Ночной охотник

      Я на секундочку упустил контроль над ней. Не случайно, нет. Специально и продуманно. Я играю. Ведь это так нереально заводит — играть с жертвой. Пусть не будет бездушной куклой. Пусть осознает, что влипла.       Она близко.       Она не уйдет, не сбежит. Никуда не денется. Мои сети надежны. Пусть птичка побрыкается…       И тут я слышу легкий шорох.       Нет, моя жертва стоит на месте. Пытается сбросить наваждение. Мотает кудрявой головой. Пошатнулась, отступив чуть назад.       Этот шорох не от нее. Нет, вовсе нет! Кто-то… посторонний.       Точно! Однако, этого не может быть. В принципе не может быть. Никак. Постороннего я проворонить и допустить к себе близко не могу. Без моего ведома ко мне никто и никогда не подкрадется. Ни за что! Я опытный. Беспощадный. Быстрый. Так что там за дрянь умудрилась подкрасться ко мне? Да еще практически незаметно.       Вот только шорох выдал тебя, урод.       Я оборачиваюсь резко, со всей доступной скоростью. А она у меня — нечеловеческая. Потому что я не человек, и причем давно. И оборачиваюсь не просто так. Нет. Мой оборот — это атака. Удар. Беспощадный. Молниеносный. Хитрый. Убивающий.       Только так.       Ибо того, кто подкрадывается ко мне, можно встретить одним способом. Убить.       Мой удар силен и стремителен. Он должен вспороть чужаку горло. Еще не видя его глазами, я знаю, где его горло.       Но что это?       Рука натыкается, будто сталкивается с чем-то. Чем-то тонким, но твердым. Рассекающим. И горячим. Это что-то не просто препятствует удару, а входит в плоть и тут же выходит, но с другой стороны. Ощущаю жгучую боль, которая лизнула руку.       И вижу, как что-то отлетает.       От руки.       Стоп. А где рука? Где кисть? Почему вместо руки жалкий обрубок? И что за хрень хлещет из обрубка?       Я не кричу от боли — я рычу от ярости. Ухожу в сторону, пригибаюсь, подло атакую черную тень, которая держит в руках меч — и умудрилась отсечь предплечье. Кто ты, гаденыш? Почему двигаешься так быстро? Нет, тебе не уйти — я быстрее! Даже раненый серьезно. Рука, может, и отрастет, если я обращусь к Богине, моя вера будет крепка, и я смогу преподнести ей то, чего она желает. Но это позже. Сначала я разберусь с тобой, недомерок. Кто бы ты ни был.       Око за око. Рука за руку. Посмотрим, как ты задергаешься, когда я поотрываю твои конечности, а потом буду отгрызать плоть кусок за куском… Или просто отдам тебя на растерзание низшим, тем, кого Убийцы называют кладбищенскими упырями…       Недомерок изворачивается, отскакивает в сторону. Я следую за ним. Коварный бросок с подвохом — отвлеку его, потом резко садану в глаза, вопьюсь в горло... Главное — обойти чертов меч. Это не помеха для меня…       Лезвие блеснуло там, где я и планировал. Делаю вид, что буду атаковать справа. Тут же меняю траекторию. Человеческая реакция против моей — это тормоз. Ты как обкуренный ленивец, падла. Держись!       Но внезапно тень подалась вперед, слегка повернулась. Это показалось, что слегка.       Во мраке мелькнуло лезвие. Но уже там, где я не ожидал. Надо срочно уклониться, убрать голову… Что-то впивается в шею. Прорезая кожу. И плотные мышцы. Какой-то миг обострившиеся чувства передают противный хруст, потом в голове что-то трещит…       Меня будто прошибает несущийся на полной скорости грузовик. Мир завертелся вокруг бешеной вьюгой. Мелькает чернота звездной ночи. Звезды сливаются в полосы.       Потом — приближается грязная, усыпанная мусором и ветками, земля. Я ударяюсь об нее лицом, прикусив острыми зубами язык. Чуть не откусил, но это не страшно. Заживет. Клыки клацнули, словно затвор пистолета. Я как-то странно перекатываюсь, не чувствуя тела. Через лоб. Потом бьюсь виском об твердую землю.       Хочу подняться, встать.       Изо рта хлещет кровь.       Рядом расползается лужа.       Где-то в паре шагов кто-то безголовый, одетый как я, и наполовину безрукий — пытается махать конечностями, дергается, нервически встряхивается. Падает на колени, машет бессмысленно и широко уцелевшей рукой. Нелепо то ли привстает, то ли подпрыгивает.       А потом тяжело, нехотя, валится на землю.       И тут я понимаю, что произошло.