Приручить волчонка

-Сними… Он еле шевелил губами, но Брут всё понял. -Сними. Его взгляд, полный отчаяния, прошибал до глубины души. У Брута тряслись руки. -Не могу… Они сблизились с Бродягой за очень короткое время. А что им оставалось делать? Брут с медным браслетом на руке взял волчонка под опеку. Не то чтобы по своей воле, но Тесею он прекословить не мог. Он взглянул в окно: паника, истерики, массовый погром. Конечно, шутка ли: ведущий учёный города улетел вместе с “шайкой преступников и диссидентов”. Общественность возмущена. Плакаты “Купи крылья” демонстративно сжигают. Бьют витрины, кричат лозунги. Очевидно, преодолев купол, Икар нарушил поле действия браслетов, и теперь далеко не у всех агрессия подавлена. Но это всё дело времени. Брут прикрыл занавески. Он уже почти закончил совершенствовать систему управления браслетами, скоро на улицах станет тихо и спокойно. Все будут счастливы. Парень вздохнул и отвернулся от окна. Взгляд его упал на собственную руку. Медный браслет смотрится дивно. “Твоя судьба - серебро и медь,” - с горькой усмешкой подумал он. После объективного провала операции по устранению Икара, Тесей уже не захотел держать при себе такого ненадёжного золотого мальчика и превратил его в медного. Да ещё и скинул на него этого “овоща”. Действительно, зачем напрягать социальные службы города ради такого отброса, пусть лучше Брут в наказание с ним нянчится. И теперь они, два медных, связаны навсегда. Бруту, конечно, очень льстило, что ИИ посчитал его “ценным интеллектуальным ресурсом” и не подавил эмоции и мысли полностью, но иногда он завидовал Бродяге. Он бы тоже предпочёл лежать целыми днями и ни о чём не думать. Ведь даже медному браслету не удавалось подавить муки совести. Так Брут и Бродяга коротали свои деньки в однокомнатной квартире прямо рядом с мэрией. Брут кормил, поил и одевал своего подопечного, в общем, был ему родной матерью. А тот либо сидел на кровати, тупо пялясь в окно, либо спал. Брута раздражал его молчаливый сосед. “Поплатился, волчонок мерзкий,” - думал он, в очередной раз пытаясь напоить полумёртвого чаем. Да, Брут ненавидел изгоев за то, что они разрушили его идеальный мир. На Икара он злиться не мог. Не получалось. А на волков - пожалуйста. “Главная моя цель - не дать тебе, Изгою, сдохнуть, а всё остальное - не моё пёсье дело”, - говорил он Бродяге почти каждый день, но в ответ не получал даже волчьего оскала. Состояние было критическое. Чтобы как-то выплеснуть эмоции (благо сильно подавленные браслетом), Брут общался с Бродягой очень пренебрежительно: “Доброе утро, пёс!” или “Опять кормить тебя, тварь дрожащая? А сказать-то по сути и нечего, ха!” Действительно, Бродяга был несловоохотлив. Точнее, вообще словонеохотлив. За всё их совместное житьё он не сказал ни слова. Поэтому Брута ничего и не сдерживало в его выражениях, и они с каждым разом становились всё резче и резче. Но однажды он перешёл черту, и сам испугался этого. Бродяга ел суп, сильно засмотревшись в окно, и нечаянно опрокинул тарелку. Только что вымывший пол Брут рассвирепел: “За что мне это всё? Почему ты тогда не сдох в муках, как твоя мать?” Брут никогда не забудет этот взгляд. Не пустой, как обычно, не злой, не полный презрения, а жалкий. Именно жалкий. Бродяга смотрел на Брута. Он не плакал, но в его глазах читалось такое отчаяние, такая скорбь, такое чувство безысходности… Брут отшатнулся и отвёл взгляд. С тех пор их отношения изменились. Брут, наконец, почувствовал что-то человеческое по отношению к изгою. Ему стало его жалко. Чтобы хоть как-то скрасить его бедственное положение, он начал баловать волчонка вкусной едой, и всегда в ответ получал благодарный взгляд, который трогал его до глубины души. Брут не очень понимал интеллектуальные возможности Бродяги в таком состоянии, но он начал читать ему книги, показывать фильмы, обязательно со счастливым концом. Однажды они смотрели “Шоу Трумана”, и Брут заметил, что Бродяга смотрит не на экран, а на него. -Что случилось? - ласково спросил он и потянулся, чтобы застегнуть пуговицу серого кардигана на волчонке. Но тот вдруг поймал его руку, обхватил её обеими ладонями и прижал к себе. Брут застыл в недоумении и не знал, как реагировать. А Бродяга смотрел прямо ему в глаза и улыбался. Брут никогда не видел его улыбки. С тех пор он называл его только Персеем… -Персей, пойдём погуляем? Брут брал его за руку и вёл в парк. Очень медленно, шаг за шагом, они обходили все дорожки, рассматривали деревья. Бродяга улыбался. Он вообще начал чаще улыбаться. А его улыбка заставляла Брута чувствовать себя лучше. Они присели на скамейку. Птички пели, трава зеленела. Где-то далеко звучали сирены, но это было так далеко. И так неважно. -О, какие люди! - неожиданно из-за угла появилась женская фигура. -Лия? - Брут с удивлением вскочил. -П-п-привет… - он неловко протянул девушке руку. - А что ты тут делаешь? -Гуляю, как и ты! - дружелюбно ответила Лия, будто бы не заметив протянутой руки. - Ну как твой изгой? Не совсем ссохся ещё? Дааа, вид у него неважный, конечно, - она с ухмылкой взглянула на тихого и смиренного Персея. Брут обернулся на него. Поразительно, в первый раз он увидел ненависть в глазах волчонка, как будто в нём загорелась старая искра бунтаря, разрушителя оков. Испугавшись, что Лия тоже это заметит, Брут поспешил взять её под руку и отвести в сторону. -Знаешь, - продолжила девушка, - я думаю, правитель был не прав, обнулив тебя. Ты сделал всё что мог. Ну, немного дал слабину, но всё же решил все дальнейшие проблемы: улучшил браслеты, навёл порядок в городе. С каждым словом Брут настораживался всё больше и больше. Он совершенно не понимал, к чему клонит эта хитрая и беспощадная женщина, поэтому ничего не отвечал. -Так на тебя ещё и эту тварь повесили, - Лия махнула рукой в сторону Бродяги. -Так вот, ты же меня знаешь, я поговорила с Тесеем. Вернуть тебе золотой статус он, конечно, не готов, зато предложил избавить тебя от назойливого соседа. У Брута внутри всё похолодело. В последнее время забота о Бродяге - это единственное, что вносило в его жизнь какой-то смысл. А теперь его хотят лишить и этого. -Вы хотите забрать Пер… Бродягу? - как-то потерянно пролепетал он. - Да, и поместить его в изолятор, поставят ему помпу с глюкозой, чтобы жизнь поддерживать, и пусть там мается чем хочет. Брут видел изоляторы. Маленькая комната с белыми мягкими стенами. И ничего больше. Ни окон, ни дверей. Даже недолгое пребывание там начинало сводить с ума. Дрожь пробежала у него по телу. -А может, не надо? Мне совсем не сложно с ним нянчиться. Лия удивлённо подняла брови. -Ты не хочешь от него избавиться? Ха, если б он мог говорить, я бы подумала, что ты с ним в заговор вступил. Да зачем он тебе? -Просто не хочу, чтобы он занимал Изолятор, зачем Полису тратить на него ресурсы? - быстро оправился Брут. -А, вот оно что…- облегченно произнесла Лия, - Теперь узнаю старого Брута! Да ты не волнуйся, он тебя отвлекает от твоих занятий наукой, ты своей работой компенсируешь весь ущерб Полису, даже превзойдёшь его! Она подняла руку и потрепала Брута по волосам. -Ты же у нас хороший мальчик! Так что решено! Через несколько дней мы свяжемся с тобой и заберём его. -Хорошо, я понял… Им оставалось провести вместе всего несколько дней. Брут завернул помывшегося Персея в пижаму и уложил в постель. Тот смотрел на него голубыми глазами так нежно, так преданно. У Брута всё сжималось внутри от этого взгляда. Нет, он не мог бросить его, оставить одного в и Изоляторе. Это жестоко, бесчеловечно! Неожиданно Персей вытащил руку из под одеяла и дотронулся до руки Брута. Того как током ударило. -Пора спать, - глухо произнёс он, снова укрыл волчонка и отправился на другой конец комнаты к своей постели. Но в эту ночь ему не спалось. Последний раз он испытывал такие эмоции перед предательством Икара. Только тогда он пытался оправдать себя, он злился на Икара за его упрямство, он убеждал себя, что дал ему шанс не улетать. А теперь злости не было. Он просто чувствовал себя чудовищем, отдающим беззащитное существо на растерзание властям. Это ему они говорят, что поместят Персея в Изолятор, что ему будет там комфортно и хорошо. Но Брут знает, как это происходит: случается утечка газа и бац - в Изоляторе уже никого нет. А нет человека - нет проблем. Бруту очень хотелось зарыться лицом в подушку и заплакать, но он не мог - браслет не позволял. Он встал и принялся расхаживать по комнате, чтобы хоть немного успокоиться. Совершенно забыв, что Персей находится здесь же, Брут пересекал пространство из угла в угол, пока не заметил своего соседа. Он проснулся и сидел на кровати, вопросительно глядя на растрёпанного и безумного друга. -Я, да я так, не спится, - засмущался Брут и почти бегом устремился к себе. Рухнув на постель, он отвернулся к стене и сделал вид, что пытается заснуть. Но спиной он чувствовал этот пристальный пронзительный взгляд. Кто-то коснулся его плеча. Брут вздрогнул от неожиданности и обернулся. На краю его кровати сидел Персей и очень нежно смотрел на него. Он снова поднял руку накрыл ей ладонь Брута, будто говоря: “Всё хорошо, я с тобой”. Тот задрожал всем телом. Он всё ещё не плакал, просто дрожал. Он больше не мог вытерпеть этот взгляд и снова отвернулся к стене. А Персей так и держал его за руку… Наутро Брут открыл глаза. Как и когда он заснул, вспомнить не удавалось, но теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Брут потянулся и решил перевернуться на другой бок, но встретил неожиданное препятствие. Рядом с ним спал Персей, очень мило сложив руки под голову. “Ха, вот был я в золотом статусе, так просыпался с красивой девушкой, а теперь вот,” - подумал Брут и легонько ткнул Персея в плечо. -Вставай, Перс, будем завтракать! Тот открыл глаза, улыбнулся и послушно сел на кровати, поправляя кофточку на себе. “Ну каков павлин!” - усмехнулся про себя Брут. На душе всё ещё скребли кошки, но теперь он принял решение: нужно провести эти последние дни с Бродягой так, чтобы они запомнились им обоим на всю жизнь. Правда, Брут потом долго вспоминал их прогулки, катание на колесе обозрения, где Бродяга, испугавшись высоты, вцепился в его руку, а тот стебал его: “Значит, на колесе обозрения страшно, а на крыльях без ограничений не страшно?” Они обошли все самые топовые рестораны Полиса, заказывали самые странные блюда. Официанты странно косились на двух медных: обнулённого и юродивого, но обслуживать не отказывались. Но больше всего Бруту запомнился их поход в кинотеатр. Шла какая-то глупая романтическая комедия, но Персей, видимо, расчувствовался и положил Бруту голову на плечо. Тот чуть не выронил ведро попкорна, но сдержался. А потом и вовсе приобнял Персея за плечи. Так они и сидели вдвоём, не замечая ни фильм, ни людей вокруг. -Говорят, ты тут не на шутку разгулялся со своим дружком, - Лия бесцеремонно бросила своё пальто на диван и уселась на кресло. - Я, - попытался было ответить Брут, но девушка прервала его. -Не нужно, всё ясно: скрашиваешь его последние деньки. Всё-таки Тесей прав, ты слишком чувствителен для госслужащего, но ничего, ты учёный, тебе можно. В общем, заберут его завтра вечером, часам к 8. Так что собери его вещички и отдавай с поличным. Сразу в комнате места больше станет. Завтра в 8. В висках Брута пульсировало. У них осталось чуть больше суток. -Да, конечно, я всё сделаю, - он попытался изобразить на лице улыбку, но у него плохо получилось. -Брут, миленький, ты что, настолько к нему привязался? - Лия обошла его сзади и приобняла за шею. - Да наплюй ты на него, это же Изгой, пусть и останется изгоем в Изоляторе. А ты достоин большего! -Чего большего? - с грустной улыбкой спросил Брут. -Благосклонность правителя постепенно возвращается, я уверена, пройдёт немного времени, он тебя повысит и ты займёшь место этого предателя, как всегда и мечтал, ну? Не грусти! Брут слушал эту слащавую речь, и ему становилось противно: от Лии, от этого города, от самого себя, наконец. -А когда тебя повысят, - мечтательно продолжала девушка, - Мы с тобой… Я же всё ещё нравлюсь тебе? Мы, наконец-то, сможем построить свой идеальный мир, чем же не счастье? И никакие крылья для этого не нужны! Брута как ножом по сердцу полоснули. Всего лишь год назад он бы всё отдал, чтобы услышать эти слова. Но теперь… -Спасибо, Лия, что всё рассказала, - он резко встал со стула и повернулся к девушке. -Но сейчас мне нужно будет идти. Если хочешь, можешь посидеть с волчонком… -О нееет, - Лия тоже засуетилась, - тогда и я, пожалуй, пойду. До свидания, Брут, завтра в 8! Дверь захлопнулась. Брут упал в кресло и обхватил голову руками. “Завтра в 8!” - звенело в голове так сильно, что хотелось кричать. -Сними… Брут от неожиданности поднял голову. Персей сидел перед ним на коленях и протягивал вперёд руку. Медный браслет казался достаточно большим на худом запястье. -Сними… Брут не верил своим ушам. С тех пор, как ему надели браслет, Бродяга никогда не говорил. -Сними… Он еле шевелил губами, но Брут всё понял. -Сними. Его взгляд, полный отчаяния, прошибал до глубины души. У Брута тряслись руки. -Не могу…