Свобода.

Свобода. Что значит это слово для Вас и насколько она важна для Вас? Для кого-то это смысл жизни. Для кого-то что-то побочное… А для кого-то, вещь данная с рождения. Фёдор, всегда думал что он последний тип. До того как сблизился с Николаем. Гоголь был прекрасен в своей философии. Хотя… Добиться той свободы, невозможно в этом мире. Невозможно в этом мире, не умерев. Сначала любитель ушанок собирался убить немного беспечного союзника после выполнения плана, просто как уже ненужную пешку. Но что-то пошло не так. Он начал чувствовать странную привязанность к этому бедоволосому чудаку. Такое… Фёдор чувствовал давным давно, даже позабыв каково это. — Ээээй, Дос-кун~ О чём ты так задумался, что даже перестал меня слушать? — Николай сделал вид, что обижен на товарища. — О свободе, о которой ты говоришь. Ты считаешь, что человеческие чувства препятствуют свободе, сковывая разум. Но разве эмоции, это не то, что как раз и создает разум в сочетании с мыслями? Каждая мысль сопровождается эмоцией, даже если эмоция нейтральна. Тогда, останется ли у тебя свобода мышления, если ты откажешься от чувств и пойдешь только на поводу «свободы»? Будет ли это всё ещё свобода? — Фёдор вел монолог со спокойным выражением лица. Даже не верилось, что в данный момент он тоже испытывает Эмоции. Гоголь опешил, она даже не знал что ответить на такое… Блондин знал ответ, но не мог грамотно сформулировать. Никто никогда не говорил с Николаем про всю глубокость и смысл свободы. — Ты идёшь против Бога и убиваешь чтобы забыться. Это действительно восхищает в какой-то степени. — сказал Фёдор. Лицо парня с шикарной косичкой просияло. Никто никогда не понимал его так, как этот манипулятивный лидер, пытающийся создать новый мир. Но… Это привязанность. Привязанность сковывает, а значит лишает полной свободы. Вольные птицы не привязываются. Зачем тогда Николаю нужен человек к которому он почувствовал привязанность? Двое прогуливались по ночной Йокогаме. Фонари блестели во тьме металлическими частями, а в их лучах танцевали медленными движениями пылинки. Обычно сумасшедший и гиперактивный блондин вёл себя спокойно, и слабо улыбался, погруженный в свои мысли. Брюнет лишь застегнул пальто, из-за прохлады ночи и время от времени поглядывал на Николая. На улице явно не минус, но какой терпимости к холоду вы ожидали от человека который даже в помещении не снимает шапку? На мгновение они одновременно ловят взгляд друг друга и останавливаются, но Фёдор сразу начинает идти, прежде чем Николай придумает очередную шутку или начнёт викторину. Фёдора Достоевского раздавил самолёт. Как же так? Как же план? Как же новый мир? — Ублюдок сдох, это ясно. — промолвил Дазай. Кареглазый парень поднял руку, которая осталась от… Как бы тяжело не было признавать, возможно даже возлюбленного. Николай похоронил это чувство, но оно снова всплыло в разуме когда он коснулся бледной, кровоточащей руки. Рука была холоднее обычного. Гоголь почувствовал странное покалывающее чувство в груди. Есть ли это свобода? Смерть Достоевского не избавила блондина от чувств, лишь усилила их, и приятные сменила ужасными и терзающими его свободолюбивую душу. Правда ли это то чего он хотел? Николай не уверен. Фёдор, кажется, мёртв. Гоголь небрежно шатался по улице. Даже пылинки в свете очередного фонаря причиняли боль. Но это не та свобода которую он жаждал! То что он хотел, это радость, наслаждение, легкость, и освобождение от ебаных чувств, а не боль от каждой ебаной мелочи! Шорох. Шорох два. Откуда? Знакомый силуэт в тени. Знакомая белая шапка. Николай рванул к переулку. Но в тени лишь чёрная кошка с белым пятном. Как Гоголь мог так оплашаться? Внезапно он чувствует прикосновение к плечу. Блондин не смеет обернуться, но слышит знакомый голос, по которому невозможно понять эмоции говорящего. — Здравствуй, Николай. — Николаю сразу стал понятен голос этого человека, никогда не снимающего свою грёбаную шапку-ушанку. Объятья. Это то что делает Гоголь. Фёдор слегка опешил, но не удивлён, так как догадывался, что подобное произойдет. Николай обнимает Фёдора, но Достоевского, который без руки. — Ты пиздюк, Фёдор. — промолвил блондин в плечо брюнета. — А ты тогда кто? Пидор? — немного с издевкой переспросил парень с фиолетовыми глазами. — Если я да, то ты тоже. — Николай не отрывался от плеча. — Может быть, может быть... –Достоевский вздохнул и похлопал Николая по плечу своей единственной рукой.