Слепая правда

      Зима в Японии — суровое время, когда холодные ветры пронизывают косточки, и снег покрывает землю плотным покровом. Но не только холод делает эту пору такой мрачной и грустной. Будем честны, все произошло слишком быстро.Но ведь с гибели его сестры успел пройти не первый год. Казалось, что парня должно отпустить чувство вины, но этого не происходило. С каждым днем зима становилась все более холодной, словно отражала состояние души Инуи. Белый снег, покрывающий узкие улочки и дома, напоминал ему о чистоте и незаурядности сестры, словно , служил свидетельством утраты. Леденящий конечности ветер словно подталкивал его к бездонной пропасти горя и одиночества.       Сейшу презирал тот день, когда дом начал полыхать адским пламенем. Парень презирал себя, что остался жив. Он презирал Хаджиме, который спас не того человека. Инуи был не один, ведь друг испытывал ровно те же чувства и не боялся признаваться в этом. Как бы сильно он не жалел Коко, как бы не ставил интересы близкого человека выше своих. В ответ он получал только взгляд тёмных глаз, полных ненависти и злобы. Сейшу отдал бы всю свою жизнь, отдал бы свою душу, чтобы вернуть Акане туда, где ее место. Место, которое занял он. Парень не перестаёт винить себя, даже в те моменты, когда каждый говорит ему в лицо, что это все проделки судьбы.       От дружбы с Хаджиме осталось одно название. Глубокие раны на сердце никак не заживали, оставляя после себя ужасные рубцы. Им обоим было тяжело, но они не могли поддержать друг друга. Не видели в этом смысла? А может просто считали пустой тратой времени... Нет, все было иначе. Дело в том, что оба считали бедного Сейшу виноватым в чужой смерти. Парень не справлялся с этим чувством тревоги и безысходности, поэтому перестал замечать любые знаки к своей персоне. Это не была защитная реакция, он не был колючкой. Он просто настолько устал, что был готов провалиться под чёртов снег, украшая его алой кровью своего тела.       Инуи стал неудачной заменой. Он не был умным, как Акане. Не был таким же красивым, как она. Этот рваный шрам на лице стал настоящим клеймо, по которому его узнавали. Волосы отросли, черты лица и тела стали женственными, хоть и имели крепкие мускулы. Сейшу каждый раз закрывал свое лицо, надевал туфли на высоком каблуке, дабы увидеть Коко. Друг больше не называл его по имени, используя фамилию. Он больше не смотрел в его лицо, дабы не разочароваться. Инупи не был девушкой, и это очень сильно выделялось. Он не мог полностью заменить старшую сестру, которая была возлюбленной Хаджиме, но парень старался.       Рождественская ночь оставила огромный отпечаток в душе ранимого подростка. Этот злосчастный день перевернул его скудный мирок. Сейшу впервые по-настоящему задумался о своей смерти. До этого он был готов на все ради Коко, но только не на тот кошмар, который ему подарил друг. Все ведь было столь хорошо, когда общение наладилось. Но почему судьба снова испытывает Инуи, который продолжает плавать в своих проблемах..? Он настолько погряз в боли, которая каждый день давит на него, что больше не сопротивляется. Парень больше не бежит в чужие объятия, чтобы избежать неприятностей. Он принимает их с высоко поднятой головой и гордостью в глазах. Так думал Инупи, пока не узнал, что занятие любовью может приносить самую сильную боль в мире.        Flashback.       Рождество казалось им ненужным праздником, который не приносит и грамма радости. Серые будни приелись, но от них не сбежать. Уже поздно менять жизнь, которая изначально началась неправильно. Друзья собрались в комнате Сейшу, ведь родители не появлялись дома последние несколько месяцев. Наплевали на своего сына? Да, так и есть. После потери дочери их мир не смог вернуться в привычное русло. Они продолжали оплачивать все счета, но игнорировали любые встречи с парнем. Злился ли он? Нет, ему просто было обидно.       Именно поэтому, они сейчас вдвоём сидели на стареньком футоне и пили дешёвое пиво. Им этого хватало, а на большее они и не надеялись. Инуи был рад сидеть рядом с любимым другом, который больше не кидал свои презрительные взгляды. Больше не смотрел тёмными глазами, которые наполнены ненавистью и адским пламенем. Сейшу мог спокойно говорить, не запинаясь. Он больше не подбирал слов, чтобы как-то не обидеть Коко. Инупи теперь излагал все свои чувства и мысли без опасения.       Хоть у них не было тем для разговоров, они что-то обсуждали. Парни не говорили активно, оба были спокойны. Сейшу зачесал свои волосы назад, чтобы они не кололи лицо. Его ноги затекли и болели от ходьбы на каблуках. Но подросток продолжал жертвовать собой, чтобы походить на женщину. Ему хотелось, чтобы Хаджиме обратил на него свое внимание, хотя бы раз взглянул в его сторону. Жизнь была чересчур жестока к парню, который медленно умирал изнутри, ведь на сердце и душе каждую минуту появлялись новые шрамы.       Токио, мерцающий праздничными огнями Рождества, был свидетелем скрытой боли и тайных обид. Банка пива и сигарета в руке должны были исцелить, но этого не случилось. Справедливость не всегда логична, и боль невозможно порубить силою рассудка. Порой нам приходится отдать дань чувствам, которые неосязаемы для понимания нашего ума.       Сквозь густые облака сигаретного дыма они пытались вести разговор, но слова застревали где-то между горячими губами и не могли найти путь наружу. В их взглядах смешивались остатки детства и искорки юности, которые порой превращались в тлеющие отголоски прошлого. И в этот Рождественский вечер двое друзей стремились забыть о прошлом и снять оковы сердечного страдания. Хаджиме, запутавшийся в клубках своего собственного существования, увидел в Сейшу то, что опаляло его душу и сводило с ума. Он узнал в его силуэте черты Акане, девушки , которую он безумно любил. Но жизнь, нещадная и неумолимая, отняла у них возможность быть вместе, унося любимую в цепкие лапы смерти.       Коко совсем не помнит, как завалил своего друга на матрац, вжимая всем телом, чтобы он не сопротивлялся. Что-то ударило в его голову, раз он решился на такой шаг. Перед глазами пелена, которая не даёт здраво мыслить. Он не видел Инупи, думая о своей возлюбленной. Ему казалось, что Акане сейчас рядом, что он обнимает ее хрупкое тело. Хаджиме верил, что девушка тлеет от его рук. Парень не открывал своих глаз, дабы не разочароваться. Сейчас он ничего не слышал, полностью погружаясь в глубокие мысли. Тело под ним трепыхалось, желая выбраться. Сейшу пытался скинуть с себя друга, который только сильнее вжимал его в мягкий футон. Оба молчали, чтобы не сказать чего-то, что может разрушить волшебную тишину. Инуи дышал громко и тяжело, сердцебиение отдавалось в ушах, этот звук бил по голове. Он сходил с ума, но ничего не мог с собой поделать.       Коконой приподнялся, чтобы оголить нижнюю часть чужого тела. Кожа Сейшу была светлой и бархатной. Он сейчас, словно, гладил самую настоящую девушку, а не своего друга. Парень не открывал своих глаз, делая все на ощупь. Инуи тлел от чужих прикосновений, но ему было страшно. Он мог бы пойти на все ради своего товарища, но то, что они собирались сделать, казалось перебором. Ему нельзя было допускать этого, почему же он не смог оттолкнуть Коко от себя. Этот вопрос будет ещё долго крутиться в голове с воспоминаниями о тяжёлой ночи. Хаджиме не останавливался, поэтому для удобства приподнял таз чёрного дракона, чтобы ощупать упругий зад. Он делал все аккуратно, как бы делал по отношению к Акане, но это не она. Парень сейчас трогает не ее мягкое тело.       Сейшу попытался пнуть друга, но его ногу сжали холодные пальцы, которые приносили ещё больше боли, помимо моральной. Пепельные волосы неприятно лезли в лицо, закрывая обзор. Его пустой взгляд упирался в подушку, пока длинные пальцы пробирались по его спине к сокровенному месту. Инуи уже не хотел отдаваться Хаджиме, который с каждым движением становился грубее. Его холодные руки больше не приносили райского удовольствия, а только сильнее нагоняли страх быть трахнутым по пьяне в настолько унизительном положении. Парень хватался ладонями за матрац, чтобы подняться и скинуть чужое тело, которое прижималось плотнее.       Он боялся, и это не было каким-то сладким страхом предвкушения. Нет, это было самое ужасное чувство. Инупи чувствовал, как горячая слюна капает на его сжавшееся колечко мышц, скатываясь ниже. Ему было неприятно от самого себя. Парень знал, что сейчас будет, но не терял надежды в попытках освободиться. Всё его тело прошибло током, когда два длинных пальца резко проникли внутрь, обжигая болью. По щеке скатилась одинокая слеза, которая сразу же впиталась в ткань наволочки. Чужая рука энергично орудовала сзади, принося только разочарование и ненависть к самому себе. Инупи винил себя в том, что с ним происходит сейчас. Он не обижался на Коко, который тяжело дышал, наслаждаясь узостью анальной дырочки.       Сейшу сжался в клубок, когда горячая головка коснулась того места, растирая остатки слюны и естественной смазки. Никакого лубриканта, долгой растяжки и контрацепции. Они собирались сделать это, как животные в период спаривания. Это сильно тревожило парня, ведь вряд-ли такое событие останется чем-то приятным в его памяти. Ему стало понятно, что после этого секса будет больно ещё очень долго. Инупи согласился бы отдаться своему другу, но в других обстоятельствах. Подобная обстановка давила на него, он посильнее зажмурился и перестал вдыхать лишний раз . Парень не переставал верить, что Хаджиме сейчас вернётся и перестанет издеваться таким образом. Но этого не произошло, крупная головка протиснулась внутрь, вызывая болезненный стон, который был тут же заглушен хозяином. Ему было неприятно, пока Коко с большим удовольствием толкался глубже, не забывая сжимать ягодицы и ляжки, которые приобрели формы во время тренировок. Туфли почти спали с ног, но продолжали держаться за ступни,чтобы не издавать лишнего шума.       Инуи вскрикнул, когда член полностью вошёл в него, неприятно обжигая изнутри. Было больно, ведь Коконой не был аккуратен и опытен, чтобы позаботиться об удовольствии партнёра. А может он просто не хотел, чтобы Сейшу наслаждался. Хаджиме двигался энергично, не забывая оставлять следы от пальцев по всему телу. Он не касался губами, ведь смотрел в потолок. Он не слышал чужих всхлипов и просьб остановиться. Ему казалось, что все так и должно быть. Член дёргался внутри горячего отверстия, погружаясь по самые яйца. Инуи сжимал все, что попадалось в руки, дабы не упасть лицом на пол. Он плотно сжимал челюсть, но из его уст не переставали вылетать непонятные звуки, которые едва ли можно было сложить в полноценные слова. -Коко, хватит, поо...пожалу...уйста,-выкрикнул Сейшу, когда чужая рука с громким хлопком опустилась на одну из ягодиц. -Заткнись! Закрой свой рот! - начал кричать Хаджиме, параллельно добавляя нецензурные выражения.       Коконой с силой вжимал чужую голову в подушку, чтобы не слышать этот голос. Чужие слова все портили, вырывая все мечты из его головы. Все рушилось прямо сейчас, поэтому парень ускорился, чтобы кончить хотя-бы с последним обрывком любимого фантома. Он не замечал, что тугая дырочка болезненно сжимается, а чужая кровь пачкает возбужденную плоть. Ему сейчас было абсолютно плевать, что он приносит боль единственному другу, который этого не заслуживает, но он не мог остановиться. Казалось, что собственный оргазм может вовсе не прийти, если он прекратит брать уставшее тело, которое мелко тряслось в истерике. Инуи терпел, он ждал, когда партнёр закончит и уйдёт. Парень не помнил последних моментов, но конечная фраза друга навсегда останется в памяти неприятным осадком. -Акане..ее,-тихо простонал Коконой, кончая внутрь.       Хаджиме успел уйти, не посмотрев в сторону своего товарища. Сейшу чувствовал вину в произошедшем, пока молча сидел под ледяным душем. Ему казалось, что боль в теле только нарастает, разрывая на куски. Его глаза стали стеклянными, а взгляд пустым. Единственное, что напоминает о случившемся сперма и капли крови на футоне, которые не получается отмыть. Они въелись в ткань, напоминая о самом ужасном событии в его жизни за последние месяцы. А ведь он думал, что все начинает налаживаться, но это было не так. Будь на его месте Акане, Коко сделал бы все аккуратно, с особой нежностью, цветами и при свечах. Но он - не Акане, с ним можно по пьяне и на грязном футоне.       Инуи действительно переживал сейчас не за себя, а за своего друга, который возможно держит на него обиду. Дешёвая сигарета тлела в его руке, пока мягкий снег с особой тяжестью падал на пепельные волосы. Аромат табака заполнил пространство, отправляя парня в знакомую эйфорию и настраивая его на волнующую задумчивость. Курение для него было тем пространством, где рождалась поддержка. Тяжёлый период жизни, с его сомнениями и горестями, стал неотъемлемой частью существования Сейшу. Смотря в окно, Инупи наблюдал ночное Токио, окутанные струящимся снегом, словно нежное покрывало, застилающее монотонность этого мегаполиса. Тысячи огней, мерцающих вдали, создавали волнующие образы, отражая красоту города.       Его комната, погруженная в тишину, была наполнена ароматом свежесваренного кофе, который плотно окружал его сознание. Там сидел Такемичи, который медленно пил свой напиток. Он позвал своего друга, чтобы поделиться случившимся, но парень продолжал молчать. Вечер потягивания сигаретного дыма превратился в кошмар. Вспышки жаркой страсти в его голове мгновенно исчезли и были заменены холодом и болезненными ощущениями. Надежда, настороженность и отчаяние сочетались в Инуи, заставляя тело дрожать от стресса и невероятной паники. Душа изранена невидимыми ранами, которые казалось, никогда не заживут. Воспоминания о том ужасном мгновении терзали молодого человека, проникая в каждую клеточку его сознания.       Ханагаки тихо поставил пустую кружку на маленький столик, направляясь в сторону друга. Он тяжёло вздохнул, прижимая пострадавшее тело к себе, чтобы не замёрзло. Тлеющая сигарета была благополучно забрана из трясущейся руки. Сейшу больше не сдерживался, давая волю слезам, которые падали на чужую толстовку. Мичи старался не давить, он делал все бережно и аккуратно, чтобы не спугнуть этого зверька. Поэтому уже через мгновение Инуи сидел на табуретке, укутанный в тёплое одеяло, а рядом стояла чашка зелёного чая. Глава чёрных драконов не знал, как нужно поддерживать жертву изнасилования, но он старался делать все возможное, чтобы тот не переживал и смог справиться с последствиями.       Его самооценка и уверенность в себе были разбиты на кусочки, словно друг убил в одночасье иллюзию безопасности и тепла. Стало трудно смотреть в зеркало и поверить в то, что тело все еще принадлежит самому Инупи. Его невинность была похищена и заменена стыдом и ненавистью. Хотя изнасилование длилось лишь несколько мгновений, оно оставило глубокий шрам на ранимой душе и долго не отпускающую боль. Он не чувствовал себя комфортно в собственной квартире. Парню не хотелось приходить домой и ложиться на твёрдый футон, который до сих ассоциировался с тем событием. Конец Flashback.       Как бы Сейшу не старался забыть ту ужасную ночь, ничего не получалось, ведь Коко продолжал приходить к нему, чтобы спешно уткнуть головой в подушку, насладиться горячей дырочкой, кончить и уйти домой. Инуи после нескольких неудачных попыток научился самостоятельно растягивать себя, чтобы не травмировать тело. Хаджиме особо не волновался по поводу своего друга, считая, что так и должно быть. В его голове была только прекрасная Акане, которая строила глазки и улыбалась. Наверное, она бы ужаснулась, узнав об этом всем. Но ее нет. Она больше никогда не посмотрит на него, не улыбнётся и не обнимет, прижимая к своей груди.       После каждого такого вечера Инуи звал Такемичи, прижимаясь к нему, чтобы выплакаться. Парень уже привык, поэтому знал, когда ему нужно прийти и что принести. Он не устал лечить и вытаскивать своего друга, он не мог его бросить в этом дерьме совершенно одного. Хоть Сейшу был на несколько лет старше, он казался младшим братом для Ханагаки. Они никогда не разговаривали в такие моменты, только молча сидели на балконе, выкуривая сигарету за сигаретой, пока лёгкие не заполняться сигаретным дымом. Парень каждый раз приходил, бросал Тосву и Хинату, но всегда приходил к Инупи, который нуждался в нем.       Сколько бы раз Хаджиме не приходил , чтобы бесцеремонно взять хрупкое тело, Сейшу прощал. Забывал косяк за косяком, дабы тот не ушёл навсегда. Но нет, Коко всегда возвращался в маленькую квартиру, которая с каждой неделей все больше пропитывалась запахом дешёвого табака. Инуи боялся смотреть в тёмные глаза, боялся увидеть там презрение. Он не хотел бы узнать в один день, что его бросили. Что его оставили одного в душной комнате, которая пропитана его одеколоном. Сексуальный опыт с Коконоем научил парня всегда закрывать свои уши, дабы не слышать чужого имени из сладких уст.       Хаджиме никогда не смотрел в его глаза, никогда не целовал бледные губы. Он видел только любимую девушку, которая каждый раз появлялась перед ним, весело смеясь. Он был болен. Был ужасно болен неизлечимой болезнью, которая будет его преследовать. Она будет ходить за ним по пятам, улыбаясь слишком сладко, так, что сводит скулы. Однако, ее он не забудет. Пусть рядом будет несколько сотен красивых девушек, но он никогда не забудет ее. Парень всегда будет ощущать ее рядом, даже если ее там никогда не будет. Она никогда не будет рядом с ним, даже в виде фантома, она будет только с братом. А все остальное Коко придумает себе сам, чтобы не чувствовать себя одиноко. Именно поэтому он всегда смотрит сквозь неё, чтобы образ случайно не растворился. Именно поэтому он никогда не поднимает своих глаз на лицо друга, ведь прекрасный силуэт девушки рушится. Именно поэтому теперь перед ним только заплаканные глаза Сейшу и руки на бледной шее друга.