске ехидно улыбнулся. Ещё одно открытие, сделанное им за сегодня, Хината не только красивая, но и опасная девушка, которая умеет добиваться желаемого.       - Пошли, я хочу заглянуть к монахам. Тебе там понравится, - она тянет его за собой, - наверно, - в конце концов, тихо добавляет она.       И он идёт ведомый этой маленькой женщиной в неизвестном направлении. Они идут по мрачной тропинке в глуши леса, выпивая в комфортном молчании. Шаг Хьюга стал шатким и Учиха понимал, алкоголь вновь берёт над ней вверх.       - Эй, Хьюга. Держись ровнее, упадёшь, - он придерживает её, предотвращая падение.       - О, Саааске, - она опирается на его руку, прижимаясь щекой к предплечью.       - Ладно, может хотя бы скажешь куда мы идём? – он сбавляет темп, подстраиваясь под шаткие шаги Хинаты.       - Я же говорииилаа, к монахам, ага, - она кивает, подтверждая верность своих слов.       - Хорошо. Тогда следующий вопрос. Зачем мы туда идём?       - Хмм, - задумавшись Хината останавливается, - я не помню, - её большие глаза, переполненные страха, устремлены на него.       - Может, тогда вернёмся обратно? – Саске отпивает пару глотков саке, разворачиваясь в обратном направлении.       - Нееет, - она тянет его за собой, не желая возвращаться в деревню, не посетив храм.       И он идёт за ней, рядом с ней, в конечном счёте Учиха понял в какой храм так рьяно желает попасть Хьюга и водрузив её себе на спину несёт сонное тело к восточной границе. Она то спала, то пела, а иногда рассказывала кое-что о себе.       - Я тоолстая, отпустиии, - стоило только Саске поднять её, как она неистово стала сопротивляться, стыдясь своего веса.       Её долгие невнятные просьбы отпустить её на землю не увенчались успехом и, в конечном счете, Хината смирилась. Парень всячески пытался доказать ей, что ему совсем не тяжело и она весит не больше недавно закончившего академию генина. Пусть это было и не чистой правдой, но она оказалась легче, чем он думал.       Когда они добрались до храма, стояла глухая ночь, храм освещался огнями, не видно ни души, что было ожидаемо. Усадив Хьюга на ступеньки, ведущие в храм, Саске почувствовал, насколько понизилась температура воздуха, пока Хината была за спиной, он грелся о тепло её тела. Придерживая девушку, он стал тихонько тормошить её, пытаясь аккуратно разбудить.       От Хинаты несло выпивкой, её волосы были растрёпаны, а одежда грязной и мятой, но Учиха не мог сдержать кривой ухмылки глядя на неё, такой тихий и незаметный человек открылся сегодня для него с другой стороны. Была ли причиной срыва девушки, нахлынувшие воспоминая о брате и войне, или же есть другие причины, размышлял Саске, при этом проводя своей грубой рукой по её щекам. На правой щеке прямо под глазом у неё был короткий шрам, ещё один он заметил на лбу, скрываемый за чёлкой, он лишь хотел разглядеть его, но стоило ему коснуться её чёлки, как Хината с закрытыми глазами попыталась, отмахнулась от него.       Отчего мир шиноби столь жесток, разве должны такие юные и красивые девушки страдать, изнывая от тяжких тренировок, должны ли они умирать на рассвете своей молодости? Женщины были созданы дарить любовь и радость. Но вот перед ним сидит не девушка, а смертоносное оружие, выращенное для уничтожения врагов и защиты своей деревни. Саске знает, лучше бы ей пахнуть выпечкой и лавандой, нежели грязью и кровью.       - Хьюга, проснись, - ещё одна попытка и Хината раскрывает свои сонные глаза, - мы пришли, - Саске указывает ей за спину на храм.       - Где мы? – с недоумением спрашивает она.       - У старого храма, ты настойчиво просила проводить тебя сюда.       - Не помню.       - Хьюга, чёрт тебя дери ты меня уже достала. Включай свою пустую голову и вспоминай, - Саске устало выдыхает, и тут же жалеет о своей несдержанности, так как Хината начала снова тихо плакать, - будет тебе плакать, ты шиноби или как? – от этого Хьюга стала плакать лишь сильнее. – Ладно, ладно. Успокойся, ну, - присев на корточки перед ней, поглаживая по голове и вытирая бесконечный поток слёз, парень старался её утешить.       - Я-я просто, не помню, - промямлила она, немного успокаивается и Саске убедился в правильности выбранных действий.       - Ладно, посидим здесь немного и пойдём обратно, если так и не вспомнишь, - он устало присаживается рядом с ней, протягивая пакет с выпивкой, Саске и сам немного выпивает, морщась от неприятного вкуса дешевого алкоголя.       Некоторое время они тихо сидят выпивая.       - Я н-не хочу замуж, - неожиданно выдаёт она.       - Пф, я тебя замуж не звал, - пожимая плечами, отвечает Саске.       Находясь здесь в глубине леса на окраине страны Огня Саске не хочет о чём-то жалеть, это было глупо тратить свои короткие выходные дни на пьянку и блуждания по лесу, но чёрт его побери это было весело. Он уже и не помнит, когда последний раз просто радовался жизни, совершая какие-нибудь шалости. Когда команда номер семь была только сформирована и они все вчетвером отправлялись на дурацкие миссии по спасению котов или сопровождению какой-то дурацкой птицы его это очень раздражало. Хотелось чего-то серьёзного, такой миссии, где можно было бы применить все свои силу и получить новый опыт, но Учиха слукавит, если скажет, что ему не было весело на этих миссиях, к тому же с ними был Наруто над которым можно подшутить и подразнить.       Саске с теплом вспоминает, те времена. К сожалению, он не ценил такие моменты, погруженный в пучину мести. Часто в голову ему закрадывается мысль, о том, что было, если бы не произошло резни клана, а родители Наруто не погибли, что если бы ещё давним давно люди забыли о мести и спокойно жили, не зная войны. Несомненно, война результат колоссального развития сил, расширение территории и появление новых техник в мире шиноби. Чего стоит лишь оставленное наследие от Второго Хогаке, на которого вечные войны оказали наибольшее влияние, холодный по рассказам человек, расчетливый и умный, желал лишь защитить свои земли и людей, что в вечном потоке воин искали спокойствия. Холодный расчёт говорит о плюсах всех сражений, а ноющая боль в сердце кричит, что предпочтительнее была бы тихая жизнь в кругу семьи.       Саске как и многие другие дети Конохи рано повзрослел и многое пережил. Ему было всего, каких то двадцать лет, но чувствовал себя так, словно отжил не один век, словно он Мадара прикованный к дереву и ждёт момента, когда сможет окрепнуть, встать. Но сможет ли? Вопрос, на который ответа у него пока нет, но уверен в скором времени всё должно измениться. Он и сам готов меняться. Он сидит рядом с девчонкой, которая совсем не славится взрывным или хотя бы весёлым характером. С академии он помнит, какой Хината была застенчивой, единственная кто не приставала к нему, она сидела тихо, не привлекая к себе внимания, когда отвечала во время урока, то часто заикалась, запиналась и ужасно смущалась, когда другие дети начинали смеяться и дразнить её. Ещё тогда Саске подумал, что она очень сильная, несмотря ни на что она продолжала свой ответ, проглатывая слова.       Ирука был хорошим учителем, поэтому старался приструнить балаган и обязательно хвалил Хинату за её старания и знания, от чего её щеки покрывались лёгким румянцем. Когда Саске впервые увидел этот новый оттенок розового цвета, он ему ужасно понравился, ему захотелось видеть его чаще. Для него это стало своего рода развлечением в скучные учебные дни. Однако рядом с ним и при взгляде на него её щеки лишь бледнели настолько, что её можно было бы потерять в сугробе снега, если бы не короткие волосы цвета ночного неба. Ему хотелось сблизиться с ней не только из-за дурацкого учащенного сердцебиения в груди, но и из-за ауры спокойствия и безмятежности, которая окружала её.       В их классе, по меньшей мере, было два гиперактивных ученика, с ними не справлялся даже Ирука-сенсей. Рядом с ней один из них, Киба Инузука сразу замолкал, ему хватало её тёплого взгляда, короткой улыбки и мягкого касания руки и тот остывал. Учиха надеялся, что нечто подобное она сможет провернуть и с Наруто, крики которого его раздражали больше всего, но у Бога были свои шутки на этот счёт. Именно рядом с Узумаки Хьюга решила краснеть, смущённо прятаться и падать в обморок. А когда он заметил цвет её щёк рядом с болваном, то и вовсе забросил все идеи узнать причины, отчего её маленькие ручки были покрыты шрамами и красными бороздами, ведь мягкая ладонь основная техника их клана, которая исключает получения трав такого рода на руках.       Разглядывая ладонь, которой Хьюга схватилась за него во сне в качестве опоры, воспоминания из детства всплывают в его памяти, возможно, тогда этот ребёнок больше нуждался в поддержке, нежели он или Наруто. Ему не хочется заведомо кого-то обвинять или упрекать, но уверен, причиной её неуверенности и вечно израненных рук был её отец. Он не склонен верить слухам, но слышал, что как-то тот довёл её до слепоты своими тренировками или то был её брат, он не помнит. Ему не хочется слишком много думать о том, что его не касается, тем более лезть в семейные отношения клана Хьюга, у тех были свои странные порядки.       Но алые щеки Хинаты не дают ему покоя, и он проводит по ним ладонью, оправдывая свой поступок, желанием проверить, не замерзла ли она, тщательно скрывая истину простого человеческого притяжения к чему-то прекрасному. Она тёплая и мягкая, кожа нежная, а запах лаванды, что всегда сопровождал её, сейчас смешался с запахом алкоголя и Саске ужасно жаль, что он не сможет сохранить этот нежный аромат цветов.       -Жаль, - прочистив горло, она говорит. - Жаль, нельзя воспоминания хранить в колбах. Запечатав крепко-крепко, а открыв погрузиться в них с головой, позабыв обо всём, - неосознанно Хината чуть сильнее сжимает предплечье Саске, он и не против. Учиха не знает, что ей снилось или что вспомнилось, и отчего она об этом заговорила, но тоже хотел бы сохранить некоторые воспоминания в укромном местечке, чтобы, когда совсем невмоготу, открыть тайник и погрузиться в другой мир.       - Ты же знаешь, что у меня необычные глаза, - говорит он, ловя её расплывчатый и непонимающий взгляд, - ладно, забудь. Не вспомнила, отчего притащила нас сюда? – приподнимаясь, Саске держит её за руки, помогая встать.       - Мы у храма? – осматриваясь, уточняет она, получив утвердительный кивок, Хината задумалась, прикусив нижнюю губу. Её легко было читать сейчас, Учиха не знает от того ли это что она много пила или от того что они вдали от всех, но он видел печаль, нерешительность и страх окрашивающий её глаза в более насыщенный цвет.       - Хочешь уйти? – тихо уточняет он. Словно освободившись от действия гипноза, она отрывает свой стеклянный взгляд от храма. Их руки всё ещё были сцепленные. И она аккуратно высвобождает свои, сцепляя их за спиной. Руки Саске свободно спадают вдоль его тела, повисая как обескровленные, пришитые вновь конечности.       - Нет, я пойду. Спасибо Учиха-сан, д-дальше я сама. Без вас я бы никогда не с-ммогла прийти сюда и отважиться на нечто подоообное, - не оборачиваясь, она неуверенным шагом поднимается по ступенькам и входит в маленький, освещённый по периметру огнями храм.       Саске не знает, чем он помог ей, разве что, в конечном счете, смог довести её сюда, не смотря на то что, когда они были практически у порога, она потребовала вернуть её в деревню и проводить в туалет. Усмехаясь этому воспоминанию, он разворачивается, собираясь отправиться домой. Хьюга казалась пусть и не трезвенной, но знающей, чего хочет, да и монахи, если что за ней приглядят. Он подбирает оставленные ими бутылки, и да, монахи, это же мирное население, что они могут сделать одинокой девушке. Девушке шиноби, исправляется себя Учиха.       Разум говорит, что это не его дело и ему пора валить, она сама ясно дала это понять, пусть и использовала его в очередной раз, однако он сам позволил, но сердце от чего-то не хочет мириться со сложившимися обстоятельствами, именно поэтому Учиха разворачивается и идёт в храм.       Территория храма была небольшой. Внушительный вид двухэтажному строению придавали высокие бетонные колонны, длинная широкая лестница и массивная крыша с длинным шпилем. Облупившаяся краска на стойках, ветви деревьев что проросли, преграждая свободный путь для прохода вовнутрь и одинокие огни, что погасали на мгновения от сильного порыва ветра, погружая всё вокруг во мрак, придавали некую таинственность старому храму, притягивая к себе.       Повинуясь воле случая, или же загадочной тяге Саске поднимается вслед за Хинатой. Оказавшись на пороге, он видит монаха в самуэ цвета индиго, сидящего к нему спиной на коленях молящегося перед алтарём. Не желая ему мешать, Учиха решил тихо найти свою ночную компаньонку, но ноги не слушаются его и он застывает, сделав лишь шаг в храме. Это не было похоже на действие какой-то либо из тех с применением чакры, тех, что обычно использовал клан Нара, но и не был парализующего действия страха. Что неизвестное не позволяло ему пройти дальше, то с чем он пока не понимал, как справиться. Ясно было одно, внутрь попасть было можно, ведь Хьюга как-то это сделала, исчезнуть в каком-то другом направлении у неё просто не получилось бы, лестница была одна и прошло не так много времени для того чтобы она могла тихо и бесследно скрыться в ином направлении в её состоянии. Сконцентрировавшись, Саске попытался найти источник её чакты.       - Здесь тебе это не поможет, - тихий голос с хрипотцой останавливает его. Встав, он сложил руки и поклонился алтарю, перед которым молился, после чего повернулся к Саске. Это был маленький худой старик с идеально выбритым лицом, отблески света огня плясали на его лысой голове. Его лицо выражало абсолютную безмятежность, словно он пребывал в гармонии с самим собой и миром.       - В нашем храме чакру использовать запрещено, дорогой мой друг. Это не то место где нужно применять свою силу, здесь сила лишь в служении и молитве, - подойдя ближе к парню, стал объяснять монах, - если ты здесь не для поиска умиротворения, или утешения, что же привело тебя сюда? – его глаза были такими маленькими, что создавалось впечатление, будто они закрыты. Но старый монах точно видел, где стоит Саске, и смотрел он на него так, словно сканер, изучая саму сущность его естества.       - Девушка, - подражая спокойному тону монаха, начал Учиха, - я ищу её, - нахмурив брови и скрестив руки на груди, он с нескрываемым недоверием ждал ответа.       - Но у нас в храме не водятся девушки, - смеясь, отвечал ему монах, - но даже если бы она была здесь, и смогла войти в храм, значит её место именно здесь, - лицо монаха исказилось злобным оскалом.       - Это уже не вам решать, мне нужно с ней поговорить или она пленница? – опустив руки, он сжимает кулаки, - мне бы не хотелось причинять вреда…, - удержав паузу, Саске смотрит на свои руки, из которых вот-вот вырвутся Тысяча Птиц и подняв свои глаза черные как мрак, что окутывает в самых жутких кошмарах, продолжает, - никому.       Маленький старик поднимает руки, признавая своё поражение. Он тепло улыбается, медленно направляясь в соседнюю комнату.       - С ней всё в порядке, это храм, а не темница, она может уйти, когда пожелает. Я позову её. И да, друг мой, твои глаза меня не напугают, у нас тоже есть свои способности, ничуть не хуже тех, которыми обладаете вы шиноби.       Стоило монаху скрыться, как давление исчезло, попробовав сделать шаг Учихе это удалось. Из этого следовало, что вся сила храма была от старика. Ждать пришлось не долго, Хината вышла вслед за монахом с тревогой и грустью глядя на Саске.       - Я буду молиться рядом, - тихо сказав, монах снова присел на колени перед алтарём.       Учиха недовольно смотрел на девушку, что неловко переминалась ноги на ногу перед ним, не решаясь первой заговорить.       - Учиха-сан, - сделав глубокий вдох, она решила разрушить тишину, что давила на уши, заставляя сильнее нервничать, - я вам благодарна, но дальше я справлюсь сама, - она низко опустила голову, словно провинившийся ребёнок просит прощения у родителя, ожидая сурового наказания.       Приподняв её лицо за подбородок, Саске заставил посмотреть ему в глаза.       - Чтобы ты не задумала, я уверен, это плохая идея. Ты устала и всё ещё пьяна, хоть и думаешь, что нет. Подумай об этом через пару дней и если решишь вернуться сюда, то я не буду тебе препятствовать, хотя бы потому, что снова будут, на какой ни будь длительной миссии, - он пытался улыбнуться ей, но вышла кривая ухмылка, которая, однако, понравилась Хинате. Она улыбнулась ему в ответ, и Учиха решил, что это молчаливое согласие, но то был поспешный вывод. – Идём домой?       - Вам нужно чаще улыбаться, совсем разучились, - она прячет свой тихий смешок за ладонью, отступая назад, она машет головой. – Я не могу вернуться, - пожимая плечами, говорит она.       - Почему? – серьёзно задаёт вопрос он.       - Я не собираюсь быть разменной монетой, - она скрещивает руки на груди и хмурит брови, произнося это, - это всё слишком сложно, неважно и не касается в-вас, - её руки спадают вдоль туловища, и она отворачивается, чтобы не видеть гримасу отвращения, которая отразилась на лице у Саске.       - Верно, - равнодушно отвечает Учиха, он намеревается уйти, но странное давление не позволяет ему покинуть пределы храма. Монах стоит прямо у него за спиной и читает странную молитву, с силой сжимая его руку. Саске не может сдвинуться, произнести хоть слово, словно стал одной из старых колон храма. И почему Хьюга бездействует?       Пришел в себя Учиха через пару часов, обнаружив себя в пустом храме, он не мог понять и вспомнить что произошло. Его голова ужасно болела, и он с трудом смог открыть глаза, всё тело ныло. Рядом с ним в бессознательном состоянии лежала Хината укрытая его плащом. По близости никого не оказалось и, решив, что всё выяснить можно будет позже, он поднимает девушку и уходит с ней домой.       Уложив Хинату на футоне, Саске отправляется в ванную привести себя в порядок, когда он выходит, то видит напряжённую силуэт, её хрупкие плечи подрагивали, словно она плачет, но ни слёз, ни рыдания не было. Хината со злостью сжимала свою накидку, которую как была уверена, забыла где-то в ресторане, во время посиделок с командой.       - Я собирался вернуть, не успел, - Саске проходит мимо неё, устало плюхаясь на футон. Прикрыв глаза, он пытался расслабиться и догрузиться в столь желанный сон. Краем уха он улавливает её тихие шаги по направлению к кухне, затем звуки выдвигающихся ящиков с разными приборами и инструментами. Если Хината и считалась тихим и спокойным человеком, то точно не сегодня, она яростно рыскала в поисках чего-то неизвестного и тихо ругалась, что заставило Учиху тихо посмеяться. Решил облегчить её страдания, он встаёт и направляется к ней.       Зайдя на кухню, оперевшись плечом на дверной косяк, Саске скрестил руки на груди и стал наблюдать за Хинатой, что стояла с активированным бьякуганом и ножом в руках. Саске часто видел, как девушки злятся, ещё с академии постоянно приходилось видеть гневное лицо Сакуры и Ино, позже с ним была Карин, что вечно кричала на Суйгецу. Злость по-своему уродовала их прекрасные лица, заставляя отпрянуть, но ярость на лице Хьюга заставляло его губы дергаться вверх, пытаясь снова научить мышцы лица улыбаться.       - Что ты пытаешься сделать? – интерес взыграл в нем, и он подходит ближе к ней.       Хината сидела на полу, пытаясь ножом разрезать ткань своей накидки.       - Я-я не знаю. Это чувство странное, внутри меня, будто всё горит, х-хочется что-то сломать или кого-то у-ударить. Это не нормально. А этот знак, - сделав глубокий дох, она подзывает Саске поближе и шепчет ему, - я его ненавижу. Он делает меня т-такой, - девушка показывает на себя, словно с ней действительно происходило нечто неизведанное.       Саске присаживается рядом с ней, и, забрав накидку, с которой она так ничего и не смогла сделать, сжёг её в чёрном пламени. Хината наблюдала за чёрными языками пламени с нескрываемым восхищением.       - Это чувство называется злость. Я могу научить тебя злиться, если научишь меня улыбаться, - его лицо исказилось недобрым оскалом. Хината лишь серьёзно кивнула.