Париж

Я проснулась от щекочущего чувства чьего-то теплого дыхания, бьющего меня прямо в макушку. Тут же я ощутила и тяжесть чьей-то головы прямо на себе. Скорее всего это Макс, который случайно заснул, облокотившись об меня. Я медленно открыла глаза и, оглядевшись вокруг, поняла, что мы всё ещё в самолете. Затем быстро пробежалась глазами по всему своему окружению вокруг кресла. Должна признать, эти синие сидения в самолете не самая удобная в мире вещь, а скорее даже полная противоположность слова «удобство». Настолько они были жесткими. Ситуацию ухудшал и тошнотворный запах яблока с корицей от освежителя воздуха, который смешался с запахом недоеденного арахиса, всегда раздаваемого при полете всем пассажирам этих авиалиний. Помимо всего прочего в глаза бросалась плесень в некоторых уголках кресел, которую гармонично дополняли паутина и пятна пролитого кофе. Да уж… Это место явно нуждается в генеральной уборки. Но в целом было терпимо… Устав от такой неудобной позы, я все-таки убрала с себя голову Макса и села прямо, стараясь не смотреть в окно. Повернувшись, я увидела, что Ян же не спал вовсе, он читал какую-то книгу. А родители Макса слушали в наушниках, скорее всего, музыку, и также оба читали книги. Н: Эй, Ян сонно произнесла я, привлекая его внимание. Н: Через сколько мы прилетим? спросила я, когда он повернулся ко мне лицом. Ян: 30 минут Н: Через 30 минут? уточнила я. В ответ он кивнул и после вернулся к чтению. Ого. Неужели я так долго спала? Я полезла за своей розово-черной сумкой, которую положила себе под ноги перед впередистоящим креслом. Открыв её и положив себе на колени, я принялась искать в ней взятую с собой книгу, чтобы тоже почитать, пока есть время. Достав книгу, я открыла ее на закладке и принялась за чтение следующей главы, наслаждаясь особым запахом свежей бумаги и краски, который бывает только у новых книг. Вроде просто смешение двух обыкновенных запахов, но… Вместе они так расслабляют и навевают так много воспоминаний, эмоциональных моментов… Им точно следует сделать духи с таким запахом. Это сразу мне напомнило о моём старом дневнике. Это сразу напомнило мне о том, как я писала в нем о Максе и о моих неудачных попытках завладеть его вниманием. Чернила и бумага… Они действительно составляют большую часть моей жизни. Обычно я читаю или пишу только тогда, когда на душе становится грустно. Или же в такие моменты, как сейчас — то есть, когда скучно. Хотя я люблю писать ещё и под яркие эмоции, когда я счастлива. Таким образом, я писала почти всегда. И всегда только о Максе. Так стоп, что я только что прочитала? Я так отвлеклась своими мыслями, что пропустила целую страницу, из-за чего мне пришлось заново её перечитывать. После повторного прочтения, я перешла к следующей странице и продолжила погружаться в написанную историю, которая, к сожалению, с каждой новой строчкой становилась скучнее и скучнее. Н: Мда тихо сказал я себе и с легким хлопком закрыла книгу. Я совершенно не могла сосредоточиться на чтении, поскольку все время думала о Максе и Париже. Честно говоря, мне следовало бы придумать точнее, как именно я собираюсь обратить на себя его внимание… Я должна это сделать, иначе я просто сойду с ума. Мои размышления прервал резкий шорох рядом со мной. Макс внезапно одернулся, и из его уст вырвался испуганный вздох. М: Настя! Услышав свое имя, я тут же обратила на него взор и увидела, как он вжался в свое кресло, попутно схватившись со всей силы за подлокотники. На его лице читался ужас. В удивлении я приподняла брови. Может ему приснился плохой сон или что-то в этом роде? Может он вспомнил, что забыл нечто важное? Может просто взглянул в окно? Это заставило меня задуматься — почему мы боимся высоты, летя на самолете, но при этом совершенного забываем о страхе, когда веселимся на безумных качелях и быстрых американских горках, что наш мозг не успевает принять тот факт, что они могут быть и опасными. Н: Макс, что случилось? спросила я, положив руку ему на плечо. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на меня и сразу же заметно расслабился. Затем он отвел от меня взгляд в противоположную сторону, тяжело вздыхая, словно это я его напугала. Что бы его не напугало, наблюдать за ним было забавно. Я улыбнулась, попытавшись скрыть хихиканье. Но у меня это не особо получилось, и легкий смешок всё-таки вырвался. Он снова посмотрел на меня. М: Эм, ничего… сказал он, почесав за ухом. Он пытался избежать прямого зрительного контакта со мной. Хех. Это привычка выдает его, когда он пытается солгать и сильно нервничает. Когда его глаза все же встретились с моими, я вопросительно подняла бровь. Полагаю, он знает, что я знаю, и я знаю, что он знает, что я знаю. М: Что? нервно спросил Макс, а я продолжала на него вопросительно смотреть. ? : Уважаемые пассажиры! Мы готовимся зайти на посадку, поэтому просьба пристегнуть ремни безопасности раздался голос капитана. Я в дразнящей манере сощурила глаза и отвернулась от него. Затем я закинула свою книгу обратно в сумку и пристегнулась. Наконец-то… Париж.