Увядание кристаллически чистых глаз.

Дождь. Частые капли словно стрелы стремительно летят на землю, и разбиваются на миллиарды осколков с характерным звуком. Сегодня он холодный. Пасмурно. Ни единого просвета солнца, ни единой нотки тепла. Лишь мрак, что навевает не самые позитивные ощущения. Лишь чувство безысходности. Хотя, для кого то оно так и есть на самом деле. Эта погода продолжается не первый день. уже как полгода дождь может идти несколько дней или недель беспрестанно, а после на какое то время прекращается. Конечно, круг особых лиц знал причину таких странных явлений природы, и многие беспокоились о состоянии виновника бесконечных пасмурных дней. Нёвиллет. Вечный юдекс и судья народа Фонтейн. Уже столько лет прошло… А он все еще на своей должности, беспристрастен как и положено его профессии. Однако последнее время даже его воля стала подавать сбои. Это началось давно. И по мере прохождения времени трещины становились глубже и глубже. Мужчина погрузился в своеобразную пучину темноты, откуда не слышно голосов, нету выхода и даже кислорода. Внутренний конфликт шел: с одной стороны, Нёви упорно пытался дать отпор этому угнетению, однако с другой он просто понятия не имел, что делать. Такое он чувствовал впервые за свою, несомненно, долгую жизнь. И явно запомнит еще на многие последующие века. Сколько бы не пытался Ризли, Клоринда или Навия поговорить с ним, все напрасно. Юдекс нагружал себя порой непосильной ему работой, дабы хоть как то отвлечься. Однако и это не спасало. Все напрасно. Все, что он делает. Он не имеет возможности противиться именно этой судьбе, что уготовлена не ему. Даже смешно… Он, да и весь Фонтейн смог противостоять древнему пророчеству, а теперь, когда дело касается одной лишь жизни, все кажется еще более безысходным и страшным… Многие привыкли к дождям, однако не к их причинам. Многие все еще не сдавались в попытках что то сделать, однако Нёвиллет четко отгородил всех от своей израненной души. Он позволял коснуться своего сердца лишь ей. И только ей. Столько лет он был рядом. Несмотря на всю ее неполноценность, порядком упрямство или глупость, на все ошибки он закрывал глаза. Она заслужила счастья. Заслужила прожить жизнь так, как захочется ей. И в этом судья безотказно помогал. До недавнего времени. Смотреть на ее увядание просто невозможно и мучительно. Казалось, все радостные дни ускользают сквозь пальцы. Все, что они прожили вместе уходит… И люди рано или поздно забудят ее. Ту, что 500 лет спасала их. Ту, что нещадно убивала себя столько времени… И это разочаровывало и злило больше всего. Дождь. Снова и снова. В этот раз Нёвиллета слишком уж душила тишина и запах летописей в собственном кабинете, потому он вырвался на волю, стремительно и отрывисто шагая по аллеям и дорожкам, делая весьма чопорные движения и случайные жесты. Губы плотно сжаты, взгляд уставился вниз. Он словно хотел подсознательно сбежать. Впервые сбежать от своей проблемы. —Мисье Нёвиллет? Резко мужчина остановился. Сердце забилось на уровне желудка, упало и словно пропало. Руки похолодели, а краска мигом отлила от лица. —Мисье Нёвиллет! Сглотнув, судья, словно не решаясь повернуться, просто замер на месте. Он уже знал, кто это был. Но сам страх никак не давал покоя. Хотя он видел ее. Столько раз видел в таком состоянии… И наконец найдя силы обернуться, Нёви повернулся назад. И снова застыл. Пред ним стояла она. Некогда белые пушистые волосы словно поблекли, решив слиться с окружающими жителями. Они приобрели коштаново-седоватый оттенок. Тем не менее форма сохранилась. Явно она ухаживала за ними до сих пор. То же самое касалось и глаз. Такие уставшие. с темными кругами, однако кошачьи зрачки все еще с живостью смотрели на него. Именно на него. Слегка морщинистое лицо уже не такое бледное и идеальное. Но улыбка все та же. Яркая, мягкая и доброжелательная. Ямочки, и губы, с которых вдруг срывается тихой смешок. —Прошло столько лет… И даже сейчас ты узнаешь мой голос, несмотря на то, как он изменился. Помедлив, Нёвиллет лишь кивнул, судорожно сжав кулаки. Он нервничал. Больно. Так больно смотреть, как она спокойно улыбается… —А ты ни капельки не изменилась, Фурина. В ответ- лишь столь знакомый смех. Точнее, отдаленно знакомый. Словно звучит эхом, где то в далеке… —Ты тоже не изменился, Нёви. Только вот.. меня тревожат эти дожди,- женщина протянула правую руку, пока другая держала зонтик. На пальцы в белой перчатке упали капли воды,- не твои ли рук дело? —Я… ох.. гм… - мужчина никак не мог собраться мыслями, и выдавливал лишь странные звуки и отрывки слов, не решаясь, как именно обьяснить, что с ним не так. Эх… Если бы он сам знал, возможно, было бы легче рассказать тревогу на душе. Но увы и ах. Видя поведение юдекса, пожилая барышня сделала жест рукой, призывая Дракона прекратить, что он собственно и сделал. Снова все погрузилось в молчание, к счастью, не долгое. —Не стоит утруждать себя. Может быть, проведя столько времени в человеческой жизни, я поняла, что не все стоит знать на словах. Это надо чувствовать. И я.. чувствую печаль и гнёт в твоем сердце. Что то тебя мучает.. Неужели…?- —Да,- вырвалось непроизвольно у судьи одно единственное слово. И снова неловкость. —Что же.. Понятненько. Все еще переживаешь на счет моих сочтенных дней?- хохотнула Фурина. Подобная реакция вызвала у Нёвиллета негодование и непонимание: как можно веселиться в такой то момент? Разве смеяться над таким коректно? Хотя, бывшая «богиня» всегда имела эту черту. Она не особо понимала то, что ее ждет. А если и понимала, переводила все в шутку, не желая докучать проблемами остальным. Такова ее сущность. И это тоже давило Нёвиллету на душу. —Нечего смеяться. —Ох, ладно ладно, прости,- тут же извинилась Фурина, и виновато улыбнулась,- просто, думаю… чем старше я становлюсь в этой человеческой жизни, тем меньше боюсь смерти. Или же этот страх спрятан на дне моего сознания, и всплывет только в самом конце… Странно, но подобное присуще почти каждому человеку. Кажется, я ничем от них не отличаюсь… —Ни к чему эти драматические речи сейчас, Леди. —Опять это слово… Сколько раз я просила его не употреблять в мой адрес?- терпеливо вздохнула женщина. —Прости, я… —Не важно. Но все таки в моем то возрасте подобные обращения ни к чему. Я уже стара для таких почестей,- снова не упустила возможность пустить шутку Фурина. Горячим кинжалом пробило насквозь одно лишь слово. Старость. Это не укладывалось в голове юдекса никогда. «Старость» никогда не вязалось в ассоциации с бывшим «архонтом». Всегда Фурина олицетворяла не только для него, но и для всей нации Гидро лишь яркость, безупречность, харизматичность и вечную молодость. Никто не привык видеть Фурину.. в таком состоянии. —Да ладно тебе. На самом деле, не все так грустно. Мне ведь только 59 человеческих лет… Не много ведь, правда?- попыталась обнадежить его Фурина, сложив руки в замочек. —Но ведь для меня это так мало…- понуро ответил он, вглядываясь в серое небо,- еще каких то 40 лет, и ты.. Он осёкся, не в силах продолжить. Скулы словно свело, губы задрожали, как и голос, готовясь предательски сорваться в слезы. Не позволив эмоциям взять верх, верховный судья лишь покашлял, отводя взгляд в сторону, а после вздохнул. Воспользовавшись паузой, Фурина вставила слово. —Но несмотря на это, ты сможешь жить дальше. На веках твоей долгой жизни, я думаю, много кто хоть что то значил для тебя. Но они все умерли, увы. Это жизнь, сам ведь знаешь. И даже такие «долгожители» как я рано или поздно умирают. Всему приходит конец. —Да, но… Вы другая. Я не отрицаю, что многие люди что то значили, но..- «Но никто не был и не будет столь важен, как Вы». Эти мысли вслух юдекс не решился высказать, и осекшись, замолчал. Женщина почувствовала, что не стоит давить, однако прекрасно поняла, что он имеет ввиду. Теплая улыбка расползлась по ее морщинистому лицу. —Да ладно тебе. Расслабься, не будь таким понурым. Умирать ведь мне, не тебе. Надо искать что то хорошее. —Что именно? —Ну… Например, когда мне грустно, или я чувствую себя загнанной в угол, я вспоминаю, как готовлю макароны. —… макароны? —Да, макароны. Казалось бы, это такая ерунда и повседневность, но.. Готовя их, я вспоминаю то, как ты отчитывал меня в первые дни моего пребывания в роли человека. когда я готовила одни лишь макароны. Так смешно сейчас становится, когда перед глазами всплывает твое недовольное надутое лицо… Из уст старушки послышались тихие смешки. Она слегка закашлялась. —Прости, не смогла удержаться. Снова кашель. Кажется, уж слишком перенапряглась. Удивительно, в ее то возрасте уже такие проблемы со здоровьем… От подобного Нёвиллет непременно напрягся, и быстро, но осторожно взял Фурину за плечо. —Пожалуйста, отдохни… Ты выглядишь.. немного слабой. Ты хорошо ешь?- несколько тихо спросил он. —А? Ахахаха.. Да все в порядке, не переживай. Возраст такой.. не сладкий. Я привыкла. —Хотя бы сходи к врачу..- нерешительно предложил юдекс. —Ходила я уже. Это не исправляется. Разве что таблетки пить. И я выполняю эти рекомендации. Но честно, особого эффекта не наблюдаю. Но ты не переживай!- поспешно добавила женщина, увидев обеспокоенные искорки в глазах Нёви,- позаботься хоть раз о себе, прошу… —Но..- —Пожалуйста,- чуть настойчивее попросила она. Вздох. Делать нечего. —Хорошо. Я обещаю. —Честно-честно? —Честно. —Не врешь? —Ни в коем случае. Пару мгновений пытливо вглядываясь в каждую черту физиономии верховного судьи, пожилая женщина наконец вновь озарилась улыбкой. —Ну и отлично. Тогда, может.. Проводишь меня? Суставы подводят, сложновато.. А тут такая возможность снова побыть с тобой, и заодно безопасно дойти до дома!… не благодать ли?~ —Да. Ты как всегда права,- слабо улыбнулся в ответ Нёвиллет, все еще не особо разделяя ее радостный настрой. И вот, они двинулись в путь неспешным шагом. Мужчина старался подстроиться под не быстрый темп леди. Так странно… А ведь раньше она с громкими воскликами бежала вперед, обгоняя фамильяра в несколько раз… А теперь… Снова больно. Заметив, что выражение лица седовласого изменилось, Фурина взяла его за руку. —Не грусти. Пожалуйста… Не зацикливайся на прошлом. У нас есть реальность. Пусть и не позитивная, пусть и не самая долгая, но.. надо искать во всем то, чему можно порадоваться. Нельзя постоянно цепляться за прошлое. Пожалуйста.. —Да,- голос слегка дрогнул, и кашлянув, Нёви продолжил,- я не буду глядеть в твои глаза с печалью. Обещаю. Даю слово. Клянусь.