𝐖𝐞 𝐰𝐞𝐫𝐞 𝐛𝐨𝐫𝐧 𝐭𝐨 𝐝𝐢𝐞.

***

— Сколько можно пророчить мне брак с мужчиной, которого я даже в лицо не видела? — раздался женский мелодичный голос за круглым столом из полированного белоснежного мрамора, после очередной тирады родственницы о том, как важно найти мужа и родить наследника семейной фирмы. Её повышенная интонация свидетельствовала о крайнем недовольстве. Хотя со стороны это прозвучало довольно скучающе. Девушка с тёмными волосами цвета чёрного шоколада, ниспадающими на аккуратные плечи и глазами, подобным таинственному лесу в ночи, зажав в пальцах столовый нож, словно готовая в любой момент нанести первый защитный удар в случии нападения, прожигала взглядом свою тётушку по отцовской линии с натянутой улыбкой. Но глаза никогда не лгут. В них читалось чрезмерное негодование. Его заметила лишь мать, самая близкая в семейном кругу, но та лишь поджала губы, предчувствуя надвигающийся конфликт, но не осмеливаясь вмешиваться. Не сказать, что Персефона была в худших отношениях с могучей мисс Флоренс (в девичестве Стаффорд). Но они словно говорили на разных языках. Абсолютно противоположные личности. Стальная бронь и тёмный агат. Их очи встретились и зрелая дама холодно посмотрела на неё. Фальшивая улыбка Стаффорд-младшей мгновенно слетела с уст, как только из полуопущенных ресниц тёти показался опасный огонёк. "Не к добру это", мелькнуло в голове у девы, но она отмахнула эту мысль как назойливую муху и разорвала зрительный контакт, возвращаясь к своей нетронутой тарелке, но даже вид пахнущей еды из самого дорого пятизвёздочного ресторана всей страны, когда та была не в лучшем расположении духа, лишь вызывал позывный рвотный рефлекс. — Не позволяй себе задавать мне такие вопросы и не разговаривай в таком тоне со старшими, — отвечает почти красная как маков цвет от скользкого вопроса своей племянницы дама, практически сию же секунду поворачивая голову в сторону своего брата, сидящего по левой стороне рядом с ней, — Уильямс, как ты воспитываешь свою дочь? Тебе не хватает строгости, а твоей дочери бы не помешали манеры. Женщина обязана знать, что её призвание - быть роженицей и ублажать своего мужчину. — Ты права, сестра.., — хотел было начать свою надменную речь отец, утирая губы бумажной салфеткой после дорогой трапезы с тщательно прожаренным стейком с фирменным соусом и бокалом алого вина. Но Пэнси метнула в него пристальный взгляд, а затем вновь посмотрела в светлые глаза Жоанны, изумрудного оттенка. — Мне тошно от ваших слов. Приведите мне хотя-бы один достойный аргумент того, почему женщина должна прислуживать мужчине, — так спокойно произнесла темноволосая бестия, словно речь шла о погоде за витражным окном. Синьора Флоренс вдруг вернула самообладание и принялась за ужин, активно делая вид, будто никакого разговора не было и вовсе. Словно не она пару секунд назад была практически красной от ярости из-за одной фразы. А вот юнная особа резко почувствовала как напряглась атмосфера за столом и поняла, что все были на стороне тётеньки. За исключением её матери - Элизабет. Миссис Стаффорд всегда была и остаётся на её стороне, но боится перечить строгому темпераменту сестре мужа из-за мягкости характера, посему лишь молчаливо наблюдала за происходящим. Вдруг донёсся звук выдвигающегося стула, а в следующую секунду, совершеннолетняя покинула семейное застолье. — Желаю вам хорошего вечера, — учтиво изрекла брюнетка и улыбнулась самой ослепительной улыбкой, а затем наклонилась к матери и оставила поцелуй на щеке, — Люблю тебя, мам. Буду осторожна. Позвоню, если случиться что. — Хорошо, милая. Но умоляю тебя, будь предельно осторожна. — нежно посмотрев на дочь с нескрываемой заботой, ответила матушка. Юнная особа задвинула стул обратно и двинулась в неизвестном направлении прочь, сквозь толпу. Недюжинное количество незнакомцев и столько же известных семей баснословили вовсю. Миллеры, Уильямсы, Смиты и т.д. — все были в полном сборе. На каждом представителе семьи были высокоценые украшения, взять к примеру золотое кольцо с огромным диамантом Мадам Миллер, солидного возраста женщины. — Ваше открытое декольте смотрится изумительно, миссис Миллер, — прошествуя мимо, бросила Сефона, на что та в свою очередь её любезно, искренне поблагодарила и вернулась к беседе с владельцем поместья - мистером Кеннеди, где они тогда прибывали. Пройдя ещё пару метров обширного зала, в поисках уединения, она оказалась на пустой терасе, в окружении сумрачного небосвода, вечерней прохлады и приятной тишины. На самой терасе было темно из-за малого количества света. А позолочённые ворота, на которые ей оттуда открывался вид, охранялся двумя полными мужчинами в чёрных деловых костюмах и, в общем-то, округа освещалась тусклым светом уличных стеклянных фонарей. Стаффорд достала из своей миниатюрной сумочки сигарету, мельком оглянувшись назад в стекло, кое отделяло её от всей суматохи посторонних людей, лелея надежду на то, что никто за ней не следит, как это чаще всего выяснялось. Хотя, будем честны, на данный момент её это волновало не больше, чем судьбы мятных жвачек, которые та в текущие дни регулярно жевала заместь сигарет, когда их не оказывалось под рукой, таким образом пытаясь сфокусировать своё внимание на чём-то ином. Курение убивает организм, но она, недавно для себя, в зимний день, открыла в этом некое утешение. Настроение тогда было настолько подавленным, что думать о здравом смысле не удавалось. Ссора с тётей и отцом тогда опустошила её, вырвав с корнем последние предрассудки. Тогда она на эмоциях стащила из портмоне отца сигарету и закурив, почувствовала, как стресс потихоньку уходит на второй план, уступая полнейшему безразличию и фальшивому спокойствию. Это было что-то вроде способа сбежать от реальности, даже если на несколько минут. Когда куришь - плевать абсолютно на всё. Мысли занимает лишь губительный фильтр, зажатый меж зубами. Сладостный аромат вишни и мяты стал благоухать в воздухе, вырисовывая незамысловатые узоры. Стоило ей только сделать вторую затяжку, как в один момент, её словно ледяной водой окатило: послышались негромкие шаги. И всё бы ничего, но они направлялись в её сторону. За пять секунд, (к слову, её рекордное время), та зарядила свой тёмно-красный Ruger и направила дуло на пришедшего, при этом губами придерживая всё ещё дымящуюся никотиновую палочку. Быть единственной дочерью и наследницей семейства а так же главным врагом одной четы, это не только купаться в золоте, но и уметь постоять за себя. Согласитесь, какой смысл передавать фирму девушке, не умеющей даже защищаться? — Воу, миледи, потише, — ухмыляясь, изрекает юноша и отодвигает рукой пистолет в сторону так, будто это какая-то игрушка. Затем спокойно облокачивается на перила рядом. — Прошу прощения, я опозналась. Надеюсь на ваше понимание, — отвечает девушка, в глубине души тронутая тем, с каким нахальством он разговаривал, и сложила небольшое оружие в секретный вырез мини-платья, тут же приметив в его руках уже потухающую сигарету, — Может вам прикурить? — Если вас это не затруднит, — с улыбкой наблюдая за тем, как его тлеющая дрянь тухнет, а затем поднимает её, передавая девушке. Девушка направила собственную на его. Сигара тут же начинает активно дымиться и незнакомец с платиновыми волосами, казавшиеся серыми при таком освещении как-то хитро ухмыляется. Восходящая луна бросала свет на его достаточно острые черты. В темноте он показался неимоверно привлекательным нарциссом. — Сбегаете от родителей, мисс Стаффорд-младшая? — а затем пустив смешок, добавляет — Как насчёт того, чтобы провести эту ночь вместе? « Да что он несёт? » От последнего вопроса и дерзости этого собеседника, на секунду, её рот округлился в букву "О" и перехватило дыхание, а затем та холодно улыбнулась и слегка прикрыв глаза, вплотную прижала к себе собеседника, требовательно потянув того за синий галстук, практически единоминутно заметив, как тот смотрит на её губы, грубо отчеканила, с безупречной дикцией: — Уж не вам судить меня. Тем более учитывая то, что вы меня толком и не знаете, а ещё, — она приблизилась к мочке уха и её разгорячённое дыхание обжегло кожу светловолосого, — О манерах, учитывая столь деликатный вопрос вам вообще следует молчать. А затем та отстранилась и сделала затяжку, выпустив прямо в лицо изо рта ароматный дымок, всё ещё ошарашенного парня. Его лицо стоило видеть: брови смешно взмыли вверх, змея еле подавила в себе приступ безудержного смеха. — Поражён вами. А вы не так проста, как о вас говорят, — странным взглядом бросив на неё своё лицезрение и став покуривать свою сигарету, спокойно ответил юноша с затуманенными глазами. Он невзначай схватил её за запястье и его заинтересованному взгляду открылся вид на татуировку, где была изображена небольшая кровавая роза. Их глаза соприкоснулись. К горлу подкатил ком. Резко захотелось заблудиться в тумане чужих зениц, в коих царила.. Пустота? Она высвободила руку из силового захвата и покосилась назад. — Будьте добрым, сэр, мы впервые контактируем. Вы производите очень неоднозначное впечатление, — чувствуя, как кровь приливает к щекам, просто от присутствия неизвестного человека, что её не на шутку смутило, — И, будьте добры, назовите свою фамилию и имя. — Упс, прошу прощения, — тот поднял две руки в защитном жесте, ответил юноша с саркастичной ухмылкой на губах, — Томас Сальваторе, раз уж это до такой степени важно. — Мне знакома эта фамилия.. — Я почти польщён. Но ещё бы вам не была известна фамилия, — он мрачно ухмыльнулся. Это насторожило девушку. Персефона машинально сунула руку в потайной карман, тут же нащупав гладкую рукоять оружия. Она стала прокручивать все варианты исходов того, чем может обернуться их беседа. А может он вообще серийный убийца? Вот вы, возможно, возмутитесь, мол, "мы же его даже не знаем", но в этом то и дело, что личность его вообще ей неизвестна. Внешности и имени недостаточно, чтобы судить о человеке должным образом, да и, имеем ли мы право на это? А может он наркоторговец? Судя по его идеально выглаженной рубашке, коя стоила приблизительно как её машина, можно было и не о таком подумать. Дизайнерские брюки тоже не остались без внимания. — О, я убил человека, — вперившись взором на её руку, которая удерживала пистолет, явно намекая на это, добавил, — Я не собираюсь вас убивать. Вы вызываете у меня научный интерес, тем не менее, согласитесь, жаль лишать мира такой красавицы. В какой-то момент открылась дверь, ведущая на стеклянную просторную терассу. Кто же это?