Больше, чем хореограф

Находиться в этом здании спустя два года — нервно. У Сынмина потеют ладони, а он сам нервно комкает край толстовки и стучит ногой по полу, выложенному мрамором. Обычно он так сильно не нервничает перед публичными выступлениями, но, во-первых, он наконец-то увидится с хёном из его самой любимой группы; а, во-вторых, находиться здесь с Минхо — навевает много воспоминаний. И эти картинки в голове Сынмина самые разные: иногда они с хёном мирно проводили эфиры и так же спокойно возвращались в общежитие, а временами они ругались из-за разных бытовых мелочей и потом долго друг на друга дулись. Но все эти воспоминания всё равно самые тёплые и ценные; и хранятся в сердце на отдельной полочке, заваленной душистыми цветами и чем-то сладким. Нервозность Сынмина не остаётся незамеченной, и Минхо решает немного поговорить с ним. Хотя они всегда предпочитали молчать перед эфиром, чтобы сохранить как можно больше энергии для записи и просто не напрягать связки перед долгими разговорами. — Нервно? — Есть такое, — Сынмин делает глоток холодного кофе. — Два года — это много. Столько всего произошло. — Да, много. Ли ухмыляется, случайно задевая кончиками пальцев открытый участок кожи Сынмина у плеча. Со стороны кажется, что старший просто поддерживает младшего и кладёт ему руку на плечо. Но менеджерам не видны взгляды, которыми двое смотрят друг на друга. В них самые искренние и неприкрытые эмоции, которые так просто считать. Между ними — не дружба. Друзья не смотрят так друг на друга с трепетом и обожанием, граничащим с восхищением. И они точно не мечтают скорее закончить с делами, чтобы просто вернуться домой и провести немного времени перед сном вместе. Обычно Минхо приглашает Сынмина в свою комнату, где они просто лежат на его большой кровати, слушая музыку или смотря какой-нибудь фильм или сериал. Иногда они смотрят аниме; то, что им советуют Джисон и Феликс. А временами смотрят что-то серьёзное и сложное, по рекомендации Бан Чана. Но больше всего Минхо нравится, когда утомившийся за день Сынмин засыпает рядом с ним, уткнувшись в его плечо; обхватывает руками талию Минхо и тихо сопит, не зная, что кое-кто не может отвести от него взгляд. А Ли чувствует себя сталкером, когда безнаказанно аккуратно касается чужой скулы, не понимая как кто-то может вызывать столько тепла внутри. Именно это он чувствует каждый раз, оказываясь рядом с Сынмином. Для всех вокруг они просто друзья. Всё ещё заклеймённая разведённая парочка, но только на камеры. А в жизни — близкие друзья, которые много времени проводят вместе: за едой или прогулками. Вот только даже мемберы не знают, что все совместные завтраки и ужины являются свиданиями, как и прогулки у реки Хан. Их очень любит Сынмин, обычно полный энергии и такой счастливый, ловящий солнечные лучи широкой улыбкой. Минхо привык наблюдать за таким Сынмином, и он готов поклясться, что этот парень похож на доброго золотистого ретривера в эти моменты. Собак Минхо, конечно, любит меньше, чем котов; но Ким Сынмин ему очень нравится. Так сильно, что именно он делает первый шаг. Просто в один день приглашает выпить вместе кофе, сперва заставив Сынмина его сварить на общей кухне, а потом говорит такое неловкое: «Мне нравятся парни. Мне нравишься ты». Сынмин принимает его чувства. Смущённые первыми серьёзными отношениями и чувствами, зарождающимися бабочками где-то глубоко внутри, оба не знают как правильно любить и дарить свою любовь. И когда Минхо нервничает, обеспокоенный их отношениями, он всегда сталкивается с улыбкой Сынмина и звонким «Хён мне очень нравится». Смущает. До дрожи в коленях, так же как и внезапно до жути тактильный Ким Сынмин, словно не понимающий как его присутствие влияет на влюблённого Минхо. С момента начала их официальных отношений, он буквально не отлипает от Ли; особенно, когда они остаются наедине. Его конечности могут обвивать Минхо в самых разных позах, а вечно прохладные пальцы — греться на пояснице старшего, который старательно выравнивает дыхание, когда их носы сталкиваются. Он искренне боится напугать младшего, поэтому ведёт себя сдержанно. Потому что он уж точно не собирается принуждать его к чему-либо, даже если хочется попробовать узнать Сынмина совершенно на другом уровне. Как человека, которому он доверяет всего себя; как парня, которого он очень любит и с которым хочет быть вместе. Парень. Минхо иногда пробует это слово на вкус, тихо проговаривая по слогам и буквам. И кто бы мог подумать, что из всех людей в мире его самым близким станет именно тот, кто спит за соседней стенкой, очаровательно придерживая пухлую щёчку рукой во сне. Но этому везению Минхо очень благодарен. Сынмин зовёт старшего по имени несколько раз, прежде чем тот «развисает» и смотрит на него затуманенным взором. Слишком много хороших моментов разом нахлынули на Минхо, и он немного теряется в лабиринтах сознания. Однако тут же берёт себя в руки. — Ты странный, — Сынмин беззлобно улыбается, демонстрируя до ужаса ровные белые зубы. И Минхо вспоминает как тот стеснялся своей улыбки в железных оковах и вечно прятал её за ладонью. — Такой же как и ты, — парень шутливо возмущается и хмурит брови. — Не-а, ты страннее, хён, — Сынмин голос делает тише, — с которым я встречаюсь. А у Ли мурашки бегут по спине, когда он слышит это безобразие, которое больше никто и никогда не должен услышать. Наверное, в какой-то степени это жадность. Потому что Ли не хочет делиться своим счастьем с миром. И корить себя за это желание он не будет. Когда ты известная и популярная личность, за которой следят тысячи глаз, всегда хочется сохранить что-то только себя. — Договоришься ты когда-нибудь, Ким Сынмин-щи. Минхо нападает на щёки парня, больно растягивая их, пока Сынмин кричит, обороняясь. Но ему откровенно плохо удаётся защищать себя. Тогда Минхо с удовольствием отмечает в голове, что Киму и не нужно уметь это делать, потому что он согласен быть тем, кто всегда будет рядом с ним и укроет тёплыми объятиями. Пока они дерутся, подходит время начала записи. Напуганный громким голосом менеджера, Минхо падает на Сынмина. Так, что большая часть его веса оказывается на парне под ним. Услышанный глубокий вдох будет звенеть в ушах Минхо на протяжении всей записи; а подсмотренный румянец — смущать каждый раз, когда он будет переводить взгляд на своего радио-партнёра. — Это старость? — Ким бесхитростно заглядывает в глаза напротив. — Минхо хён, ноги уже не держат? Ответить Ли не успевает, потому что наглец выскальзывает из под него и бежит в сторону помещения, где проходит запись. Им обязательно нужно поговорить после работы.

***

Эфир проходит, на удивление, очень хорошо. Быть снова на Декире после долгого перерыва ощущается как возвращение домой. И если сначала оба гостя полны скепсиса, считая, что им будет неловко, как и зрителям, то спустя несколько минут они чувствуют себя комфортно. Уже в машине Сынмин кладёт голову на плечо Минхо, которого пугает такой жест. Потому что даже при менеджерах они держат дистанцию, стараясь не создавать вокруг себя никаких сплетен. Оно им не нужно. И ещё больший шок он получает, когда Сынмин кладёт ему руку на бедро, опускает её ниже, слегка сжимая колено в спортивных штанах. Даже если у Кима закрыты глаза, Минхо знает, что тот не спит. — Хочешь поужинать где-нибудь? — негромкий шёпот, чтобы убедиться в том, что младший не спит. — Хён угощает. Может, кимчи чиге или острая курочка с пивом? — Не хочется, — Сынмин лениво приоткрывает один глаз. — Давай просто поедем домой? — Точно не голоден? Живот не будет болеть? — Хён, не беспокойся, — Сынмин убирает руку, но заменяет её прикосновением своей коленки. — Я не голоден. Просто хочется домой. Странное поведение Кима становится ещё более странным, когда он надолго запирается в ванной. Минхо, конечно, не следит за своим парнем, но долгое отсутствие немного беспокоит его. Поэтому он осторожно стучит в дверь, убеждаясь, что всё в порядке. А то Минхо знает слишком много историй из индустрии, связанных с голодными обмороками или ещё чем-то более страшным. О таком он думать не хочет, но на секунду становится страшно. Но по-настоящему страшно ему становится, когда он возвращается к себе в комнату после короткого общения с Чонином на кухне. Минхо решает взять бутыль с водой в комнату, поэтому заходит на кухню, сталкиваясь в дверях с маннэ их группы. Тот интересуется успехами хёнов во время записи и хвалит их профессионализм. После чего парни расходятся по комнатам. Вот только Сынмин сказал, что очень устал и планирует отключиться в своей спальне, но почему-то сейчас восседает на кровати Минхо, смущённо упираясь пятками в матрас. — Сынминни? Что-то случилось? Ли подходит ближе. Его напрягает молчание парня, но он ждёт ответ. В тишине садится рядом и почему-то ему неловко посмотреть на раскрасневшегося Сынмина, которому точно есть что сказать. Но нужно время, чтобы собраться с мыслями, а Минхо не собирается торопить дорогого сердцу человека. Он может просидеть так рядом с ним хоть целую комфортную вечность. Вот только завтра расписание. Наверное, было бы лучше поторопиться. — Хён, сегодня было весело, — Сынмин говорит тихо, не поднимая голову. — Я очень рад, что мы вернулись на радио. — Мне тоже нравится ходить туда с тобой. — Когда мы там были, я вспомнил... всё? — голос становится ещё тише. — Как мы начали с тобой, ну... — Встречаться. Ким Сынмин-щи, мы встречаемся. Минхо осторожно накрывает руку парня своей. Может, так ему станет легче говорить. И этот жест заметно успокаивает полуночного гостя. — Да, мы встречаемся, — Сынмин голову приподнимает, чтобы поймать взгляд старшего, — уже давно. И я бы хотел, чтобы мы... С этого момента становится говорить ещё сложнее. В голове Сынмина предложение перейти на новый уровень отношений звучит гораздо органичнее, чем то, что он хочет сказать вслух сейчас. Все слова кажутся какими-то несуразными и пошлыми. В какой-то степени пугающими. А уровень неловкости шкалит и пробивает все нормы адекватности. — Не бойся, щеночек. Говори. Я не буду осуждать, ты знаешь. Минхо осторожно гладит запястье Кима, вырисовывая таинственные узоры на нём, известные только ему. Сейчас не хочется говорить, нарушая неловкую тишину ещё более неловкими словами. Поэтому Сынмин просто протягивает какой-то пёстрый предмет Минхо. Тот, не раздумывая, обхватывает его пальцами. И до него медленно доходит смысл происходящего. — Хён, я готов сделать это с тобой, — голос Кима звучит более решительно. Он видит как меняется в лице хозяин комнаты и как тот нервно сглатывает вязкую слюну. — Мы вместе уже долго, и я хочу сделать это. — Ты не обязан. Это не то, что мы должны делать, потому что долго встречаемся. — Но я правда хочу, Минхо хён, — парень меняет позу. Придвигается ближе к Ли, которого начинает бить нервная дрожь. Ведь он так много думал об этом и представлял их близость, но теперь всё кажется каким-то странным и неловким. — Я читал как мы, парни, можем сделать это. И я подготовился. От последней информации Минхо уже готов лезть на стену, но руки Сынмина крепко держат его острые колени, нежно касаясь открытых участков кожи. Всё кажется невероятно смущающим, но вот он, так сильно желанный момент, который Минхо уже долгое время прокручивает в голове под покровом ночи. И его физиологические потребности постоянно напоминают ему о себе, когда он видит Сынмина каждое утро в коротких шортах и футболке со сбитым рукавом, демонстрирующим аккуратный бицепс. Всё это вкупе с почти молящим взглядом Кима и пухлыми губами, с которых срывается нуждающееся «Прошу, хён» и «Пожалуйста, я очень хочу этого» так сильно влияют на Минхо. Он не помнит как уложил Сынмина на спину, покрывая его лицо, шею и грудь поцелуями. Смутно представляет как вообще снял со своего парня одежду и с себя самого тоже. Они оба такие неловкие и неопытные, но так желающие любить и дарить прикосновения самому важному человеку в жизни. Минхо плохо помнит как он вообще оказался между широко раскинутых ног Сынмина. Но всё кажется таким правильным. Касаться нежно в интимных местах, ещё не тронутых ни кем, кроме, вероятно, самого Сынмина. Потому что Минхо знает, как иногда хочется снять напряжение и сам не брезгует этим. Но быть вместе с человеком, от чьего голоса внутри всё переворачивается — совершенно новый опыт, который оба запомнят на всю жизнь. По любви и с любимым человеком — приятно. Чувствуется как прикосновение лепестков нежнейших цветов, дарящих ласку и наслаждение. Минхо не упускает возможность взглянуть на раскрытого краснеющего до кончиков ушей Сынмина. Ему хочется шептать слова любви и сплетать их конечности, цепляясь за высокий голос, что сейчас давит стоны в глубоком вдохе. Через стенку от них — ничего не подозревающие друзья, но ни Минхо, ни Сынмин ни о чём сейчас не жалеют. Потому что так правильно. Прикосновения и жадные поцелуи, от которых умирает частичка души и возносится куда-то ввысь. Всё имеет сейчас смысл, когда губы сталкиваются в мокром поцелуе. Минхо ощущает напряжение каждой клеточкой тела. И удовольствие, которое пронзает его так внезапно, отчего он буквально падает на Сынмина, не способный от удовольствия удержать собственное тело на весу. Под ним раздаётся сдавленный стон, но уже боли. — Ты тяжёлый, Минхо хён. — Ты только что назвал меня толстым? — Ли тяжело дышит, но пытается стабилизировать дыхание. — Конечно, нет, — лицо Сынмина становится очень серьёзным. — Ты очень красивый. — Айщ-щ, Ким Сынмин. Минхо ворчит, приподнимаясь на руках, но продолжить ему не удаётся, потому что Сынмин утягивает его в очередной горячий поцелуй. И оба понимают, что целоваться сейчас ощущается совсем по-другому. В этом прикосновении больше трепета и чувственности; и желания, которое окутывает в свои крепкие объятия. Кожа к коже. Быть ближе наконец-то спустя долгие месяцы после начала их отношений. Минхо кажется, что он сорвал огромный куш в виде очаровательного парня, так мило смущающегося после того, как он буквально сам принудил Минхо к близости. — Хён, тебе понравилось? — Мне? Понравилось? — Минхо целует Сынмина в висок, слегка прижимаясь губами, фиксируя момент. — Если честно, секс с тобой — это невероятно, Ким Сынмин. Лучше, чем танцевать на сцене. — Ты можешь больше не добавлять мою фамилию к имени, хореограф-ним. — Не-а, Ким Сынмин-щи, ни за что. В шуршании простынь и влажном шёпоте кроется больше, чем просто первый секс. Пара раскрывается друг перед другом, делит сокровенный момент на двоих. Запечатывает эти важные минуты в сознании каждого. Они так влюблены. Целовать любимого человека в отблеске луны или уличного фонаря, отражающемся на гладких поверхностях во тьме комнаты, кажется Минхо таким романтичным. И этой ночью он определённо чувствует себя самым счастливым.