Приручить волчонка

- Мне уже надоело выбирать, что лучше: суп из кабана или крылья с ограничением в 20 метров, давай нормальный вопрос! Правда! - Хорошо, -Брут наморщил лоб, стараясь что-то выдумать. Но ничего более интересного, чем вопрос , мучивший его со вчерашнего дня, он не придумал. Пришлось набраться смелости и проговорить: - Напомню, что ты обещал не убивать меня, пока мы находимся в этом шалаше. Так вот, что это за парень, Орфей? Бродяга нахмурился. Брут испугался. “Зря я задал этот вопрос. С Бродягой шутки плохи. Одно неверное высказывание и…” - при воспоминании ножа у горла, у Брута зачесалась шея. - Я отвечу, - Бродяга отвёл взгляд, - мне уже терять нечего. В общем, Орфей был… Ну…Короче, мы любили друг друга. Брут остолбенел. Он ожидал ответа по типу: “Мы были друзьями, но потом стали врагами” или “Мы росли вместе, но потом он случайно убил моего любимого муравья…”, но явно не такого признания. - Ну чего ты замер? - Бродяга пытался скрыть своё смущение, - Да, я не по волчицам, а по волкам. Так вышло. Таким родился. Таким вырос. Брут молчал и не знал как реагировать. Его обычная схема поддержки: “О, круто, я так рад за тебя!” в этом раз звучала бы странно. - А, вы… Вы встречаетесь, да? - сумел он выдавить из себя. - Уже нет. Но встречались. Ещё вопросы есть? - Твоя очередь, - ответил Брут и призадумался над полученной информацией. - Хорошо, правда или действие? - Бродягу воспоминания погрузили в мрачное состояние. - Правда! - ответил Брут, не желая больше лаять перед Бродягой на четвереньках. - А что у вас с этой, как её…Лией? - У нас? Ничего, мы друзья! - мгновенно смутился Брут, -Хорошие друзья! - Да? А мне так не показалось! - Бродяга вопросительно взглянул на Брута. - Ладно, - сдался тот, - она мне нравилась! - Ах вот ты какой, оказывается! - усмехнулся Бродяга, - Не такой уж белый и пушистый! Девушку друга уводил! Вот это да! Не ожидал от тебя! Брут покраснел ещё больше. По факту, он никогда не пытался увести Лию у Икара, но всегда этого жаждал. До так называемого “отлёта”. С тех пор всё изменилось. - Ну что, до сих пор мечтаешь о ней? Она правда красотка, ничего не скажешь! - и Бродяга заискивающе подмигнул Бруту. Тот готов был провалиться сквозь землю. Тема с Лией была больная. - Всё это уже в прошлом! - отрезал он. - Конечно, в прошлом! Ты теперь волк, а она собака, вы слишком разные! В свою конуру ты уже не вернёшься… - Да не в этом дело! Она… - Брут сглотнул. - Она манипулировала мной, заставила снять браслет… А потом… Ну ты сам знаешь… Брут весь похолодел. Он только что признался, что снял Лие браслет. А ведь именно после этого ей сорвало крышу. Теперь у Бродяги есть все поводы его убить. И Брут даже не будет сопротивляться. Но Бродяга никак не среагировал. Казалось, его уже не волновало, кто кому снёс крышу и зачем. Ведь ничего уже нельзя изменить. - Знаешь, - после некоторого молчания заметил Бродяга, - что нас объединяет? Мы оба сами порушили свою жизнь. Собственными руками. - Что ты имеешь в виду? - не понял Брут. - Высоту! - ухмыльнулся Бродяга. - Я слишком высоко взлетел и слишком больно теперь падать… У меня ведь не осталось ни одного близкого человека… Он помолчал. Брут внимательно смотрел на него. - Я ведь с Орфеем тоже не хорошо расстался, - продолжил Бродяга. - У нас был по-своему идеальный мир. Но он разрушился, когда я решил уничтожить ваш идеальный мир! Орфей любил меня, но был против терракта. И я вырезал его из своей жизни! - Так просто? Но ты же любил его! - воскликнул Брут в недоумении. - Ты даже не пытался восстановить своё счастье? - Ну как любил… - отмахнулся Бродяга. - Он - любил, а я… Я любил, чтобы меня любили! Я сильно его ранил, наверное… Брут призадумался. Он уже почти поверил, что Бродяга способен чувствовать и любить, но теперь все его надежды рушились. Кажется, собственное эго для Бродяги всегда было на первом месте. Что и требовалось доказать. - Ты, наверное, думаешь, что я бессердечная тварь, - Бродяга будто прочитал его мысли, - но я думаю, что способен чувствовать. Я верю в это! Просто Орфей - не мой человек! - А кто твой человек? - вырвалось у Брута. Бродяга замолчал и серьёзно посмотрел на Брута. - Пока не знаю, - ответил он после недолгой паузы, - но есть идея! Не успел Брут обдумать странный намёк Бродяги, как ощутил на своей шее чужую руку, а на губах жаркий и сухой поцелуй. Кажется, он видел такое в старом кино, в одной из забытых картин: два мужчины в тесной палатке, уединенно стоящей на какой-то горе, начинают будто бы драться. Они встречаются взглядами. Один хватает другого, переворачивает на живот, расстёгивает ширинку. И дальше быстро, сухо, жёстко, без прелюдий. Брут закусывал губу, чтобы не кричать, ведь кто-то может услышать. Получалось только тихонько стонать. Как бы сказал Бродяга, поскуливать. Он цеплялся руками за шкуры, лежащие на полу, запуская пальцы в длинный мех, как будто пытаясь выкарабкаться из сложившейся ситуации. Но он не хотел выкарабкиваться… Бродяга работал быстро и точно. Как машина. Сразу видно, профессионал. А вот у Брута такое в первый раз… Больше боли - больше наслаждения. Сейчас это было верно, как никогда. Сегодня Бруту нравилось чувствовать себя слабым, беспомощным, зависимым от того, кто над ним. Кто сверху. Бродяга закончил. Пару секунд, и Брут его догнал. Он так и остался лежать на животе, не в силах даже подняться и одеться. Бродяга рухнул рядом с ним. - Ну что, понравилось? - он наклонился над головой Брута и легонько прикусил его за мочку уха. - Ай! - вскрикнул тот от неожиданности. - А, значит так - больно, а так - не больно, - рассмеялся Бродяга. -Признавайся, были у тебя такой же хороший мужик, как я? - Признаться, ни хорошего, ни плохого не было, - выдохнул Брут и с трудом перевернулся на спину. - Да? И даже с Тесеем, ни-ни? - Да пошёл ты! - у Брута не было сил злиться. Он медленно растекался во все стороны, в голову стукнула эйфория. Бродяга понял, что от любовника пока лучше бы отстать, и лежал молча. Немного придя в себя, Брут снова задумался: как в Бродяге умещаются целых три личности: маленький, кроткий волчонок, которого хочется пожалеть, дерзкий и агрессивный волк, которого хочется бояться, и властный, страстный любовник, которого просто хочется… Волчонок снова прервал его мысли. - Ты это, штаны хоть надень, а то зайдёт кто-нибудь… Брут спохватился и натянул брюки. Снова повисла неловкая тишина. - Ну что, ещё сыграем в правду или действие? - предложил Бродяга. - Я думаю, не стоит… - Почему? Когда мы стали так близки, спектр для выбора действий расширился… - Сразу видно, пёс: языком хорошо работаешь! - проговорил Бродяга после нескольких раундов. Довольный и взъерошенный Брут утёр губы и потянулся за футболкой. Голова немного зудела: Бродяга умел крепко схватить за загривок… За волосы! - Стой, стой! Ты что, одеться решил? - и Бродяга выхватил футболку у него из-под носа. - Рано ещё! А вдруг я действие выберу? - Вот ты тогда и разденешься, - рассмеялся Брут и попытался выхватить свою одежду из цепких лап, но Бродяга резво отскочил. Брут грохнулся лицом прямо на пол. - Ах ты волк проклятый! - От пса слышу! Брут перевернулся на спину и уже хотел встать, но на него запрыгнул Бродяга. - Сегодня ты целый день мой! Я тебя заполучил, я тебя и не отпущу! - прошептал он и горячо поцеловал.Брут страстно ответил на поцелуй, нещадно цепляясь за футболку на спине Бродяги. - А знаешь, кажется, я уже готов! - проговорил вдруг волчонок и сорвал с себя футболку. - Да ты просто сексуальный тиран, остановись! - Брут умоляюще посмотрел на любовника, но того уже несло. Он стянул с себя и Брута остатки одежды и резко вошёл в него. - Аааа, - вырвалось у того с придыханием. -Тише, услышат! - прошипел Бродяга, но не остановился, так что Бруту снова пришлось стиснуть зубы и молчать. Но на этот раз он мог видеть его глаза: полные безумия и страсти, но где-то в их глубине таилась ласка и любовь. Брат видел это. Или желал видеть. И вот, они снова валяются на шкурах друг напротив друга и смотрят друг другу в глаза. Обворожительно. Невероятно. Чудесно. Кажется, Брут влюблялся. Или уже влюбился. Он и сам не понимал, но так хорошо ему не было никогда. Очень некстати снаружи послышался шум. Что-то ломалось, кто-то кричал. - Одевайся! - шикнул Бродяга и стал шариться по полу в поисках одежды. Лишь только парни напялили на себя все тряпки, в шалаш ворвался Орфей. - Парни, беда! Конвой из Полиса!