Запретный плод фантазий

Крепкая рука легла на худенькую талию и чуть сжала мягкий бок. Удивлённый и осторожный вздох был усладой, но хотелось большего. Чтобы… Чтобы личико было помечено алой помадой и следами клыков. В глазах плескались жгучее желание и покорность. Томно вздыхая, но робко отворачиваясь, она умоляюще просила её… «Пожалуйста, мамочка...» — Мне не нравится, как ты играешь — раздражённо сказала Арлекино, убрав руку и чуть толкнув. С удовольствием она смотрела, как танцовщица потеряла равновесие и упала. Не спеша обойдя девушку, женщина чуть наклонилась и грубо схватила Фурину за подбородок, заставляя поднять голову. Ах, эти прекрасные, испуганные как у зверька, глазки! — Ты упала. Снова — как-то задумчиво протянула Арлекино, чуть повертев чужую голову. Эта трусишка не посмеет пискнуть, что директриса в этом виновата. — Простите, директор… — в уголках глаз скопились хрустальные слезинки. Чтобы слёзы текли ручьём, а тельце вздрагивало, когда тёплый язык слизывал с щёк капельки и смаковал солёный вкус отчаяния и страха... — Старайся больше. Ты слишком слаба — Арлекино отпускает подбородок, выпрямляется и разворачивается. По залу гулко разносится стук каблуков. — Чего Вы хотите? — гневно спрашивает Фурина, поднимаясь с пола. Арлекино удивлённо останавливается и оборачивается. В морских глазах не было привычного страха – лишь смелость и непонимание. Такая перемена только раззадорила, заставляя ещё больше желать подчинения. Женщина стремительно направилась к девушке, встала у неё за спиной, положила правую руку на плечо и склонилась над левым ушком. — Я скажу, чего хочу. О, тебе это понравится — Арлекино дунула на шею, отчего Фурина вздрогнула и обернулась, чтобы посмотреть в тёмные глаза. — Хотите мучить меня? — осторожно предположила девушка. Чтобы чёрно-красные ногти уходили вглубь девственного нутра медленно, с трудом. Из наглого ротика вылетало лишь мычание, так и не ставшее криком или стоном... — Верно. Атласная чёрная лента ляжет на твои глаза – она будет крепко-крепко привязана, обостряя чувствительность к касаниям — женщина повернула чужую голову и накрыла своими руками синие глаза. – Медленно-медленно я буду снимать с тебя одежду и вести пальцем по твоему детскому телу. Арлекино убрала одну руку и провела ею по шее, с удовольствием отмечая, что кончики ушей порозовели. — Вы говорите ужасные вещи! — воскликнула Фурина, но всё же не отошла, хотя спокойно могла. — Я даже не начинала. Свяжу твои руки и буду бить по ним, если будешь непослушной девочкой — от шеи рука прошлась по плечу, локтю и легонько ударила по кисти. — Твой рот будет заткнут кляпом – но я бы желала услышать твой голосок в других тонах. Чтобы на стройных ногах были лишь юбка и чулки ученицы – ведь эта талантливая актриса не более, чем не достигшая расцвета красоты студентка. А дети такие наивные... Фурина стряхнула состояние оцепинения и вырвалась из "объятий", скрестив руки на груди. Она не оборачивалась, но можно было уверенно сказать, что девушка покраснела как клубника. — Мне продолжать? — выгнула бровь Арлекино. — Нет… У Вас слишком похабные мысли, оказавшие своё влияние... — Неужели завелась? Какое извращённое дитя — женщина скрестила руки и покачала головой, цокнув языком. — Это всё Вы! Слишком… невоспитаны, не знаете правил приличий, и… — Фурина развернулась и запнулась. — Продолжай. Я хочу узнать, что ты обо мне думаешь. — Что я думаю? Я скажу. Вам лишь бы мучить окружающих людей. Я пытаюсь добиться Вашего одобрения, но Вы попросту не замечаете! Вы помешаны на детях, но это не назвать заботой. И ещё ничего не понимаете в актёрстве. Арлекино внимательно выслушала. Эта девушка не так глупа и поверхностна, как кажется. И это так возбуждает. — Ждёшь от меня похвалы? Если усердно и терпеливо поработаешь, то пожалуй… Директрису прервал хлопок двери. В зал вбежал Лини и быстро поднялся на сцену. Он пытался отдышаться и не видел раздражённого взгляда Арлекино и недоумённого – Фурины, которая до сих пор скрывала покраснение. — Месье… Нёвиллет… мёртв — произнёс юноша и выдохнул.