Антитеза

      Рокудо и Савада опоздали минут на пять. Увидели завершение боя и его последствия, но не то великолепие жестокости, что устроило пламя… И Фран вместе с ним. Вынырнули из подворотней, две бесполезные теперь единицы, когда Бельфегор уже подхватил обмякшего мальчишку и прижал к себе.       — Белатри! — услышал Потрошитель голос Рокудо.       — Твои подоспели наконец? — едко усмехнулся боец Корпуса, что взялся прикрывать Бельфегора. — Копуши. Мои подчинённые никогда не опаздывают.       — Да если бы они подчинёнными были. Ши-ши-ши, давно бы отказался от таких к чертям собачьим, — съязвил Бельфегор, подхватив Франа на руки.       — Нет уж, Белатри, от нас так просто не отвяжешься, — не упустил возможности высказаться Рокудо, слишком быстро оказавшись рядом. — Если тебя кто и слушает, псих одичалый, так это мой ученик. И он, кажется, не в том состоянии, чтобы восхвалять твои достижения.       — Он живой. Этого хватит после всего, что случилось, — повёл Потрошитель плечом, постаравшись лишний раз не дёргать Франа.       Взгляд его невольно снова скользнул с бледного лица мальчишки — слишком бледного, как будто он уже умер, не потряхивай его, Бельфегор так бы и подумал, — к улице.       Фран не просто устроил шоу в духе безумной лягушки, он стал воплощением хаоса. От улицы в привычном её виде не осталось ничего. Стены зданий пламя побило так, что открыло вид на офисы и квартиры. Стёкл в окнах не осталось вовсе. Их осколки смешались с бетонным крошевом и устлали разбитый асфальт, словно пепел. Тела бойцов Корпуса лежали там же — мирно, словно они попадали в обморок, но очевидно не очень живо.       Выглядело идеально. Поразительно в своей хаотичной красоте… До дрожи неприятно в том, кто это сделал и почему. В памяти вмиг воскресли те секунды, когда Бельфегор отвлёкся от Теодоро, чтобы посмотреть на Франа и увидел его парившим над улицей на пламенных крыльях. Он уже думал бросить придурка, возомнившего себя единственным достойным наследником Белатри, на корпусовского и идти спасать лягушку, пока поздно не стало… Но пламя в этот раз на самом деле встало на их сторону.       Взгляд Бельфегора снова скользнул к Франу. Остановился на его лице, выглядившим удивительно спокойно. Даже морщинка между бровей разгладилась, надо же. Кажется, он не просто в обморок упал, а наконец провалился в сон.       Фран говорил, часть пламени была им самим из другой реальности… Той, что когда-то потеряла Бельфегора и так возжелала спасти его, что сумела преодолеть границы реальностей. Потрошитель всё ещё с трудом верил в это, хоть и сказал Франу, что принял и понял… После сегодняшнего сомнения отпали окончательно.Только лягушка мог настолько сойти с ума, чтобы уничтожить город, раздавить голову выблядка, словно ягоду, и первым делом пойти к нему извиняться за украденное убийство. Таких придурков в мире больше не водилось. Только его… Который всё же позволил вернуться настоящему. Дурная лягушка не менялась от вселенной к вселенной.       — Да уж, хаос он устроил тот ещё, — выдохнул Рокудо. — Думается мне, стоит уходить, пока на этот праздник не сбежались остатки местной охраны.       — А твой не подчинённый сообразительный, — фыркнул корпусовский парень, тряхнув винтовкой. — Идите быстрее, я прикрою. Скажу, что свалили раньше.       — Так и не понял, зачем ты это делаешь. Ши-ши-ши, настолько Теодоро ненавидишь? Сам не мог ему в спину стрельнуть, пока тот ещё без пламени ходил? — не удержался от вопроса Бельфегор.       В бою было не до этого. Выблядок и его прихлебатели неплохо насели, а иллюзии сделали только хуже. Бельфегор ненавидел, когда кто-то вмешивался в то, что он считал личным, не важно, новые соперники или союзники. Этот бой точно таким был, от начала и до конца. Но, как бы ни хотелось этого не признать, Бельфегор не справлялся. Не с Теодоро, а с его свитой. Эта мелкая сука сдохла бы подобно матери, не будь у него помощи, и прекрасно всё понимала. Поэтому и уворачивалась до последнего и ждала, пока Бельфегор выдохнется. Трусливая скотина подстать опекуну.       Корпусовский парень поступил удивительно благородно. Он забрал на себя бойцов, отдав Потрошителю Теодоро. Ни выстрела в его сторону не сделал. Словно знал, как важно Бельфегору было лично сойтись с братцем в бою, осознать, что мать сделала неверный выбор, а не создала куклу получше. И он дал ему это. За что и получил шанс найти причину не убивать его, влезшего, куда не просили. И, может, за возможность понять, могли ли они использовать его позже.       В конце концов, своё тот тоже получил: Теодоро лежал в луже крови с раздавленной головой. Худшее творение Рикарды. Унизительно, что убил его в итоге Фран. Но в то же время правильно. В конце концов, со всеми остальными членами клана Бельфегор справился сам. А лягушка дал ему такое представление, что перекрыло и украденное убийство.       Удивительно, но это была даже правда. Потому ли, что в последнее время лягушка стал ощущаться чуть ли не частью его самого, а не просто вертлявой занозой рядом?       Мыслей было много, а вот времени их обдумать слишком мало. Бельфегор умел ждать. И отмахиваться от размышлений, когда не желал осознавать чего-то. Сейчас он позволил себе отложить осознание и остановил взгляд на корпусовском парне. Тот разве что усмехнулся:       — Всё же забыл меня. Я и не надеялся, что ты запомнишь того ревущего придурка, каким я в последний раз перед тобой появился. Тебе в тот момент явно не до меня было, а, сумасшедший Принц?       — Ши-ши-ши, я тебя ещё и вспомнить должен? У меня есть, о чём думать, — заулыбался во все тридцать два Бельфегор.       — Странно. Мне говорили, ты этого не умеешь, — съязвил корпусовский парень, словно и вовсе не испугавшись. — Меня зовут Юки Мацумото. И ты, идиота кусок, близнец того, кто был мне так же важен, как этот мальчик — тебе.       Усмехнувшись, он поднял правую руку. На указательном пальце сверкнуло серебром кольцо — простенькое, затёршееся, безделушка, словно купленная на последние деньги… Осознание заставило Бельфегора истерично рассмеяться. Так вот как Сиэль получил квоту для молодожёнов. И вот как смог сбежать под крыло к Мацумото. Но как?!       Даже осознание того, что Расиэль сделал, задело Потрошителя не так сильно, как блеск этого дешёвого кольца на тонком пальце бойца Корпуса. Потому что, оказывается, вне клана Сиэль был очень даже счастлив. Настолько, что собирался на ком-то жениться. И этот кто-то и сейчас стоял рядом, опустив дуло винтовки к земле, хотя должен был бы выстрелить за то, что его счастье не стало реальностью. Расиэль снова тянул к Бельфегору руки, даже с того света. Снова помогал ему, хотя дважды получил не то что отказ, а отпор. Всё ещё был на его стороне, хотя никогда не показывал это…       Хотя сам Бельфегор никогда не был на его стороне. Как оказалось, только он.       — Так, кажется, на самом деле время уходить, — выдохнул Рокудо, похоже, вспомнив, что следовало за таким смехом. — Даже не знаю, освободить тебе руки или оставить всё так, чтобы кровь не пролилась?       — Как насчёт освободить? — выдохнул Савада, даже потянувшись к Франу, а не шарахнувшись, как прежде. — Господину Тесси нужна помощь и мне будет проще оказать её, если тот, кто понесёт его, не станет… Угрожать всему окружающему и себе в первую очередь.       Надо же, эта сопля набрался сил сказать всё, как думал. Как же их всех изменила эта история с Мельфиоре… Самого Потрошителя тоже. Даже больше прочих, учитывая, как сдвинулась его всегда неправильно стоявшая голова. Смех Бельфегора стал только громче. Рокудо демонстративно потянулся к поясу, на котором болтались кинжалы, но внимания не получил. Всё его забрал корпусовский парень, Юки, мать его, Мацумото, опустивший руку и покосившийся на трупы солдат, усыпавшие землю.       — Ши-ши-ши, и почему же я ещё жив? — усмехнулся Бельфегор, сохранив остатки здравомыслия только благодаря Франу, оттягивавшему руки в напоминание обо всём, что сделал, чтобы его спасти. — Напомнить тебе, кто Расиэля убил, или сам вспомнишь? Ты мне не помогать должен, а винтовку к голове приставить.       — Должен, да. И то, что не сделал этого, не означает, что не ненавижу тебя, — спокойно кивнул этот Юки. — Но Сиэль не для того подставился, чтобы ты умер. То, что ты ещё жив, можно назвать наградой за его жертву. Как насчёт подумать об этом, о гордый Принц?       И всё же этот корпусовский ублюдок неплохо его понимал. Явно на Расиэле навыки отточил. И от него же получил знания о том, какой он, Бельфегор Белатри. Даже здесь эта сволочь не смогла без ударов по гордости обойтись. Умел же Сиэль подпортить и так пострадавшее. Всегда, а сейчас — в особенности. Сдох, а на жизнь всё равно влиял…       — А, это, я, конечно, не знаю, что вас связывает, но как насчёт не провоцировать не очень… Уравновешенного человека? — напомнил о себе Савада, пискля такая, всё же отойдя. — Он ведь на самом деле сорваться может.       — Пусть. Я только рад буду. Самооборона не считается за нарушение обещания, — усмехнулся этот Юки, не отвернувшись от Бельфегора. — Он всегда думал о тебе больше, чем ты о нём. И я его на это направлял, раз уж он сам говорил, что тебя тренируют иначе. Зря, наверное. Не говори я этого, он бы не задумался о том, что ты его брат, а не только соперник. Смешно, правда?       — Ши-ши-ши, очень. Сам его к смерти и привёл, — сквозь зубы процедил Бельфегор. — Потому что у меня брата никогда не было. Ни до, ни после его смерти, ни сейчас. Я не сожалею.       В эту игру они могли играть вдвоём. Даже если на деле Бельфегор привирал. Нет, он не сожалел о том, что убил Сиэля, но о том, что позволил случиться сначала его смерти, а потом и остальному, низведшему ему до куклы в материнских руках — да. Ну и, может, ещё тому, что брат нашёл счастье тогда… И решил, что оно нужно и близнецу.       Сиэль сам был виноват в том, что умер. Он ничего не объяснил! Хотел выжить, мог бы постараться больше. Бельфегор не винил себя в том, что Сиэль умер. Бельфегору не было жаль этого придурка, сделавшего всё ради счастья их обоих, но получившего клинок в горло от братца, слишком ведомого и наивного, чтобы понять замыслы матери.       Осознание того, что это не было правдой, жалило Бельфегора, словно капли пота, коснувшиеся ссадин. Хотелось стереть дурацкие чувству, пробуждённые лягушкой, и снова стать просто наёмником, одержимым разве что желанием боя. Без мыслей о большем, без осознания неисправимого, без понимания ошибок и размышлений о последствиях сделанного.       Всё это не волновало Юки Мацумото.       — Другого я и не ждал, — пожал он плечами. — Не будь ты таким, давно бы умер. А теперь побудь такой сволочью ещё и иди без выяснения подробностей о Сиэле.       — Ши-ши-ши, без тебя знаю, что мне делать! — огрызнулся Бельфегор.       И, развернувшись, первым направился в подворотни, проигнорировав оклик Савады и смешок Рокудо про то, что он поступал в своём духе. На всех них ему было плевать. Единственный, кто имел значение, спал у него на руках. Бельфегор должен был думать о нём и только о нём, а не об уже мёртвом брате-придурке, его прекрасной жизни вне клана и о том, какой она могла стать, не соверши Бельфегор столько глупостей.       Но чёртов Юки Мацумото не отпустил его так просто и крикнул в спину:       — Ты видел его в пустоши? Убил?       Бельфегор ненадолго замер, пропустив вперёд Саваду. Рокудо, сука такая, всё равно остался за спиной. Как будто не понимал, что Бельфегор ни за что бы не выпустил Франа. А может, лучше всех понимая, как ему хотелось пролить кровь идиота, оставшегося прикрыть их ради воли мёртвого человека. Бельфегор скрежетнул зубами.       — Видел. Убил, — усмехнулся он в ожидании, что это заденет того парня.       Вместо этого он выдохнул как будто бы облегчённое:       — Хорошо… Хоть за это я могу сказать тебе спасибо.       И отправился к солдатам, лежавшим на земле. Как будто сказал всё и больше слов не требовалось.       И он-то на самом деле поставил точку в разговоре… А вот для Бельфегора путь размышлений только начался. Он знал, что они явятся. Только в горячке сражения он мог остаться один, наедине со знакомыми движениями, выпадами и ощущениями. Поэтому и лез в каждый — азарта и забытья ради. Чтобы доказать себе, что ему не стоило думать о такой глупости, как ошибки прошлого.       Он постарался найти отвлечение в другом. Прижал Франа к себе ещё ближе, чтобы сосредоточиться на холоде, шедшем от его тела. О том, что ничего не закончилось и они всё ещё не вытащили из него пламя, хоть и прошли очень важный рубеж. Так было проще, чем осознавать. Так было проще, чем вспоминать.       Так было проще, чем думать о Сиэле как о ком-то большем, чем о жалкой пародии, как называл его Фран. Он должен был оставаться таким. Ничем больше он не был, так Бельфегора учили и так он жил, не видя противоречий. Значит, мог делать это и дальше.       Не будь лягушки, заставившей его переосмыслить жизнь, Бельфегор легко сделал бы это. Но он был. И всё, что Потрошитель сейчас делал, разрушало остатки наёмнической логики. Вернуть их, когда Фран так прижимался головой к его плечу, никак не получалось.       — Надо же, ты не сорвался. Этот глупый ребёнок на самом деле умеет чудеса творить, — усмехнулся Рокудо, поравнявшись с ним.       — Заткнись к чертям собачьим, кратерная гниль. Тебя только не хватало, — выместил злость на нём Бельфегор.       — Ку-фу-фу, ну что же ты так? Сейчас только мы с Тсунаеши знаем, куда идти. А он с тобой точно не заговорит после того, как ты характер показал, — рассмеялся уже в голос иллюзионист, разве что голову не запрокинув.       Играть он умел прекрасно и с каждым месяцем словно учился большему. Сейчас вот разыграл роль идиота-весельчака. Ещё бы не смотрел только на Франа да не хмурился так, что и бесячая улыбка от морщин между бровей отвлечь не могла. Но до такого владения мимикой никто на памяти Бельфегора пока не дошёл.       — Ши-ши-ши, как связаны болтовня не по делу и указания, куда идти? — шикнул Потрошитель, бросив на Рокудо гневный взгляд. — Веди, а не пизди, культист недобитый.       — Поверить не могу, что ты держишься даже после этого, — не внял предупреждению Рокудо. — Ты точно Белатри? А то вдруг и у тебя в голове какой подселенец сидит?       — В моей голове только мысли о твоей смерти, — заулыбаться только шире Бельфегор. — Не будь у меня заняты руки, уже бы воплотил идею в жизнь. Потом скажешь этой гадливой лягушке спасибо. Я прослежу.       Фран заслуживал спасибо за то, что спас их задницы. Бельфегор знал, что не скажет его, как нужно, и обязательно сведёт всё к подколкам, но вот Рокудо мог разойтись на настоящее спасибо. Пусть лягушка его хоть от кого-то получит.       — Хм… Можем, после десятка указаний на то, какой он идиот, дойду и до этого, — с подчёркнутой небрежностью изобразил раздумья Рокудо. — Если он очнётся.       — Он очнётся! — тут же сорвался на рык Бельфегор. — Не может не очнуться. А если Савада постарается, то сделает это уже сегодня.       Юному боссу хватило и одного упоминания себя, чтобы чуть не впечататься лицом в стену на повороте. Бельфегор всё ещё пугал его. Это радовало. Впрочем, мальчишка научился наконец не быть бездарем. Сейчас вот, например, позволял огоньку пламени на кольце то разгораться, то угасать, чтобы и не утомиться раньше времени, и не остаться беззащитным. Наконец Савада стал хоть что-то из себя представлять. И даже доказал это, повернувшись к Бельфегору и выдохнув:       — Я постараюсь. Но для начала нам надо найти остальных. И, желательно, уйти подальше от квартиры. Не думаю, что она безопасна теперь.       — Лягушке поможешь на квартире. Вам точно ещё вещи забрать нужно, — указал Бельфегор, увидев ответ в том, как Савада повёл плечом. — После этого — хоть на край Центра, ши-ши-ши. Если вы на самом деле безопасное место нашли.       — Может быть. Проверят остальные, — ответил за Саваду Рокудо. — Я бы не был так уверен, источник информации сомнительный. Но в чём-то он нам не солгал. Может, в этом тоже окажется честен.       Бельфегору было плевать на то, какой они там нашли источник информации и почему ему не верили. Когда они доберутся до квартиры, он подпитается от шпиля. После этого никакая угроза не станет для них проблемой. Бельфегор ещё мог сражаться. Ещё мог доказать, что он не потерял позиций после не совсем удачного боя с Теодоро. И ему этого хотелось. Когда он вообще думал о том, подходило ли время для боя или нет?       Примерно с тех пор, как Фран стал походить на ходячий труп. И сейчас не перестал. Подраться хотелось, но время диктовало другие условия.       Поэтому же Бельфегор не стал спорить, когда Савада повёл их через такие глухие подворотни, что в них даже свет не доходил. Поэтому же позволил Рокудо скрыть их иллюзиями ещё лучше прежнего и последовал за Савадой в другие проулки, когда и там они увидели солдат Корпуса. Хотя, признаться, руки так и чесались схватиться за клинки.       Терпение лишним не оказалось: на подходах к нужному дому их встретил знатный переполох, врываться в который с хвостом было бы гибельным делом.       — Ши-ши-ши, да, определённо, этот дом больше не безопасен. Что, Савада, кто из твоих спалился? — съязвил Бельфегор, чтобы выместить гнев на эту невезучесть.       — Все мы и никто из нас, — выдохнул юноша что-то до смешного умное. — Мы ведь выходили в магазины и кафе. Да и информацию собирали. А Хром и Мукуро не всегда могли помочь. Наверное, камеры нас засняли.       — И они бы всё равно сделали это, — с деланной небрежностью подметил Рокудо.       Бельфегор едва сдержал смешок, увидев, как тот чуть ли не бегом пошёл к дому. Ещё бы, его там наверняка ждала девчонка. И он уже не особо скрывал, что его с ней связывало что-то большее, чем учительская забота. Савада поспешил за ним, попытавшись попросить не ломиться вперёд даже под прикрытием иллюзий, но Рокудо послушался юного босса лишь в одном — по лестнице поднялся так тихо, что никто из вышедших на лестничные площадки соседей его не заметил. В квартиру же ворвался с таким топотом, что глухой бы услышал.       Навстречу ему после такого, конечно же, вышли. Мелкая пиявка выскочил из спальни с кухонным ножом, на котором искрились зелёные огоньки пламени грома. И крикливый экстримал даже позволил ему это, а не затолкал за спину, как делали с мальчишкой все и всегда.       — Ой! Это вы! — с нескрываемым разочарованием выдохнул источник шума, опустив нож и надув губы. — Я уж думал, будем драться…       — Ох ма… Кхм! Вот это вас побили, — даже не одёрнул его сирена, зарывшись ладонью в волосы. — У нас не так много времени на лечение, но как насчёт попытаться?       — Где остальные? — проигнорировал его Мукуро.       — Пока не до этого, — покачал головой Савада. — Мне нужно оттянуть пламя от Тесси, пока оно снова не начало бушевать. Лечением займёмся уже на новой базе. Поэтому… Да, где остальные?       До чего неловкой была эта попытка перевести тему. Но сирена на неё повёлся, хоть и глянул на Бельфегора словно чтобы предложить ему отдельное лечение. Тот только улыбнулся во все тридцать два. Раны покрывали его тело от ног до головы, особенно сильно — у шеи и на груди, но боль для Потрошителя ничего не значила. Он не был бы собой, позволь сдаться такой мелочи. Даже Луссурии не всегда удавалось заставить его лечиться. Даже Скуало редко мог затолкать Бельфегора к медикам. Последнее, в чём он нуждался — в помощи для себя.       Поэтому не стал вслушиваться в ответ сирены о том, где остальные, и направился в комнату. Франу нужно было отдохнуть. И Бельфегор собирался дать ему эту возможность, чего бы там ни хотели остальные. Никто и не попытался помешать ему, сосредоточившись на мелочи, что кинулся к Саваде, на ходу объясняя:       — Глопудера и Таки ещё не вернулись, но с ними наверняка всё в порядке! Они шумели, я слышал. А Хей-Хей отправил за ними буку. И он был так готов к бою, что даже рассмеялся! А Хром пошла куда-то с тем парнем. Сказала, чтобы мы собирались, а она пока проверит, куда нам переезжать и…       За те несколько минут, что Савада выслушивал доклад, а Рокудо, кажется, связывался с девочкой, Бельфегор уложил Франа на кровать и осмотрел ещё раз.       Что лечить нашлось сразу. На лягушку насели не хуже, чем на самого Бельфегора: бледное лицо и тонкие ладони покрыли ожоги, от угольков пламени на одежде остались дыры, из-под которых выглядывали красные пятна лопнувших волдырей. Бельфегор лучше кого-либо ещё знал, насколько такие раны болели, даже если казались незначительными. Это ещё не говоря о том, какие следы оставила на шее Франа аура.       — Когда придём к новому убежищу, первым делом займёмся лечением, — выдохнул Бельфегор, смахнув с лица парня прилипшую ко лбу прядку. — А то видеть тебя таким до странного неприятно, дурная лягушка.       Он должен был съязвить. Выдать что-то в духе «а с каких пор вам не всё равно» или «это что же, лягушка волнует вас больше, чем кажется». Скажи он хоть что-то, просто открой глаза, Бельфегор бы ответил честно. Впервые за долгое время не стал бы бежать от правды. Пока же осталось перестать обманывать хотя бы себя — он любил этого мальчишку. Так, что ладони чесались от желания обнять его, а в груди поселилось странное чувство, которое вид такого Франа только усиливал.       Его кожа была такой холодной… И одеяло не помогло. Бельфегор знал, что бы мальчишка пожелал вместо него. И настолько обезумел от странных чувств, после откровения Юки Мацумото показавшихся только сильнее, что позволил себе лечь рядом с Франом и притянуть его к себе.       Савада так удивился, когда увидел это, что даже запнулся в дверном проёме. Зато вякнуть ничего не додумался. И даже сделал вид, что всё так и должно было быть. За это не получил от Бельфегора стилетами и смог сесть у них с Франом в ногах, чтобы шепнуть:       — У нас где-то минут двадцать. Не важно, вернутся Гокудера и Ямамото или нет, уходить придётся. Вы точно сможете?       — Жалость свою затолкай куда поглубже, ши-ши-ши, — вяло огрызнулся Бельфегор. — Всё сможем, если ты перестанешь трепаться и поможешь Франу.       — Конечно… — опять стушевался юный босс.       Впрочем, задачу выполнил — перешёл в режим Прорыва Точки Нуля. Пламя вспыхнуло над его лбом, осветив комнату и словно бы принеся ещё немного тепла. Бельфегор прикрыл глаза. Зря он лёг. Так только очевиднее стало, насколько же он устал.       Не вякни Савада долгожданное:       — Я забрал пламя. Думаю, теперь ему будет легче, — Бельфегор точно провалился бы в полусон.       Присутствие Франа, живого и наконец спавшего, влияло на него слишком успокаивающе. Лягушке стоило бы взять ответственность за это и продолжить спать да покрепче. Это он, впрочем, и сделал, позволив Бельфегору сесть и выдохнуть через едва пойманный зевок:       — Отлично. Теперь вали собираться. И наш рюкзак прихвати. Мне хватит этой безвольной тушки.       — Постараемся, — кивнул Савада, покосившись на рюкзак, который Бельфегор оставил в изножье кровати. — А если не получится, то…       — Там подавители и одежда. Ши-ши-ши, второе разыскать ещё сможешь вместо потерянного, но второе уж постарайся взять, мелочь, — усмехнулся Потрошитель, тоже глянув на рюкзак. — Иначе даже с Прорывом точки Нуля жить нам останется до первого его выгорания.       Повторять не пришлось: уходя, Савада подхватил и рюкзак. На прощание разве что бросил тихое:       — Простите, что не успели. Отдохните пока, я или Рёхей напомним, когда придёт время выходить.       — Ага-ага, отлично, про нас не забудете, даже не думай, — отмахнулся Бельфегор, вновь сосредоточив внимание на Фране. — Но, мелочь, ты и так порядком сделал. Не смей опять ныть о том, что к тебе не относится. Вы пришли, а не дёру дали, этого хватит. Надеюсь, такой способ сказать «сойдёт, ваша работа не так плоха» тебя устроит?       Кажется, его устроило. По крайней мере, он порадовал Бельфегора побегом с места внезапного откровения. Туда ему и была дорога. Потрошитель никогда не любил долго торчать с вонголятами, сразу гнев на волю просился. Уж слишком невинными и наивными они казались, даром что все в пустоши если не родились, то выросли. Какого чёрта они могли себе это позволить, а он нет?       Ответа на этот вопрос Бельфегор никогда не ждал. Да и сам себе его давать не пытался. Справедливости не существовало и он давно этот факт принял. Даже если иногда вид Савады и его дружков задевал.       В этот раз они сделали всё, что от них требовалось. В какой-то момент Бельфегор услышал, как в гостиной хлопнуло окно, а к голосам прибавилась болтовня ходячей бомбы, и признал для себя, что эта команда была не так бездарна. Они не все вместе вернулись, а разделились для большей эффективности. Видать, девчонка отправила Ямамото послание, где ещё он мог заняться расчисткой. Может, и их единственный боец туда подтянется. Глядишь, Бельфегору даже не придётся снова вступать в бой.       Он всё равно подготовился к нему.       Савада вернулся через час. Прокрался в комнату тихо, видно, побоявшись потревожить чужой сон, и дёрнулся, когда Бельфегор приподнялся и повернул к нему голову. Насмешливого взгляда юный босс не увидел, но, кажется, ощутил, потому что нервно бросил:       — Мы готовы выходить. Если хотите, можем помочь нести господина Тесси.       — Обойдусь. Он не настолько проблемный, когда спит, ши-ши-ши, — усмехнулся Бельфегор, встав на ноги и потянувшись, чтобы поднять Франа.       И всё ещё слишком лёгкий, чтобы упустить это из виду. Бельфегор постарался найти в этом плюс: не придётся напрягаться, как после оврага. Теперь Фран разве что чуть давил на руки, а не тянул к земле.       Савада не стал настаивать. У него нашлась другая работа: они с Гокудерой взялись вести их не особо слаженный отряд. Неблагодарная задача. Бельфегор предпочёл бы оторваться от них где-нибудь. Но лягушка тихо сопел и ёрзал, словно собирался проснуться. И защищать его в одиночку значило сделать и так непростой путь ещё труднее. Это был вопрос рациональности, не зависимости от каких-то там вонголят.       И всё равно встать в отряд, который повёл из всех людей именно Савада — с огромным рюкзаком за спиной, которые едва его не перевешивал, но серьезный — да ещё с закрывавшим в лице Рокудо, которого туда поставили лишь чтобы иллюзии создавал, оказалось непривычно и неприятно. Хорошо хоть мелкого подрывник себе забрал, хоть и ненавидел с ним нянчиться. Пищи он у Бельфегора под ухом, никакая лягушка не спасла бы вонголят от пинков. А так Потрошитель даже смог сдержать раздражение от ощущения того, что его признали если не обузой, то слабой частью команды.       Город встретил путников ещё большим оживлением, чем прежде. Сирены умолкли, но центровские букашки высыпали на улицы, чтобы посмотреть, что случилось. Остатки солдат Корпуса не очень успешно пытались загнать их по домам, тыкая винтовками, но не решаясь стрелять. Идиоты, все до единого, они так шумели, что город казался потревоженным гнездом мутантов.       Путь через такой хаос обещал быть сложным. Вся стража сейчас на любой шум дёргалась. Хоть раз проколятся — встрянут не хуже, чем Бельфегор и Фран, только без нечеловечески сильных иллюзий. Кажется, вонголята тоже это поняли, хоть и страдали тугодумностью.       — И что хотите делать? — съязвил Бельфегор, поудобнее перехватив Франа и второй рукой потянувшись к карману, где скрывал стилеты. — Ши-ши-ши, куда хоть идём?       — Далеко, — выдохнул Савада, оглядевшись и подтолкнув к тому же Гокудеру. — Нам надо добраться до окраинного района, Лотте.       Бельфегор даже приствистнул. Этот район был не просто окраинным, он примыкал к фермам, находившимся с правой части Центра. Чтобы попасть туда, им требовалось пройти почти через весь город. Пешком и по подворотням, потому что крыши сейчас не были безопасны — некоторые члены клана остались и наверняка примкнули к охоте. А даже если сами не пошли, указали путь туда солдатам.       — Могли бы сразу сказать, — цокнул Потрошитель языком, представив путь до чёртового Лотте. — Ши-ши-ши, дерьмовое приключение намечается. Умел бы кто из нас машину водить, было бы прекрасно. А так… Готовьтесь, что топать придётся долго и не уныло.       — Ямамото обещал, что они с Хибари расчистят путь, — шикнул взрывной парень, повернувшись к нему и глупо надув губы. — Пройдём.       — Пройти-то пройдём, у вас я есть. Но готовьтесь, что к середине пути у вас ноги отвалятся, неженки, — продолжил поддевать его Бельфегор.       — А не за себя беспокоишься?! — вмиг ощерился Гокудера.       Если за что Потрошитель и волновался, так за то, что им придётся сражаться. Последнее, чего он хотел — прикрывать идиотов сейчас, когда на руках у него был Фран.       — Эй, давайте обойдёмся без споров. Подраться всегда успеем, но сейчас экстремально не время, — попытался выступить голосом разума Рёхей.       — Никогда не думал, что скажу это, но согласен с ним, — выдохнул Рокудо за их спинами. — Напомню, пламенем я подпитался, но не настолько, чтобы в случае чего и прикрыть нас, и бой вести.       — Да-да, ваше дело, я вообще считай не здесь, — усмехнулся Бельфегор, подняв голову и для виду начав насвистывать незатейливую мелодию.       Гокудеру это точно взбесило. Но в этот раз он сумел взять себя в руки, прикусить язык и первым пойти туда, куда следовало. Удивительный прогресс от него, такого же взрывного урагана, как Бельфегор. И о хорошей памяти своей он напомнить не постеснялся, бросив:       — Я знаю, как добраться туда чуть безопаснее, но не короче. Этого достаточно для нас, — и принялся обсуждать с Савадой, как и куда пройти.       Достаточно так достаточно. Бельфегор мог добраться до нужного района, но не до места там, значит, должен был смириться с этим. Сам он сейчас мог разве что забиться в какой-нибудь подвал, чтобы переждать, но толку от этого особо не наблюдалось. Франу требовалась помощь, а не просто укрытие. Да и Бельфегор был бы не против отдохнуть вдали от угрозы, раз уж такую возможность предложили.       Идти с вонголятами в группе оказалось уныло, да ещё и утомительно несмотря ни на какие плюсы. Они многому научились с тех пор, как Бельфегору впервые довелось с ними работать, но до бойцов так и не дотянули. По крайней мере, не до нормальных. И сами это понимали, поэтому старались избегать угроз любой ценой. А ими Центр ощерился, как самый лютый мутант — так, чтобы точно не упустить лазутчиков.       Мало того, что на улицы вывалили люди, которых не могли разогнать, так и солдаты технику вывезли. Для начала, настроили особый режим камер — судя по смене траектории их движения, не только с определением личностей, но и звуковым сопровождением поимки нужных. Да и сами солдаты вооружились лучше. Пока ещё не вытащили бронемашины, но джипы с мигалками и позициями для стрельбы в кузове — уже да. И определённо готовились пустить все их преимущества в ход, судя по тому, что транслировали через громкоговорители.       И ладно бы они только на главных улицах шумели, так нет же, и в подворотни полезли. Видно, получили распоряжение от вышестоящих, где искать. И с такими отрядами — уже не по трое-четверо, а дюжинами да с полным обмундированием — не боялись встреч. Бельфегор пару раз порывался напасть даже так — хотел сократить путь. Но снова и снова останавливал себя мыслями о том, что вонголята ему товарищами не были, а в одного лезть на солдат Корпуса сейчас значило собрать на себя всех. Бельфегор любил гонять врагов, а не водить их за собой. Он был хищником, не добычей.       Но ощущать себя приходилось именно так. Гадкое чувство успокаивали только мысли об этих дураках, тыркавшихся во все дома и улицы в попытках поймать их. Видно, Мацумото обещание всё же исполнил. Какие бы мотивы им ни двигали, лазутчикам это оказалось на руку. Знай бойцы Корпуса, что они ходили с иллюзионистом и собирались бежать, солдаты точно схватили бы кольца. И искали бы их иначе.       Наверное, за это стоило сказать спасибо и Такеши с сорвиголовой. Никто из Хранителей ни разу их не увидел, но присутствие поддержки ощущалось в каждом движении от улицы к улице. Для начала, иллюзорной. Рокудо периодически давал послания девчонке, а та, видно, направляла бойцов, чтобы они всегда точно знали, где работать, и сбивали хвост с основной группы.       Пусть медленно, но они смогли пройти к нужному району. Не без подсказок Бельфегора, — тот давал их только потому, что вопросы тешили эго — но достаточно уверенно. Взрывной парень на самом деле заучил карту, червяк книжный, даром что строил из себя крутого бойца, его направленность точно не там лежала.       Хотя, сказать честно, к концу пути утомились все. К чести Хранителей будет подмечено, они даже не разнылись из-за этого. Мелкий попытался, но Гокудера сразу заткнул его — пихнул в плечо и шикнул, чтобы не шумел, если не хотел проверить свои способности в бою. Савада к концу пути начал заметно запинаться — в том числе, видно, из-за так и не заживших нормально ран. Да и иллюзорное прикрытие стало хуже, потому что пламя Мукуро стало выдыхаться. Но они выдержали.       — Нужно спешить, — всё равно указал Бельфегор. — Далеко ещё?       — Нет… — выдохнул Савада, тут же кашлянув. — Нет. Нам надо найти поворот к стройке.       Найти поворот, как же… Лёгкая задача в Лотте, ага. Этот район от других отличался — не только тем, что находился рядом с фермами, а потому был огромным складом для продуктов, но и потому, что улицы там петляли ещё большим лабиринтом. И полнились ангарами, редкими офисами да общежитиями для работников ферм. Искать в Лотте конкретный поворот значило тыкаться в каждый и надеяться, что не попадешь на схрон капусты. Бельфегор знал, о чём говорил, его сюда на одну из первых вылазок отправили. И именно схрон с капустой он и нашёл. Хранителям он о позоре рассказывать не стал, только усмехнулся:       — Ши-ши-ши, и что, до ночи тут будем бродить? Куда именно идти, раздолбаи?       — К стыку с другим районом, — тут же вклинился в разговор Рокудо. — Чайнатауном.       — В азиатскую общину ткнуться? Класс, — в открытую рассмеялся Бельфегор. — Неплохое место, чтобы укрыться. Там сам чёрт ногу сломит искать кого-то, ши-ши-ши. А по пути этого чёрта будут грабить, пока последнюю одежду не снимут, и Углей пихнут.       Чайнатаун всегда считался самым криминальным районом Центра. Не потому, что там жили представители азиатской общины, а потому, что Совет редко уделял внимание этому району, если только не для того, чтобы найти новых торговцев Углями и анатомов. Жить в Чайнатауне мало кому хотелось, поэтому азиатским он остался только номинально.       Для беглецов это был хороший вариант… Но только на первый взгляд. Потому что в Чайнатауне все друг друга знали. И чужаков не любили ещё больше, чем неподкупных солдат Корпуса.       — Хром говорит, нам не прямо туда, если тебя волнует вопрос безопасности, а не возможность подраться, ку-фу-фу, — рассмеялся Мукуро.       — Вопрос безопасности — последнее, что меня волнует, ши-ши-ши, — ответил Бельфегор уже в открытую. — Но вот вас туда пускать — всё равно что на растерзание отдать. Союзники мне ещё нужны, даже если такие.       — Допустим. Признаем за «помогайте» от тебя, — продолжил язвить Рокудо, хотя выглядел так, будто из него половину крови вылили. — Здесь недалеко. Свернуть направо.       Дальше именно Рокудо принялся направлять их в переплетениях складов и ангаров на пути к нужному повороту.       Найти его оказалось сложно, но то, куда он вёл, заставило Бельфегора присвистнуть. Это был не склад, не бордель и даже не какой-то подвал, где ещё недавно варили наркоту, а военный объект. Огороженный забором и отмеченный соответствующей табличкой «не входить, государственная собственность». Это туда они собирались вломиться? Звучало как хороший способ нарваться.       Но, удивительное дело, у забора никого не оказалось. И за ним — тоже.       — Вы как про это место узнали? Ши-ши-ши, сразу признавайтесь, кто из вас по военным объектам лазал в свободное время? — не без восторга в голосе спросил Бельфегор.       — Тот, кто лазал, не с нами. Был, по крайней мере, — выдохнул Савада, смахнув волосы со лба. — Но теперь он согласился нам помочь. И, кажется, смог это.       — Если нас там ловушка не ждёт, — вздохнул Гокудера.       На всякий случай он подготовил оружие. Впрочем, как и Бельфегор. С Франом на руках держать клинки давалось не так просто, но сражаться Потрошитель мог не менее эффективно, чем прежде. По крайней мере, в лаборатории даже выходило. Хотя было бы не плохо, очнись лягушка прямо сейчас… Но пусть уж спит, решил Бельфегор.       Впрочем, сам Фран, кажется, оказался с этим не согласен. Потому что, едва они зашли под козырёк тоннеля, вёдшего под землю, как он неразборчиво пробурчал:       — Кажется… Вы уже много раз… Говорили, что не будете носить меня на руках.       — Вот же упертая гадость, — шикнул Бельфегор, опустив взгляд на мальчишку. — Спи дальше, жаба, мы ещё не в безопасности.       — Тогда мне тем более… Нельзя спать, — продолжил упрямиться Фран, впрочем, расслабившись. — Но если обещаете, что я снова проснусь у вас на руках, то, так уж и быть, дёргаться не стану.       — Да куда ты денешься? После того, что устроил, только у меня на руках и будешь, пока на ноги не встанешь, — усмехнулся Потрошитель, качнув мальчишку. — Давай, успокаивайся. Тащить тебя и так непросто, не хватало ещё чтобы ворочаться начал.       — И толку от тебя, ученик, сейчас никакого, — напомнил о себе Рокудо. — Набирайся сил и сдерживай то, что в тебе сидит.       — Оно само себя сдерживает, — вмиг насупился Фран, покосившись на учителя и нахмурившись. — Пока даже успешно. Посмотрим, что будет к вечеру. Но если уж я смог поспать, прогноз хороший.       — Если лягушка в оптимисты заделался, можно сделать поблажку, — усмехнулся Бельфегор, ускорившись, чтобы Рокудо отстал от него. — Девчонку свою ищи, культист недобитый, а заботы об этой вредной гадости оставь мне.       Тому одного напоминания хватило, чтобы заткнуться и, видно, связаться с напарницей. Судя по чуть более долгому выдоху, та всё ещё ждала где-то внизу. Значит, наверное, там было безопасно. Бельфегор, впрочем, не расслабился, вопреки тому, что Хранители нет-нет, а бдительность ослабили.       Признаться, Потрошитель даже не сразу понял, куда этот тоннель вёл. Обычно в Центре важные объекты имели хоть какое-то воплощение над землёй — не многоэтажки, отведённые под офис, так хоть коробку, в которой заседала охрана. Ещё чаще рядом с важными объектами появлялись опорные пункты Корпуса, чтобы никто точно не додумался лезть на закрытую территорию, даже самые чокнутые журналисты. Что это был за объект такой, что его полностью спрятали под землей, да ещё на границе двух откровенно помойных районов? Стоило предположить, связанный с совсем уж неприглядными экспериментами. Может, с пламенем? Судя по тому, что бетонные стены и полы ещё не успели скрыть за плитами, а в арках не поставили даже крепления для гермоворот, значения это не имело. Если этот объект не охраняли, значит, стройку приостановили… А где ещё прятаться от Совета, как не у него на виду? Особенно если в итоге тоннель вывел не в едва вырытое подобие грота, а в залу, в которой уже успели возвести опоры. Да ещё и с коридорами по бокам, наверняка пока уводившими в тупики.       — Ну что, мелочь, в этот раз я вас даже похвалю, — довольно покивал самому себе Бельфегор. — Неплохое убежище. Тот, кто его нашёл, официально получает свободу от угроз стилетами на ближайшие… Недели две, ши-ши-ши.       — М-м-м… — выдохнул Савада остановившись посреди залы и странно дёрнувшись. — Это не то обещание, которое вы сможете сдержать, господин Белатри.       — Твоя правда, пискля, стилеты всегда при мне и я не готов их придержать, — заулыбался только шире Потрошитель. — Аптечку с собой прихватили? И подавитель киньте. Раз уж мы в безопасности, настало время декорации лягушачьего полутрупика.       — Может не надо? Я считаю себя достаточно красивым, чтобы обойтись без украшений, — подал голос Фран, заставив Саваду едва не уронить рюкзак, который он начал снимать. — Даже после того, как стал походить на слишком реалистичный костюм для Хэллоуина.       — Господин Тесси! — воскликнул Савада, проигнорировав слова лягушки. — Вы в порядке? Когда вы очнулись?       — Минут… Пять назад, — демонстративно зевнул Фран, снова опустив голову на плечо Бельфегора, словно ничего странного в такой наглости не было. — Скажу честно, бывало лучше. Но меня несут на руках, как принцессу, и опекают, как самое драгоценное, так что десяток ожогов почти забылся. Ссадины чешутся, но если его королевское высочество подарит им немного внимания и чего-нибудь антисептического, про них я тоже забуду.       — Будет тебе всё, лягушка-манипулятор, — усмехнулся Бельфегор, качнув его так, что мальчишку даже подбросило. — Ши-ши-ши, потом не жалуйся, что бинты сползают, а пластыри отклеиваются, я курсы Луссурии по оказанию первой помощи на половину проспал, а на вторую — прогулял.       — Это… Я всё ещё здесь, — напомнил о себе Рёхей, разве что немного отошедший в сторону, к левому коридору.       Бельфегор и Фран подарили ему такие взгляды, что вонголец замолчал и продолжил изучать залу, как будто никогда ничего и не говорил. Такой момент испортил… Флирт пришлось свернуть и, пока у Савады не появились новые вопросы, отбиться от этой группы обломщиков. Забрав у юного босса рюкзак перед этим. Благо, места хватало даже для того, чтобы они глаза не мозолили. На лазарет не походило, но лягушка был не настолько ранен, мог обойтись чем-то меньшим.       И всё же Бельфегор, внезапно даже для себя, немного привёл в порядок место, которое выбрал для них с Франом. Для начала хотя бы ногой расчистил пыль.       — Снимай кофту, — приказал Потрошитель, когда Фран подарил ему свой фирменный пустой взгляд.       — Раздевать меня надо иначе и в других обстоятельствах, Бел-семпай, — протянул мальчишка, шутливо прищурившись. — Если у вас появились какие-то идеи, используйте свою одежду.       — Вот ещё! Ши-ши-ши, ты всё ещё лягушка, а я всё ещё Принц. Не пристало королевским особам на челядь расходиться, — упёр руки в бока Бельфегор, взглянув на Франа сверху вниз. — Снимай.       Конечно, лягушку это не впечатлило. Знаки раздражения Потрошителя он перестал принимать ещё с прошлого лета, а в Центре совсем забыл о границах. Ещё бы они остались, конечно, но хоть какое-то уважение к разнице в их силах мальчишка обязан был сберечь. Хотя бы ради того, чтобы и впредь радовать Бельфегора перепалками на грани драки. В этот раз он всё же признал, за кем стояло превосходство в силе:       — Будь у меня больше сил, я бы вцепился в одежду, как в свою жизнь… Но мне лень.       Кофту Фран с себя стащил медленно и заметно морщась каждый раз, когда двигал правым плечом. Играл, конечно, Бельфегор отлично понимал, когда мальчишка действовал искренне, а когда пытался получить внимание. Но ожог на правом плече всё равно нашёл — тот алел ближе к локтю, ощерившись уже белесыми волдырями. Центровский придурок, присягнувший Бьякурану, не жалел сосуд их Божества. Найти бы его, чтобы показать, что случалось с теми, кто вредил собственности Принца… Но это, Бельфегор знал, и так однажды случится. И лучше бы не сейчас, потому что, как бы Потрошитель ни любил вызовы, к этому бою стоило подготовиться. Для начала хотя бы физически.       Поэтому, пока Хранители разбрелись по зале, а Рокудо исчез в другом коридоре, Бельфегор кинул кофту мальчишки на пол, пересадил его на неё, открыл рюкзак и принялся ворошить его содержимое. Вот чего у Хранителей отнять не получалось, так это мастерства напихать в одну сумку всего да побольше. Савада ещё неплохо с этим прошёл, мог согнуться на середине пути и не разогнуться.       Аптечка нашлась в самом центре кучи вещей, между частью одежды юного босса и спальником, как и подавители. Копаться пришлось долго, зато ничего не пострадало при переезде. Сейчас им не хватало только потерять и так малый запас подавителей.       Одну из двадцати последних колб Бельфегор и протянул Франу, едва раскопал аптечку. Мальчишка покосился на неё, как на клинок, и выдохнул громче. Сразу подавитель не забрал. Тоже не забыл боль, выкручивавшую его тело после принятия лекарства.       — Не смотри на него, а пей, — цокнул Бельфегор языком, тряхнув колбой. — Принять всё равно придётся, разница только в том, сейчас или потом. Ши-ши-ши, я предпочту, чтобы ты выдохся окончательно сейчас и дал мне спокойно забинтовать тебя до состояния мумии.       — А я вот предпочту подождать с подавителями, — протянул Фран, всё же забрав колбу, но тут же отставив её. — Не-я пока держит всё под контролем. Даже ауру. Значит, можно повременить. Хочу оставаться в сознании и не корчиться от боли подольше, знаете ли.       — Не будь сегодняшний день таким чертовски долгим, я бы вжал тебя в стену и заставил выпить его, — качнул Бельфегор головой, взяв аптечку и открыв её. — Но, так уж и быть, сойдёмся на том, что это только твой выбор. Заплохеет — всё равно заставлю пить.       — Если станет хуже, я и сам выберу его, — протянул Фран, принявшись стягивать с себя ещё и футболку. — Вы же брали нашу запасную одежду? Кажется, этой футболке путь остался только на мусорку.       — Брал, но она не в этом рюкзаке. Так что придётся тебе посветить рёбрами и шрамами, ши-ши-ши, — усмехнулся Бельфегор, окинув Франа долгим взглядом и качнув едва вытянутый из аптечки бинт.       Последние недели оставили на мальчишке такой след, какой и пустошь не смогла, но он всё ещё выглядел… Так, что Бельфегору не хотелось отводить взгляд. Бледная кожа обтянула рёбра, а саму её украсили шрамы — от клинков ли или ожогов. До сих пор особенно выделялись те, что пламя оставило у мальчишки на боку и плече — темнели, словно пятна крови на белой стене. Но что бросалось в глаза ещё больше, так это родинки. У Франа их было не то чтобы много, но достаточно, чтобы взгляд зацепился за одну, потом за другую, и так пока петлявшая линия не приводила к кромке штанов, едва державшихся на отощавшей фигуре.       Немочь, не более, но она раз за разом очаровывала Бельфегора. Настолько, что ему хотелось притянуть мальчишку к себе и не отпускать. Просто держать рядом, ощущая, как он дышал, как пытался не двигаться, чтобы не нарушить идиллию между ними, как цеплялся за Потрошителя в ответ, наивно и глупо, но необходимо. Дурные мысли, всё ещё непозволительные наёмнику. Но теперь Бельфегора они не задевали.       Это мальчишка был в его жизни, а остальное значения не имело.       — Знаете, мне приятно, что вы мной любуетесь, как я вами, Бел-семпай, — протянул Фран, положив футболку рядом с собой. — Мурашки прямо щекочат спину. Будь у меня побольше сил, а Вонгола подальше, я бы предложил поцеловаться. Может, даже укусить меня пару раз.       — Лягушка-искусительница. Ши-ши-ши, так и подталкиваешь. Я и вовсе не о том думал, — усмехнулся Бельфегор, демонстративно потянувшись к бедру Франа. — А ты всё ещё извращуга.       — И этого не отрицаю, — довольно отозвался мальчишка, впрочем, не двинувшись навстречу руке. — А ещё я ранен и нуждаюсь в помощи. Окажете её?       — Вот за этим я здесь, жабка, — шепнул Бельфегор, точно зная, как мальчишка на это отреагирует.       И вправду, он чуть дёрнулся. Едва-едва, но для того, кто держал руку так близко к его телу — очень очевидно. До чего Бельфегору нравилось ловить такие мелкие проявления эмоций этого вредного мальчишки… Настолько, что он на миг на самом деле приготовился отложить бинты и потянуться к Франу, чтобы поцеловать его.       Сдержаться удалось только взглядом на свежие ожоги, усыпавшие бледную кожу мальчишки. Помиловаться они ещё успеют, решил Бельфегор, отстранившись, положив бинт на колени и взяв бутылку антисептика, к которой кто-то услужливо примотал упаковку ваты. Её он и распечатал — рывком, так, что треск пластиковой упаковки эхом отдался под потолком. Без слов показал, что тоже хотел стать ближе. Фран определённо это заметил.       Едва Бельфегор смочил вату антисептиком, как он подставил обожённое плечо. Ни на миг не остановился подумать, что стоило за всё взяться самому, что Потрошитель снова причинит боль. За эту доверчивость — и, признаться, за внимательный взгляд — получил нежность. Бельфегор прижал вату к ожогу — красному, местами ещё покрытому волдырями, но отчасти уже открытому — мягко, но настойчиво. Чуть двинул рукой вверх, стерев запёкшуюся кровь, натёкшую с ссадины чуть выше. Постарался быть аккуратнее, чтобы не лопнуть оставшиеся волдыри.       — Раз уж мы так мило сидим, как насчёт обсудить те… Пару часов, что я спал? — протянул Фран, видно, попытавшись отвлечь Бельфегора от того, как он напрягался, когда вата вжималась в ожог.       — Так ли тебе надо это знать, лягух? — без тени насмешки ответил Потрошитель, отложив один кусок ваты и взяв другой, чтобы обработать ссадины на плече. — Не хватает дерьмовых новостей?       — Новостей хватает. Но ни одна из них не затмит моей радости от того, что мы оба выжили, — снова едва заметно сморщился мальчишка, стоило вате прижаться к ране. — Да и хотелось бы знать, чего ожидать в ближайшие дни.       — Преследования Корпусом, массовой истерии и свободы от ограничений, ши-ши-ши, — съязвил Бельфегор, нажав на рану чуть сильнее. — Ты купол повредил. Это хоть помнишь?       — Даже слишком хорошо, — выдохнул Фран, отвернувшись от него. — Пламя показывало, что и в прошлые разы так бывало… Но тогда никто до последствий не доживал.       Похоже, его это беспокоило. Настолько, что он не стал скрывать, как поджались губы, и разве что завесил лицо волосами, чтобы не дать рассмотреть его выражение. И всё же центровская блоха в нём не умерла. Бельфегор подозревал, из-за кого.       — С роднёй твоей ничего не будет, — как бы невзначай бросил он, перейдя к ожогам на груди мальчишки. — Совет все силы на ремонт купола направит. А даже если пламя будет сюда просачиваться, то не в тех дозировках, чтобы их выжечь.       — Может быть. Но всё равно. Неприятно осознавать, что это я устроил, пусть даже не совсем себя контролируя, — не стал скрываться за грубостью Фран. — Нет, больше — вдвойне неприятно, что я не сумел себя удержать.       — Зато ты нас спас, ши-ши-ши, — подметил Бельфегор, решив не врать, что он отлично справлялся с Теодоро. — В том числе и от Совета. На ближайшее время у них будут дела поважнее, чем мы.       — Я бы хотел поверить, но каждый раз, когда я на что-то искренне рассчитываю, всё случается ровно наоборот. Поэтому продолжу вести себя как нытик и думать о том, как всё плохо и насколько мне жаль. Может, от обратного сработает.       Что он не перестал думать о случившемся Бельфегор понял и так. Фран отлично держал себя в руках, но эмоции всё ещё подводили его через раз. Не так явно, как даже прежде, но достаточно, чтобы Потрошитель всё понял.       Он не стал подмечать этого. Сделал вид, что слишком увлёкся обработкой ссадин. Кажется, мальчишку это порадовало — по крайней мере, он расправил плечи и продолжил покорно подставлять раны под вату. Терпел и молчал, наверняка не переставая думать о людях, которым разрушил всё. А может, о Бельфегоре и о себе, для которых исправил незавидную судьбу.       В понимании Потрошителя это искупало любую его возможную вину, даже если перед тысячами людей Центра. Эти придурки каждый день смотрели на ПКНВ. Наблюдали за выживанием тех, от кого отреклись, искренне веря, что в пустоши сражались исключительно безумцы, а не преступники всех мастей, включая тех, кто просто рот не в то время открыл. И вопросы морали их не особо терзали. Так с чего должны были терзать тех, кто в пустоши выжил?       — Мелочь, Центр это не добьёт, — не сдержался Бельфегор, почти закончив с обработкой ран. — Считай, что город просто познакомится с тем, от чего бежал веками. И что сам решил воссоздать. Все вопросы тараканы пусть задают своим правителям, а не нам.       — Тут спорить не стану, они сами нарвались, — не очень искренне признал Фран. — Интересно будет взглянуть, как они это объяснят. Но есть подозрения, что не в нашу сторону.       — Ши-ши-ши, а были сомнения, что они нас во всём обвинят? Не себя же. Признать, что они годами работали с такими проектами, значит открыть все пути оппозиционным группировкам. Так, глядишь, и до Партии Демократического пересмотра дойдут.       — Никогда о них не слышал, — легко перескочил на другую тему Фран.       — Зато знаешь их главу и его наследника, ши-ши-ши, — усмехнулся Потрошитель, которому, вообще-то, никогда об этом говорить не разрешалось. — Тимотео и босс в пустоши не просто так оказались. И неспроста собачатся. Главы умеют отводить от себя подозрения, даже если ради этого приходится пожертвовать детьми. Правда, даже такие жертвы не всегда помогают удержаться.       Занзас ненавидел эту историю. Настолько, что готов был начать палить в любого, кто хоть раз упоминал, как он оказался в пустоши. Бельфегор никогда в это и не лез. Но мальчишка сам заговорил. Тем более, где ещё ему об этом узнать? Так или иначе, он заткнулся. Опустил голову, явно задумавшись, и позволил закончить обработку ран. Даже, кажется, отвлёкся от мыслей о треснувшем куполе. Точно успокоился.       Ещё бы это продлилось долго… Но Савада, блоха мелкая, всё испортил. Едва дал Франу накинуть старую футболку, раз уж варианта получше у них не было, и заглянул в их укромный уголок — опасливо, но достаточно настырно, чтобы проигнорировать не получилось.       — Чего тебе, немочь? — шикнул Бельфегор, вытянув из кармана стилеты и прицелившись. — Не видишь, заняты?       — В-вижу… Но нам надо поговорить, — выдохнул Савада, остановив взгляд на клинках, однако выдержав то, как они двинулись в руках Бельфегора. — Сильно. Это не может подождать.       — Вот же ж… — цокнул Бельфегор языком, развернув веер клинков. — Умеешь ты портить всё, недо-босс.       — Раз вам так нужен разговор, что вы решились пойти к Бел-семпаю и спорить с ним, это должно быть интересно, — протянул Фран, не дав ему вызвериться на Саваду. — Для этого нужно подниматься?       — А… — кашлянул юный босс, лишь на миг отведя взгляд от стилетов в руке Бельфегора. — Нет, думаю, нет… Только вы сразу подготовьтесь, разговор будет не очень приятный. И с человеком, с которым вы точно не ожидаете пообщаться после всего, что он и мы сделали.       — Заинтересовали. Неужели самого Бьякурана притащить смогли? — для виду приподнялся Фран, за что тут же получил хлопок по колену от Бельфегора. — Ау, Бел-семпай. Разве можно так с больным?       — Раз ты пытаешься двигаться, то не очень-то и больной, ши-ши-ши, — оскалился Потрошитель больше для виду, впрочем, не убрав клинки. — Веди давай. Это на самом деле может быть занятно.       Бельфегору виделось занятнее отправить лягушку спать и отдохнуть самому. Хотелось бы за привычным занятием, — убийством — но он обещал Франу не делать глупостей. Да и как оставить лягушку, когда он выглядел так — битым, но чертовски собой довольным? Пусть радуется сделанному и дальше, решил Бельфегор, лишь огромным трудом усмирив желание рвануть за очередным достижением, способным перекрыть бой с Теодоро.       Савада, к счастью, не стал больше болтать и свалил. Вернулся, правда, слишком быстро, мог бы и задержаться. Да не один, а с такой компанией, что Бельфегор едва удержался от недовольного комментария — Ямамото с девчонкой Рокудо. И если первый тактично промолчал, то вот вторая как обычно расчувствовалась. Сопли пускать не начала, но обогнула Саваду и Бельфегора и опустилась рядом с Франом на пол, чтобы подарить ему улыбку и тихое:       — Вы в порядке… Я так рада, что вы в порядке!       Удивительно, но взгляд её скользнул и к Бельфегору. Исподлобья, но достаточно заметный. Неужели и за него переживала, дурёха? Едва ли. Разве что как за дополнение к лягушке, без которого тот долго не протянет. И всё же Потрошитель постарался ответить без особых грубостей:       — Ага, в полном, пострадала только гордость, и то моя. Похвалы принимаются с завтрашнего дня, на сегодня закончите с новостями и дайте мне вырубить лягушку окончательно.       — Что-то… Личное? — проявила необычайный интерес девчонка, переведя взгляд с Франа на Бельфегора.       — Я бы сказал, так, мелочь, но Бел-семпай наверняка считает иначе, — протянул Фран вместо скривишегося Бельфегора. — Его… Родственник забрал пламя тумана. И неплохо с ним управлялся. А ещё его убил я. И это, кажется, тоже проблема.       — Меньше, чем то, что он там был, — цокнул Бельфегор языком. — И вообще, помалкивай лучше! Ши-ши-ши, захочу — сам расскажу, вонголята без историй о моих неудачах обойдутся.       — Надо же, у тебя бывают неудачи? — хохотнул Ямамото, остановившись у закутка, где Бельфегор и Фран устроились отдохнуть. — Помнится, после прошлого тот, кто от клинка Принца ушёл, стал его врагом на всю жизнь. И до сих пор не удостаивается даже по имени зваться.       — Этот долго не прожил, — скривился только сильнее Бельфегор.       Только он перестал думать о бое с Теодоро, а эти придурки снова напомнили… Да знал он, что должен был сделать больше! Мелкая копия Рикарды должна была не только умереть от его рук, но и сделать это раньше. Не собери он себе помощников, так бы и случилось, наверняка! Но наверняка знания получались только когда становились фактами. А с Теодоро проверить возможности не осталось. Бельфегор знал, что Фран правильно поступил, но это не успокаивало терзания гордости.       Он должен был убить Теодоро. Сразу же, как тот появился на поле боя, и без сотрудничества с тем придурком, которого привёл Сиэль. Чёртовы бойцы клана, чёртов Теодоро, мелкий ублюдок, забравший пламя Мармона! От одной мысли об этом пальцы Бельфегора сжались на стилетах, а желание уйти восстанавливать задетую честь стало только сильнее. Может, Потрошитель даже поддался бы ему, но Савада замер рядом с Ямамото и выдохнул, опередив указания на то, что Принц всё ещё Принц и никто не смел сомневаться в его способностях даже если его самого не поражение, но промедление задело:       — Так, вот теперь попрошу успокоиться. Понимаю, это не так просто после событий сегодняшнего дня… Но у нас появился новый союзник. Которого большинство из нас скорее недолюбливает, чем…       — Да говори ты уже! — шикнул Бельфегор, всё же звякнув клинками, но не испытав от этого привычного удовлетворения. — Умеешь ты затянуть до того, что тебе горло вскрыть хочется.       На этот раз Савада вздрогнул не один. За спиной Ямамото качнулся, отвратительно пискнув, какой-то парень. Мелькнуло его светлое пальто, огоньком на его фоне показались кудрявые рыжие волосы… Фран рядом выдохнул и всё же приподнялся, а Бельфегор окончательно схватился за клинки и наставил их на вонголят.       Потому что из-за спины их показался Ирие Шоичи собственной персоной. И единственное, что хотелось Бельфегору после того, что этот рыжий ублюдок устроил на пару с Бьякураном — отыграться на нём за Теодоро, клан и то, что один Принц всё ещё не мог сойти за двадцать с лишним бойцов.