Плод от моего воображения

Глава 1 “Когда летишь камнем с бешенной скоростью и азарт с удовольствием еще удушливее стягивает бледное горло, тогда исцарапанные заревом заката глаза ощущают тот экстаз- последний, пусть и кажущийся недолговечным мгновение – чувство бессмертия.” - Стефан расплылся в горькой улыбке, которая незаметно перелилась в насмешку. Я все время наблюдал за тем, как периодически во время разговора он встряхивал движением головы черные жесткие стриженные волосы, которые все время лезли ему на глаза. Его высокая философия не шла его обыденному юношескому нахальному лицу, но в те моменты, когда он рассуждал, его черты заострялись и по щекам редко всплывало что-то похожее на румянец. Около лавочки, на которой мы сидели стояла небольшая потрескавшаяся и вся иссохшая песочница в которой сидела девочка в розовом воздушном платье, наполовину утопающем в песке. Она возилась своими маленькими ручонками пытаясь что-то слепить из сухого песка. Заметив на себе взгляд моего соседа, она оставила работу и подошла к Стефану. Во время разговора он нервно теребил голубого полуслепого медвежонка, сползавшего с его коленей, щипая из его небольших дырочек пух. - Зачем ты ломаешь его? Он и так без глаза. Зачем? – глаза малышки округлились и казалось, тонкая пленка стекла вот-вот рухнет маленькими струйками. Мой сосед задержал руку над несчастным медвежонком и натянул привычную улыбку: - Он тебе так нужен? Я видел, у тебя полно таких плюшевых друзей. Он весь трухлявый, отдай его мне. – Стефан еще больше скрючился, и его улыбка терялась, уходя в копну копоти. Девочка сжала губы и с детской серьезностью посмотрела на него: - Нет. Он нравится мне больше них. Ты сожжешь его. – Бетти сверкнула мокрыми глазками и, схватив медведя зашагала в сторону подъезда, спотыкаясь на неровностях асфальта. Когда Бетти уже скрылась за дверью, Стефан начал медленно выпрямляться, видимо, настраиваясь на диалог. - Это лишь дело времени, когда она забудет его и выкинет. Люди испивают свою жизнь, а вместе с ней и жизни других, подсознательно выкачивая лишь выгоду. И это нормально. За бутылку чужого Хеннеси грех не отдать душу, жаль, что она этого никогда не осознает. – посидев молча с полминуты он встал и неторопливо зашагал по той же тропинке к подъезду. Лучи уже резали углы пятиэтажек и постепенно начали скользить по стенам. Я остался на скамье наедине со своими мыслишками. Дела шли как раз как никогда хуже и это наталкивало меня на идею. Маленькие предсказуемые рассказики и несколько незатейливых повестей уже давно перестали затрагивать сердца читателей. Они пресытились любовной беллетристикой и скучной прозой жизни. О Боже, как я их понимаю. Так посмотреть, наш век будто живет ограниченным лимитом гениев. Искусство теперь рассматривается как массовая культура, тогда грани между ней и пошлостью стираются. Это объяснимо, ведь пока ты сам не прочувствуешь своих персонажей, они так и останутся дешевками. Обессмертить искусство, пожертвовав при этом собой… Уже дома я почувствовал опасность мимолетности моей идеи. Я чувствовал, что разбегаюсь по стенам и волнующая судорога вот-вот улетучится. Там, где я сейчас, это вместилище моих страшных мечтаний и изощренных сценариев. Черное дерево моего квадратного склепа хранит выцарапанные сюжеты и именно здесь эта утроба порождает и мучительно умерщвляет героев. Эта идея настигла меня здесь и теперь она питает мое воображение. В детстве я недооценивал темноту шкафов и кладовых, они вызывали отторжение, создавая ощущение тесных мрачных объятий. Но теперь я ежеминутно нуждаюсь в этих тисках, откуда и рождается мое искусство. Ты не можешь написать ни одного гениального произведения, не прочувствовав все сам. Боль и наслаждение героев, их миры становятся вселенными, стоит только оторвать часть души. Это наделяет искусство бессмертием и смыслом. Глава 2 Сырость последних октябрьских дней казалось как-то особенно действовала на моего соседа. В такие дни он превращался в вечно брюзжащего старика, отрешенного от этого мирка и сопровождавшего своим храпом мои последующие ночи. Эта занимательная личность с тех пор знакомства производит на меня впечатление, его безумные высказывания и воспоминания будоражат мою душу, а философские диалоги сводят с ума. Последнее время у него вырываются нервные смешки, как только я завожу разговор о бессмертии. Он как будто что-то знает, но удерживается от удовольствия рассказать, как бы приберегая на потом. С недавнего времени семенящие и оступающиеся шаги заинтересовали меня. Они останавливались напротив моей двери и постояв недолго шаркали дальше по коридору. Запершись на день в квартире, я долго стоял у двери слушая шипящее прерывистое дыхание. Щель, что потрескала мою дверь выдавала огромные глаза девушки. В них не было ни любопытства, ни пошлости, они были металлические и казалось, с каждым разом они прорезали эту щель. Что-то сакральное или… скрытое под маской- мерзкое. Оно стояло там все чаще и даже когда я сидел в кресле, пытаясь не замечать ее присутствия, звуки похожие на всхлипы просачивались и раздражали меня. Проводя сырые дни в своем темном убежище я и не заметил, как у нас появился новый обитатель. Однажды мне все-таки пришлось покинуть свой уютный склеп. Спускаясь по лестнице и как обычно пребывая в каком-то своем дзене, я не сразу приметил те семенящие ножки, уверенно направлявшиеся наверх. Они скрылись за обгрызанной ступенькой и затихли. Не то чтобы новые жильцы этой коробки были редкостью, но не часто увидишь в таких заведениях миниатюрных и скользящих легкой поступью. В то время когда осень наконец бросала свои концы в воду мы довольно часто пересекались. Я заставал ее на пятом этаже в разгар их совместной фантазии с природой, когда те самые закаты прогибались под тяжестью звездного кита. Несмотря на поразительную схожесть, ее кисти добавляли какую-то свою тайну, которую мой любопытный глаз был рад заглотить. Ее черты гармонично сочетали остроконечность и мягкую наивность линий. При этом я не испытывал какой-то студенческой влюбленности. Это было приятное чувство осознания насколько прекрасное существо может быть здесь. Казалось, оно не было вымазано кислыми пороками и знакомый сосредоточенный кукольный взгляд приводил меня в дрожь. Каждый раз я исступленно следил и навязчиво пытался проникнуться ею. Несомненно, я не считал ее за человека. Бывают люди, на которых приятно смотреть, при этом отсутствует чувство похожее на любовь, это скорее ее блеклое отражение, жаль, что во мне оно проявляется так редко, его порой не отличишь от мании наркомана. Мнимая дистанция между мной и Казуко доставляла мне сладостные мучения. Одного взгляда со стороны мне уже не хватало и это выворачивало меня. Крипта сдерживала мои дикие припадки, но я понимал, что ее иссохшее чрево не выдерживает. Боль в кистях усиливалась и сдерживала меня. На некоторое время я был измучен и из-за этого ненадолго остывал. Глава 3 Огромный купол вечернего неба сегодня был особенно ярким, видимо пытаясь сохранить свои жалкие осенние остатки прекрасного. Долговязые сосны кололи своими верхушками зарождающуюся пыль. Своими кривыми фалангами они пытались скрыть еле видневшийся обветшалый некрополь. Протискиваясь сквозь корчащиеся деревья, я не переставал посматривать на ее чуть высохшие губы, я чувствовал, как сквозь них пробивалось ровное дыхание, чуть касавшееся моей шеи. Нет… Она не может просто увянуть. Бледные хрустальные ноги чуть содрогались, когда я наконец не удержался. Я видел, как в этих кукольных карих глазах блеснула последняя искра и задрожали блики. Ее кружевная рубашка обагрилась, и теперь ее теплая прекрасная кровь залила мои руки. Теперь эта вселенная принадлежит мне. Может это были последние сильные чувства ценителя божественного искусства. Материя, что разрывала меня изнутри высвободилась для свершения искусства. Это было мгновение. Мгновение, которое длилось вечность. Оно потрясло меня, опустошило и одновременно наполнило. Этот мир не был достоин принять ее. Он породил ее удивительную сущность для того чтобы умерщвлять. Лихорадка обхватила меня в свои тиски, когда я судорожно пытался сохранить ее бессмертие. Я понимал, что дольше оставаться было нельзя и напоследок пожирал эту сцену глазами и всем нутром, впитывая все детали. Когда я уже спешил по гладким ступеням подскальзываясь и пребывая в своем экстазе, все мои обостренные чувства заметили что-то похожее на шепот, который становился все различимее. - Такие как ты не могут существовать в гармонии в этом мире. Они убьют тебя, независимо насколько ты божественно изящна или человечески уродлива. – Юноша в черном костюме рядом с которым стояла девочка заметили меня и остановились. - Бедная Казуко… очаровательное создание для разрушения. Оно ей к лицу. – он нагнулся к застывшей девушке и прикоснувшись пальцами к окровавленной рубашке облизнул кончики. – Дабы обрести полноту жизни, людям всегда приходилось изрядно пострадать. - Цветок, что я посадила на чужой земле уничтожен. Я позволила сломать ее потому что захотела. Она моя.- Бетти посмотрела на Стефана будто в ней и было все провидение. Затем они прошли дальше и скрылись за царапающими ночную бездну корягами. Эпилог Подробности моей славы и дальнейших скитаний на сей раз не важны, как и последующие расследования. Жалел ли я о смерти Казуко? А что должен испытывать человек ? Наверняка что-то наподобие шока, страха раскрытия и самого акта убийства. К счастью или сожалению я не испытал ничего из этого, а наоборот. Тогда мое сердце выпрыгивало из груди, дыхание спирало, как у священнослужителя перед алтарем на кульминации службы. Мои руки и по сей день сохранили ускользающее ее тепло и безумную, сладостную судорогу божественной сущности. Но и вы, мои дорогие зрители, не можете хорошо поручатся за себя, что в будущем вас не настигнет подобие страсти и всепоглощения.