180°
20 ноября 2023 г., 20:43
Жизнь омеги - само по себе суровое испытание. И дело тут не столько в физиологических потребностях, которым ты совсем не можешь противостоять (у альф с этим ничуть не лучше), сколько в предвзятом отношении общества. Почему Минхо, сын влиятельного бизнесмена, доминантного альфы, вдруг сталкивается с осуждением и принижением собственных способностей только потому, что родился таким? Он ничуть не хуже своего младшего брата, которому просто повезло оказаться альфой. Справедливо было бы сказать, что он куда одарённее его, но никому нет до этого дела, ведь Минхо - омега.
Так что несмотря на статус его отца, успехи в учебе, все приложенные старания, в должности, которую ему удалось отвоевать в крупной компании, он является кем-то значимым лишь на бумаге. По факту к нему относятся ничуть не лучше, чем к другим омегам, и его основная функция - мальчик на побегушках.
Сегодняшний день не стал исключением. Ли уже даже не может вспомнить, на какую должность он изначально устраивался. Иногда от скуки он достает трудовой договор, чтобы усмехнуться написанному, но эмоции быстро сменяются злостью и желанием врезать всему руководящему составу.
Обычно он ограничивается парой-тройкой проклятий по типу: "Чтобы у тебя узел отсох!" или "Чтоб твой истинный пах как квартира старой кошатницы" и ударом ноги по ближайшему предмету, но сегодня всё это было слишком сложно осуществить.
В один день начальник пригласил его на важную встречу с бизнес партнёрами, но уже на входе ему всучили поднос с напитками.
Это казалось забавным первый час, но на второй до Ли начало доходить, что его "работа" на этом мероприятии не случайна. Они с самого начала собирались использовать его как официанта.
Босс в очередной раз подзабыл, что Минхо - специалист по продвижению, а не мальчик на побегушках, и притащил в свой дом на какой-то званый ужин разносить бокалы с тошнотворным пойлом.
Терпение покинуло его на третьем часу вместе с бокалом, взятым с его очередного подноса каким-то расфуфыренным альфой, который очень настойчиво предлагал Минхо уединиться в дальнем крыле здания. Впрочем, Ли действительно последовал его совету: швырнул пустой поднос на ближайший стол и ретировался в указанном направлении.
Он пинал двери одну за другой, наслаждаясь звуком удара ручки о стену, если дверь была открыта, или же следом от подошвы, если дверь была заперта. Он продолжал это делать до того, пока один особо сильный удар не пришелся на самую дальнюю комнату. Звук, с которым открылась эта дверь, был странным. Будто тут должно было быть закрыто, и он сломал замок. Впрочем, судя по картине, ожидавшей его внутри, так оно и было.
На самом деле в глубине комнаты было довольно темно, и всё могло бы обойтись; можно было развернуться и уйти, если бы не одно "но": тяжелый запах альфы, смешанный со сладким ванильным ароматом искусственных феромонов омеги, так похожих на его собственные.
Минхо стало любопытно, жгучее желание заглянуть глубже в комнату проникло в него вместе с тяжёлыми ароматом, обволакивающим его лёгкие. Ли сделал шаг за порог и замер. На кровати перед ним лежал альфа. Да, определенно. От него смердело альфой. Вот только…
На нём совершенно не было одежды. Одной рукой он водил по своему истекающему члену, а другой рукой, заведённой за спину, с усилием проталкивал в слишком узкую для таких размеров дырочку огромный фиолетовый дилдо с узлом.
Минхо почувствовал, как тело окутывает жар. В крови смешались стыд и желание; он открыл было рот, чтобы испустить насмешливый комментарий, но слова застряли в горле.
Темноволосый альфа сразу заметил незваного гостя, но, судя по всему, погоня за собственным удовольствием полностью отключила способность правильно реагировать на данную ситуацию, и он без зазрения совести продолжал скулить от ощущения узла, растягивающего его.
Минхо проглотил скопившуюся во рту слюну, и странный ком, засевший у него в горле, спустился вниз, заставляя желудок скрутиться от возбуждения.
Он раньше никогда не видел ничего подобного. Альфа, удовлетворяющий себя таким образом…
Такого просто не могло существовать.
Это было полностью наперекор их естественной природе. Это было горячо. До того момента, пока парень на простынях не открыл рот:
– Может закроешь дверь с другой стороны? В комнате слишком развонялось омегой, – он с трудом выговаривал слова, задыхаясь с каждым движением рук, но всё же нашел в себе силы на оскорбления. Ли аж протрезвел на секунду от гнева, но вновь феромоны альфы затуманили его разум.
– Не думаю, что ты в том положении, чтобы оскорблять меня. Хотя, наверное, для этого нужно, чтобы эта фиолетовая штуковина была в твоём рту, а не заднице, – их пререкания прерывают быстрые шаги, доносящиеся из коридора, и возмущенный женский голос.
– Хан Джисон, какого хрена ты опять пропал посреди ужина! Я оторву тебе голову и вынесу её на блюде в этот чертов зал. Ты ушел в туалет час назад, лучше бы тебе умереть от поноса, чем быть найденным мной.
Минхо не успевает сообразить, что происходит, как руки сами тянутся к ручке: аккуратно прикрывают дверь и поворачивают замок.
В этой ситуации ему тоже придется объясняться. Нет никаких сомнений в том, что какую бы нелепую версию происходящего не выдумал альфа, ему поверят с большей охотой, нежели омеге. И скорее всего, это какая-то важная шишка, раз может позволить себе непринужденно дрочить в гостевой комнате чужого дома.
Из глубоких размышлений его выкидывает громкий стон того самого Джисона, из которого женщина за дверью всё ещё грозится приготовить кровяную колбасу, и Минхо спешит преодолеть расстояние между ними и зажать шумный рот своей ладонью.
– Ради всего святого, заткнись. Тебя вообще ничего не смущает?
Парень не отвечает, а только подпрыгивает на дилдо и стонет в руку, опаляя горячим дыханием кожу. Ли снова становится слишком жарко. Внезапно он особенно сильно чувствует, как влажные губы брюнета прижимаются к его ладони. Как вязкая слюна делает её влажной.
Минхо становится дурно от того, как сильно этот альфа возбуждает его. Может быть, всё дело в искусственных феромонах, похожих на его собственный естественный запах? Или же в том, как пахнет и выглядит Джисон? Или в том, как он вылизывает пальцы Минхо, громко причмокивая?
Стоп.
Что?
Ли смотрит на происходящее сквозь плотный туман нереальности. Нет, это уже слишком. Он одергивает руку, его глаза полны ужаса.
– Ты… Что ты делаешь?
– Это ты зажал мне рот, – Хан перемещает обе свои руки на соски и немного успокаивается.
Ли всё ещё не может отойти от шока. Инстинкты, логика, и гормоны не знают, в какую сторону тащить телегу с телом Минхо, и он зависает на одном месте, переполненный противоречиями.
Пока Джисон снова не открывает рот:
– Развонялся. Я не буду тебя трахать. Мне сейчас это не особо интересно, но можешь оставить свой номер на будущее, – он облизывает губы и немного ерзает по кровати.
Гнев в крови омеги закипает, подкрепляя сильное возбуждение, и вот одно колено уже оказывается на простыне, а рука снова зажимает чужой рот.
– Ох, да что ты говоришь? В таком-то положении? Конечно, твой жалкий член меня не трахнет. Он же встанет, только если в твоей заднице будет член побольше, – второй рукой Минхо вытаскивает из Хана его огромный дилдо и швыряет его в другой конец комнаты. Джисон слабо сопротивляется, но разочарованно хмурит брови, когда чувство наполненности покидает его тело.
– Какого хрена? – Кричит альфа, когда ему удается отодрать чужую руку от своего лица. – Это ты меня прервал! Я почти кончил! – Он пристально смотрит на Минхо. – Ты… Я тебя знаю, ты же тот официант с напитками… Минхо, кажется.
От гнева у Ли раздуваются ноздри. Атмосфера в комнате странная: она накалена до каких-то неведомых пределов – и сейчас он совершенно не представляет, зачем сел на голые бедра этого альфы. А напоминание об унижениях, которые ему пришлось испытать за этот вечер, никак не улучшают данную ситуацию.
– Заткнись на хрен! Никакой я не официант… И… Перестань ёрзать подо мной, твой стояк, он…
– Упирается в твой? – Джисон самодовольно хмыкает. – Успокой свою течку, сучка. Повторю.
Я. Не. Буду. Тебя. Трахать, – он делает паузу после каждого слова, и это бесит. Раздражает. Выводит из себя.
Да пошло оно все
Кажется эти странные альфы забыли кое-что.
– Что ж, зато я вижу, ты будешь не против, если кто-то трахнет тебя. Как удачно, что ты не один в этой комнате.
На мгновение альфа деревенеет, его глаза расширяются от шока, в то время как Ли чувствует дрожь от собственных слов. Угроза ощущается такой жалкой, и он ненавидит свое тело за то, что чувствует себя таким слабым даже в заведомо выигрышном положении. Но это длится недолго, ровно до того момента, как на лице Джисона появляется самодовольная ухмылка.
– Что? Не смеши меня, вы, омеги, понятия не имеете, как пользоваться своим членом.
– Проверим? – Ли смещается вниз, с силой раздвигая ноги Хана, смотрит на его растянутую пульсирующую дырочку, лихорадочно пытаясь сохранить уверенный вид, пока пытается понять, что нужно делать дальше. Он никогда не был в такой ситуации. Его собственное тело устроено совершенно иначе и не требует никаких дополнительных подготовок. Хотя судя по тому, как выгибается спина Джисона, когда он на пробу проводит пальцем по кольцу мышц, ему тоже больше не требуется подготовка.
Его палец уже на одну фалангу в Джисоне, когда он понимает, что увлекся. И Хан не сопротивляется, просто смотрит сияющими от любопытства глазами, зажав нижнюю губу между идеально ровными зубами, и ждёт.
Минхо тяжело дышит, член в штанах пульсирует, а естественная смазка стекает по внутренней части бедра, делая одежду неприятно влажной и липкой. Его мозг постепенно ломается от необходимости быть заполненными и желания самому трахнуть Джисона. Эти образы путаются в голове, тогда как альфу растягивают уже три пальца, поглаживая комок нервов внутри.
Хан задыхается, и Минхо задыхается вместе с ним.
Все эти действия совершенно ненужные, и давно можно было приступить к осуществлению изначальных угроз, но Ли не торопится. Частично от страха, частично от желания как можно дольше наблюдать, как бешено мечется по простыни альфа, хныча и умоляя омегу наконец-то использовать свой член. Всё это до смешного абсурдно, и потому ещё более возбуждающе.
Запах уже практически обретает форму, искусственный аромат полностью растворяется, лишив Минхо части напряжения. Он отвратительно щекотал нос и отвлекал от кофейных ноток в феромонах Джисона. Теперь они дышат лишь друг другом, роняя между тяжёлым вдохами имена друг друга и тихие стоны с неразборчивым "ещё".
Член Ли болезненно тверд, свободной рукой он пытается расстегнуть ширинку и стянуть тесные штаны, но ему никогда в жизни не приходилось делать это в таком положении. Он пытается вытащить пальцы из Хана, чтобы поскорее справиться с этим непростым делом, но тот резко сводит колени, зажав руку омеги между бедер и жалобно всхлипывает:
– Нет…
– Тише, – Минхо опускает руку на колено Джисона, успокаивающе поглаживая, а затем слегка на него давит, чтобы освободиться.
– Нет, мне нравится, не уходи.
– Я… Я не собирался уходить, дай мне снять эти чёртовы штаны.
– Чтобы что?
«Чтобы что?» - Эхом отдается в ушах.
То, что он собирался сделать, не укладывалось в его собственной голове. Это даже не было частью его самых смелых фантазий. Но альфа звучит настолько нуждающимся, что здесь и сейчас Минхо хочет этого больше всего на свете.
– Чтобы трахнуть тебя, – Ли облизывает пересохшие губы, и новая волна возбуждения проходит по позвоночнику.
Тело Джисона становится на несколько градусов горячее, зрачки темнеют, пока он переворачивается на живот, чтобы предоставить омеге лучший доступ к своей заднице. Это зрелище едва ли помогает Минхо в том, чтобы справиться со штанами и нижним бельём даже двумя свободными руками.
Когда с одеждой наконец покончено, Хан прижимается лицом к подушке, выгибаясь в спине, и едва покачивает бедрами, когда Ли хватает его и удерживает на месте.
– Ты… Почему ты такой грязный извращённый ублюдок? Давно ли ты хотел почувствовать член омеги в своей заднице? – ему всё ещё не хватает уверенности в своих действиях и он молится всем богам, чтобы ничто не выдало его.
– Хочу с того момента, как ты сказал, что сделаешь это, – усмехается Джисон, и Минхо больше не в силах себя сдерживать. Он проводит пальцами по внутренней стороне своего бедра, собирая естественную смазку, и размазывает её по члену.
Блять, я такой мокрый.
На простыне под каждым коленом омеги образовались влажные пятна. Он болезненно сжимается и, чтобы хоть как-то утолить эту потребность в альфе, подаётся вперёд, с лёгкостью входя в Хана по самое основание.
Силы покидают Джисона, тело бьёт крупная дрожь, а глаза закатываются. Минхо прижимается носом к его феромонной железе и глубоко вдыхает, пытаясь унять бешено стучащее сердце. А затем слегка выходит, чтобы двинуться внутрь вновь.
Ли и не подозревал, что его тело способно на подобное. Он не знал, насколько это божественно приятно: скользить внутрь, быть окутанным влагой и жаром. Бёдра омеги вбиваются в извивающегося под ним альфу, и единственное, что можно услышать, помимо пошлых звуков шлепков кожи о кожу, "Минхо", бесконечно скрывающееся с его губ.
“Чёрт, нас наверное слышит весь этаж”. – Единственная более или менее внятная мысль, появляющаяся в голове Минхо. И та быстро исчезает, прерванная очередным высоким стоном.
– Мне кажется или ты говорил, что я на такое не способен? Каково это, когда внутри тебя член омеги? – С его чёлки капает пот, капли скатываются по спине Хана и замирают в ложбинке между ягодиц. Ли, как заворожённый, растирает влагу пальцем, вдавливая ногти и оставляя тонкие белые следы на коже.
Он несёт всю эту чушь не потому, что зол или хочет самоутвердиться, а чтобы хоть как-то отсрочить приближающийся оргазм, пока Хан и не думает замедляться, самостоятельно сильнее насаживаясь на его член.
– Это было бы лучшим, что со мной когда-либо происходило, если бы ты ещё и заткнулся, – он едва успевает договорить, как звук громкого хлопка отражается от высоких стен комнаты.
Альфа проезжает лицом по подушке, громко хныча.
Минхо смотрит на свою руку и на красный след на ягодице Хана и чувствует, как кружится голова от того, как сильно его сжимают после удара.
– Чёрт, у твоей озабоченности вообще есть предел? – каждое слово он подтверждает новым шлепком, и альфа обволакивает его настолько восхитительно, что он теперь едва ли продержится больше пары минут, поэтому Минхо замирает, переводя дыхание, и слышит возмущённые причитания Джисона по этому поводу.
Ли хочет большего: так много, как никогда не хотел. Как никогда не мог позволить себе хотеть. Он смотрит на то, как альфа поглощает его тело, и ему кажется, что этого недостаточно. Минхо протягивает руку вперёд, прижимает два пальца к губам Хана, и тот тут же открывает рот и слизывает с них солоноватый вкус смазки. Всего каких-то пару минут, и становится понятно, что омега слишком увлекся этим действием. Слюны становится так много, что она начинает стекать с подбородка.
Ли продолжает едва толкаться в Джисона, ожидая, пока тот наиграется. В конце концов он теряет терпение и прерывает его, убирая пальцы.
– Я протянул руку к твоему рту не для того, чтобы ты мог удовлетворить свою потребность быть наполненным со всех сторон. Просто дай мне…
Больше всего на свете Минхо хочет засунуть влажные пальцы в себя, но не время давать слабину. Джисон слишком дерзкий, чтобы можно было позволить себе подобное. Впрочем, со следующими его словами Ли окончательно приходит к мнению, что поступит лучше немного иначе.
– Такими темпами ты никакие мои потребности не удовлетворишь. Слишком медленный, – Хан смотрит на него из под влажных ресниц - он выглядит обиженным тем, что его лишили одной из возможностей развлечься. Но Минхо смотрит сквозь него и видит лишь красный флаг, которым размахивают прямо перед его носом.
– Не смогу? Ха... Часто ли вы, альфы, думаете о том, чтобы удовлетворить чьи-то потребности, кроме собственных? – Он обводит кольцо мышц влажными пальцами и надавливает, вводя их внутрь. – Как же вам повезло, что можно заставить омегу кончить, используется только запах и голос. Ты хоть раз спрашивал, как они себя чувствуют после секса?
Дополнительная растяжка, кажется, пришлась альфе по вкусу. Минхо настолько идеально наполнял его, массируя пальцами простату, что из стонов и всхлипов невозможно было разобрать ни одного членораздельного слова. Для Ли этого было тоже слишком много, он едва мог справиться просто с видом того, как его член вместе с пальцами погружаются в Хана. Он буквально держится из последних сил, не желая проиграть и кончить первым.
– И кто теперь из нас двоих течная омега? Нравится, как тебя раскладывают на кровати, когда другие альфы в зале пытаются найти такую же нуждающуюся шлюху, как ты? Чёрт, да я бы повторял это каждый день, – ещё один сильный толчок вкупе с этими словами, и Джисон изливается на простынь, моментально скользя вниз, не сумев удержать ослабевшее тело.
Минхо подхватывает его под талию, издаётся звук похожий на рычание, и с финальными движениями впивается зубами в плечо альфы, глубоко кончив. Джисон дёргается ещё пару раз, спускаясь со своего пика, и наконец полностью растекается по матрасу.
Они лежат так какое-то время: Джисон лицом в подушку и Минхо на нем сверху, упираясь носом в загривок. Ли чувствует, как сперма вытекает из Хана прямо на его бедро, делая их ещё более грязными и липкими, но не торопится выходить и отстраняться.
Ли слишком измотан.
Он выходит из альфы через пару минут, когда понимает, что силы совсем покинули его, и если не встать, то он просто отрубится прямо в таком положении и проспит следующие двадцать часов.
Джисон мирно сопит и раздувает щеки во сне. Если не принимать во внимание полнейший беспорядок в кровати, следы спермы на коже и огромный фиолетовый дилдо, наполовину закатившийся под кровать, он выглядит совершенно невинным.
Минхо обтирает его влажными салфетками, накрывает одеялом и ещё добрых полчаса пялится, с ужасом обдумывая перспективы своей дальнейшей жизни.
Он только что совершил что-то совершенно неприемлемое с незнакомым альфой в чужом доме. Скорее всего самым правильным вариантом будет бежать из страны.
Но для начала нужно перестать пялиться на этого раздражающе красивого парня, сбежать из дома босса незамеченным, прислать по почте заявление на увольнение, сменить имя и скрыться на рыболовном судне.
Он позволяет себе ещё минуту слабости, играя с волосами на затылке Джисона, потом разглаживает мятый воротник рубашки и покидает комнату.
***
Никто не может судить его за то, что он не смог. Минхо всё ещё на своей нелюбимой работе. Прошел месяц с того происшествия и всё, что изменилось - он научился мастерски увиливать от любых официальных приёмов. Это оказалось не так сложно, как он думал. Почему-то с того вечера босс сам перестал заставлять Ли работать на мероприятиях в своём доме. Сложно было другое. Не возвращаться бесконечно мыслями в тот злополучный вечер. Образ прогибающегося под ним альфы плотно засел в голове, а пропитанная его феромонами рубашка так и не была отправлена в стирку. Вместо этого Минхо каждый вечер обнимал её во сне, постыдно истекая на собственные простыни. Наверное, появись у него возможность, он бы повторил всё хотя бы ещё один раз. Но этому не суждено было сбыться. Всё, что ждало его в ближайшее время - бесконечный поток неблагодарной работы и обилие альф, не воспринимающих его как равного. Сегодняшний день не стал исключением, его и Феликса (ещё один омега, которого приняли на условно важную должность) отправили за напитками для всего офиса. Они ожидали лифт на своём этаже, когда Минхо представлял лица своих так называемых коллег, узнай они, что он вытворял на той встрече, как вдруг дверь лифта открылась, и из неё шагнули двое. – Господин Хан, – Феликс низко склонил голову, но Минхо рядом с ним даже не шелохнулся. Блять. Господин Хан. Ну конечно, блять. Запах, с которым он засыпал весь месяц, сильно ударил в ноздри, и Минхо залился краской. Нужно было срочно сказать хоть что-то, но он никак не мог подобрать нужных слов. Парень же напротив с каждой секундой становился все бледнее, а взгляд буквально умолял Ли не открывать свой рот. – Добрый день. Кажется, вы ещё не знакомы с моим сыном? Блять, блять, блять! – О нет, мы познакомились… На приёме в прошлом месяце, – сегодня у Минхо лучше получается создавать иллюзию уверенности в себе, потому что младший Хан становится на пару оттенков бледнее. Ли улыбается уголками губ и делает шаг внутрь лифта. – Рад, что вы тогда успели пообщаться, с завтрашнего дня мой сын будет проходить практику в вашем отделении, – босс улыбается Феликсу и Минхо, кивает, прощаясь, и направляется в сторону своего кабинета. Джисон всё ещё окаменевший стоит в метре от лифта. – Рад, что мы сможем видеться чаще, – произносит Минхо, прежде чем дверь перед его носом окончательно закрывается. Сердце бешено стучит, а ноги трясутся, но он почти уверен, что альфа не заметил этого. Ведь всё, что отражалось в его глазах, - леденящий ужас. У меня появился шанс. Осталось найти в себе мужество им воспользоваться.
