Сердце льда

— А если они не вернутся? Так и звучало в воздухе. Отражалось от ледяного купола. Проникало в сердца. — Там мой муж! — Где папа? — Мама! — Куда ушёл братик? Сердце стыло, тух огонь в бесконечных снегах царства Крио. В пальцах огненно-рыжая девушка сжимала лишь маску. Перед тем как ушёл… братец, ты же обещал. Обещал забрать её обратно. Предвестники выполняют обещания. Аякс всегда выполняет обещания! — Да что сделают люди Небесному порядку? Нет, нельзя, нельзя думать об этом! Нельзя! Царица накрыла их ледяным куполом перед великой битвой. Но она ведь не заморозила сердца! — Стой, Тоня! — брат пытается схватить её за рукав шубы. — Куда ты?! Всё равно. Она сестра Предвестника! И если Фатуи сейчас нет в городе, то она должна сражаться вместо них. Она должна хранить тот огонь, что подарила им Её Величество. — Тишина! — сценой ей служит пара ящиков, валявшихся у дороги. Тоня кричит, срывая голос, что разлетается по округе, обращаясь ледяным паром. Здесь, прямо рядом с дорогой, уходящей за купол, собрались все, кто только мог. Здесь армия Снежной покинула город; здесь они зайдут обратно. Если зайдут… Нет, Тоня! Не смей! Борись! Борись со страхом! — Я сестра Чайльда! Одиннадцатого предвестника! И на этой маске он поклялся мне вернуться домой! — Он лишь человек! — слышится голос из толпы. Тоня стискивает зубы. Давай же, нужно сражаться. Брат учил никогда не опускать рук. — Какие обещания он может давать, если идёт против Небес?! — Он снежаец!— связки ноют. Но Тоня всегда была упрямой девочкой. — А каждый снежаец… — Сильнее обычного человека! — Тевкр… голос младшего брата разрезает ледяной воздух. Ты не одна, Тоня, Аякс же говорил, что семья не оставляет. Вот и вы не оставляйте его! — А ещё он фатуец! — пальцы стискивают маску так, что острый край режет покрасневшую от мороза кожу. Кровь катится на снег. — А каждый фатуец… — Сильнее десятерых! — ну конечно. Слова старой песни, что можно слышать на далёких заснеженных полях. Путники поют её, прорываясь через пургу в родные края. И каждый знает, каждый слышал хоть раз. — И Предвестник! — не робей, Тоня! Такое время. Нужно быть смелой. Красная от крови рука цепляет маску на рыжие волосы. — А каждый предвестник…! — Сильнее сотни! Огонь. Она слышит, как разгорается вновь, как медленно начинает сходить лёд с испуганных сердец. Царица завещала им жечь. Жечь этот старый мир, полный боли и несправедливости. Жечь, закрыв глаза и доверившись. — Холод, ветер, горный дождь,// Поток воды застылый, — тянет изо всех сил своего голоса, соскакивая с ящиков на пустую дорогу. Когда они ехали всей семьёй в столицу через снежные долины, она видела, как танцевала в снегу одна девушка, отвлекая уставших путников от страха и утомления, что селились в их сердцах. Ей стоит попробовать сейчас. Хотя бы попробовать. — Большую ледяную мощь// Мы добудем дружной силой. Тоша всегда пел лучше Тони, да и голос у него был уже почти мужской, так что разносился намного дальше по толпе. Вот и сейчас он, вскочив на ящики, что освободила его сестра, затянул тягуче и так по-родному каждому в этом краю: — Руби от всего сердца, чисто и зло, — и голоса стали сливаться в один. Аккуратно и сперва ещё напугано. Но Тоня сердцем чувствовала, как согревается воздух. — Борись из любви! — Борись из страха! — отвечает толпа. Да, они борются, потому что бояться. Или бояться, потому что борются. В любом случае, разве для них это, стыть от испуга? Нет уж! Народ, который вскормила зима, никогда не замирал от страха! Никогда не умирает в сугробе, не попытавшись дойти домой! — Наслаждайся красотой// На куски разбей! — расходится Антон, пока сестра вскидывает руки, оборачиваясь вокруг себя. Аякс будет гордиться ими. Гордиться тем, как жгут они во имя Её Величества. — Добудь из льда его сердце! Царица никогда не имела ледяного сердца. Как и каждый из них. Их сердца горят. И сейчас они вновь вспыхивают, сливаясь в одну старую песню. — Эй! — Ну! — Осторожней! — Отпускай! Как много голосов. Какие они разные. Тоня жмурит слезящиеся глаза. И продолжает танцевать под ритм чужих аплодисментов. Ноги стучат по ледяной дороге, ладони встречаются друг с другом, рыжие косы пламенем рассекают воздух за её спиной. Алая маска на них выглядит заревом на закатном небе. Горит, пусть всё горит! Пусть обращается пеплом и разносится по всей планете! Всё равно! Пока он не заберет свою маску, Тоня будет танцевать. — А наша Царица?! — кричит Антон, и голос его, хоть уже и надорванный, трогает каждую душу. — Мощная! — Сильная! — Прекрасная! — Ледяная! — А Предвестники?! — голоса почти не осталось, но совсем не жаль лишиться его на пару недель ради этого чувства в груди. Сестра не жалеет себя, уже вплотную стоя к ледяному куполу. Глаза закрыла, только бы не думать ни о чем, кроме танца. Кроме сжирающего всё огня. — Сильнее человека! — Сильнее дюжины! — Сильнее сотни! И тишина. Тишина. Потому что Тоша больше петь не может, потому что Тоня врезается спиной в купол. Потому что куплет закончился. Тишина, в которой слышен лишь треск пламени. И этот звук. Словно сама земля дрожит. Словно снег скрипит под ногами. Словно их песня вновь эхом отражается. Только это не эхо. Нет, не эхо. Голоса, сотни голосов продолжают, затягивают вновь припев. Всё ближе и ближе. Тоня распахивает глаза, когда купол за её спиной падает. Сильные руки подхватывают, утягивая куда-то вверх. Знакомое тепло, знакомые руки. — Позаимствую? — смеётся над ней родной голос, когда маску снимают с волос. Вокруг голоса — со всех сторон. И Тоня, в кольце таких знакомых рук, оборачивается. В небе горит второе солнце. Селестия пылает, пока армия Фатуи входит в город, возглавляемая санями с ледяным троном.