Объятия

"Сколько, говоришь, ты за это заплатил?" спрашивает Кенши со своего места на острове. Джонни делает паузу, свист прерывается, а его руки замирают над кастрюлей, медленно нагревающейся на плите. 'Довольно кругленькую сумму'. думает он, что не вызывает ничего, кроме насмешки, которая, по мнению Джонни, смутно напоминает смех. Он поворачивается, устремляя взгляд на другого мужчину. Кенши опирается локтем на стойку, опустив лицо на одну руку, а другой проводит по рукояти меча своих предков. Джонни на минуту задерживается, чтобы полюбоваться этим зрелищем, потому что это его дом, и он будет делать все, что ему заблагорассудится. Так уж вышло, что он пялится на горячего парня, сидящего на его кухне. Подайте на него в суд. Не помогает и то, что этот горячий парень - его... бойфренд? Партнер? Неважно. Факт в том, что на него было очень приятно смотреть. И Джонни смотрел. Джонни пожимает плечами, больше для себя, чем для чего-то еще. "Я не шутил. Примерно 3 миллиона", - отвечает он, наклоняя голову набок, - "А что?" Он уверен, что уже говорил об этом Кенши. Он уверен, что у них уже был подобный разговор. Наверное, парень просто наслаждается звуком своего голоса. Честно говоря, а кто бы не наслаждался? Не поймите его неправильно, тишина, установившаяся между ними, становилась все более удушающей, и если бы Кенши не нарушил ее, Джонни непременно бы это сделал. Хотя с его стороны это было бы более романтично. Меньше праздных вопросов и больше языка. Кенши только качает головой. "Ты сумасшедший". "И невероятно красив. Следующий вопрос". Снова раздается ехидный смех, и, честное слово, у Джонни немного слабеют колени. Он как будто снова стал подростком. Стыдно, честно говоря, но Джонни это не так уж и волнует. Джонни Кейдж не смущается. Он слишком крут для таких вещей. "Обязательно так громко думать?" жалуется Кенши. Сенто прислонился к стойке, достаточно близко, чтобы Джонни мог разглядеть очертания его души. Он до сих пор не очень понимает, что это такое, но это не его дело. Вместо того чтобы зацикливаться на этом забавном факте, Джонни по-взрослому решает не удостаивать его словесным ответом. Вместо этого он хмыкает и поворачивается обратно. Эта зрелость, конечно, не распространяется на его сокровенные мысли. Он пропускает через себя как можно больше мыслей о том, чтобы быть громким, и ухмыляется, возвращаясь к задаче. Внешне он представляет собой идеальную картину невинности, нарезая овощи для скорого приготовления вкусного блюда для своего парня. Внутренне? Не очень. Конечно, тот, кто изобрел телепатию, придумал ее именно для этого. Спасибо телепатии. Кенши, однако, похоже, не впечатлился. "Ты невероятно раздражаешь". В словах нет укора, только скрытое пристрастие. В очередной момент слабости, искренняя улыбка расплывается по его лицу от такого тона. Отстой. Не обращая на это внимания, Джонни снимает с разделочной доски мелко нарезанные овощи и отправляет их в кастрюлю. "Поставляется в комплекте с куклой Кеном, возврат не предусмотрен". "Тебе просто повезло, что я потерял квитанцию". пробормотал Кенши. Джонни смеется, а затем тихонько фыркает. Он признает, что это было немного смешно, прежде чем до него дойдет, что он фыркнул. К счастью, Кенши, похоже, этого не заметил. Джонни не религиозный человек, но, по крайней мере, он знает, что кто-то присматривает за ним. И так продолжается некоторое время. Это странно, по-домашнему, и если Джонни задумывается над этим, то начинает грустить. А этого делать нельзя. Джонни практически закончил выполнять свои супружеские обязанности, и вот уже на плите кипит свежий суп, а в духовке печется буханка хлеба. Джонни улучает минутку, чтобы посидеть и полюбоваться своей работой, потому что, черт возьми, он молодец. Если бы сейчас были 50-е годы, он бы точно посрамил всех этих домохозяек. Вдруг руки обхватывают его талию, а подбородок упирается в плечо. Застигнутый врасплох, Джонни проклинает способность Кенши быть таким молчаливым. "Так сильно соскучился по мне, красавчик?" поддразнивает он, приходя в себя и снова сжимая Кенши в объятиях. Кенши хмыкает, вибрация проходит через его плечо и оказывается так близко к уху Джонни, что тот вздрагивает. Христос. "Мне нравится, когда ты готовишь", неожиданно говорит Кенши, слегка откидываясь назад, так что его руки ложатся на бедра другого мужчины и сжимают их. Затем, почти как будто случайно, он произносит вслух: "Почему они такие маленькие?" То, как он это произносит, пробормотав с таким благоговением, вызывает у Джонни смех. Он первым признает, что он привлекательный парень. Тем не менее, комплимент делает чудеса как для его сердца, так и для его самолюбия. Он не привык к таким комплиментам, не имеющим скрытого смысла. Но это не значит, что они ему не нравятся. В его понимании комплимент - это комплимент, без разницы, за спиной или нет. Но это? Это что-то новенькое. "Осторожно, Кен, если ты будешь продолжать в том же духе, мы не сможем съесть ничего из того, над чем я трудился". Почувствовав близость, Кенши вдыхает запах супа, и в его груди раздается звук недовольства. "Хм, это было бы расточительством". Он соглашается. "Пахнет вкусно". Похлопав по рукам Кенши, Джонни осторожно снимает их, почти сразу же пожалев об этом решении, когда они забирают с собой восхитительное тепло. "Выглядит тоже неплохо. Знаешь, тебе очень повезло. Большинство людей убили бы за то, чтобы им готовил Джонни Кейдж". "А Джонни Кейдж когда-нибудь затыкается? Я бы хотел поесть сейчас". "Да, как скажешь, придурок. Мгновение назад ты уже был готов отрезать себе кусок Джонни-пирога. Иди садись, я принесу тебе тарелку". Кенши уходит, но не без сожаления и тихого, растерянного: "Джонни-пирог?" После этого ужин проходит довольно быстро, в кои-то веки тихо. Во всяком случае, по меркам Джонни - тихо. После он снова оказывается на кухне, моет посуду под струей теплой воды. Утомительное занятие позволяет Джонни отвлечься от своих мыслей. Одним словом, это... приятно. Быть рядом с Кенши. Это просто. От этого у Джонни сжимается грудь, и иногда ему кажется, что это сердечный приступ, но на самом деле это просто Кенши. Кенши, который мягко улыбается ему, на его лице написано обожание, когда он слушает его разговор. От одной мысли об этом на щеках Джонни появляется румянец, и, черт возьми, опять начинается. К счастью, самоистязание Джонни прекращается, когда Кенши обращается к нему с дивана, спрашивая, не съедает ли эта задача последние оставшиеся клетки его мозга. "Тяжело, чертовски тяжело", без особой злобы отвечает Джонни, выключая воду и вытирая руки о кухонное полотенце. Оскорбления в адрес его интеллекта ничего не значат (он придурок), но от Кенши они звучат почти умилительно. Да, это немного несерьезно, но Джонни всегда был немного несерьезным. Он заходит в гостиную и с удивлением видит, что Кенши лежит на диване, занимая всю его площадь. Закатив глаза, Джонни похлопал Кенши по ноге. "Давай, убирай, я должен поставить фильм". Кенши не делает никакого движения, чтобы встать. Вместо этого он поднимает бровь и неопределенно говорит про себя. "Мне довольно удобно. Разберись с этим, Кейдж". "О, я все придумаю", пробормотал Джонни себе под нос. В его голове уже формируется идея. Он пожимает плечами, предпочитая просто сказать: "Как скажешь", и опускается на другого. Кенши тихонько ворчит от неожиданного веса, но не делает никаких движений, чтобы спихнуть его с себя. Джонни считает это победой. Он считает это победой, когда рука Кенши ложится на его спину, удерживая его на месте. Она сжимается, прижимая его к груди Кенши и удерживая их обоих. Кенши не повернут к нему лицом, и Джонни решает исправить это целомудренным поцелуем в нижнюю часть его челюсти. Кенши хмыкает, изображая притворное раздражение, но затем на его губах появляется небольшая улыбка. Его лицо поворачивается, а Джонни - слабый, слабый человек, и он переходит к настоящему поцелую. Медленный, ленивый, неторопливый, с удивительным отсутствием страсти. "Это был твой план, Такахаши?" Он разрывает поцелуй, чтобы провести взглядом по лицу Кенши, вглядываясь в каждый бугорок, волосок, шрам. Он уверен, что его голос выдает его, и на мгновение он благодарит Кенши за то, что тот не видит его влюбленного взгляда, который, как он уверен, написан на его лице. Это была бы смертельно опасная комбинация, это точно. "Не совсем, - признается Кенши, - но мне кажется, что я предпочитаю такой исход". Джонни насмехается, прижимаясь поцелуем в уголок рта. "Оставь это сопливое дерьмо при себе. А теперь, ты готов к фильму?" Кенши хмыкает, что Джонни воспринимает как "Да, Джонни! Давай посмотрим твой потрясающий фильм!" Кенши ущипнул его за это замечание, но, по мнению Джонни, оно того стоило. Он судорожно ищет пульт, пытаясь схватить его с журнального столика, не отправив их обоих на пол. Через несколько мгновений он издал победный клич, улегшись на прежнее место. На фоне фильма Джонни устраивается поудобнее. Он рассказывает о многом из происходящего, вставляя случайные анекдоты из своей жизни на съемочной площадке. Его успокаивают пальцы, лениво барабанящие по его спине: стук, стук, стук - приятный аккомпанемент биению его сердца. Ночь проходит без особого шума. Постепенно веки Джонни тяжелеют, а его речь начинает отклоняться от привычного ритма. Решив не бороться с этим, Джонни вбирает в себя окружающее его тепло, поддается сладостному убаюкиванию сна и погружается в дремоту. Прежде чем бессознательный сон успевает заявить о себе, он чувствует прикосновение губ к волосам. Удовлетворенный, Джонни прошептал тихое "люблю тебя", но океанский прилив дремоты затянул его под себя, и он отключился, не успев услышать ответ.