Омут

Хосок с Юнги всегда различались максимально. Один по характеру достигатор, карьерист, а второй — душа компании, тусовочная машина. Однако познакомились они в общей компании ещё на дне посвящения в студенты и за почти 4 года обучения так и не смогли найти общий язык. Только вот Юнги с самого начала положил взгляд на Хосока, он казался ему таким самоуверенным и доминантным, за чьим плечом хотелось спрятаться. Чон не такой совершенно. Точнее, он таким себя никогда не показывал, потому что думает, что это явно не то, что иногда нужно людям. В принципе о Хосоке мало говорят хорошего, как и плохого, да и вообще — о нём ничего не говорят, потому что это тихушник, пытающийся вытянуться на красный диплом. Никто просто не знал его настоящим, он и сам готов был прятать то, что в нём сидит. Он боится того Чон Хосока, боится того, что та в какой-то степени уважающая себя и самодостаточная личность возьмёт полный контроль над ним. Зачем он её сдерживает? Так надо. Либо же он беспокоится за моральное состояние партнёров, которые явно не будут готовы к строгому и слишком требующему мужчине. С Юнги всё совсем иначе. Он не скрывает себя настоящего, потому что простой парень, правда, со своими скелетами в шкафу. Буквально в шкафу. Никто из близких не в курсе о том, что он лично ведёт блог про БДСМ-культуру, снимает различные обзоры на новые игрушки, демонстрируя это на себе, пишет статьи, а также курирует тех, кто начинает вникать в эту огромную культуру разнообразия в сексе. Хотя аккаунт свой он не скрывает, не пытается менять ник, выдавать себя за другого человека. Найдут — значит так было задумано судьбой, но не более. Оправдываться перед кем-то из друзей или родственников он явно не будет. Глядя на мрачную личность Хосока, в Юнги все 4 года подрывается желание вывести его. Не может же быть человек настолько спокойным, что-то он скрывает в себе. Мин, может, и извращенец полный, но это не мешает ему хорошо видеть людей, особенно тех, которые скрывают свою личность под маской. Они частенько пересекаются на различных вечеринках по разным случаям, однако на них Юнги далеко не до Хосока, который выпил пару стаканчиков пива и всю оставшуюся тусовку пьёт зелёный чай на кухне. А Мин очень сильно любит зелёный чай. Стоило старшему завести какого-то левого парня на кухню, начав обжиматься, что нарушило личное пространство Чона, тот мигом взорвался, молча встав со стула и кинув чашку в раковину, не рассчитав силы и расколов её на две части. Этот момент буквально пустил корни в памяти Юнги. Такой грубый, агрессивный Хосок — именно то, чего он хочет. — Хосок? Постой, — Мин хватает уходящего Чона за запястье, уже делая лишним того, кого привёл на кухню утолять своё тактильное голодание. — Что с тобой? — Отъебись, — коротко шипит Хосок, выдёргивая руку и хлопая дверью в свою комнату. Он до срывов ненавидит вечеринки, ненавидит своего соседа Чимина, который постоянно их устраивает. Он терпеть не может этого парня, при желании бы оставил его на улице, потому что уже было пару раз такое, что Пак оставался ночевать за дверью в студенческий блок. Казалось бы, нет ничего особенного, но сейчас нервные клетки полопались, Хосок раскидывает книги по своей комнате, а после садится на пол возле кровати, тяжело дыша. Через минут 15 в комнату заходит Юнги, даже без стука, приносит новый заваренный зелёный чай, заранее подлив туда успокоительного, дабы расположить Хосока к себе. Наконец он нашёл тот самый шанс зацепиться за внимание Чона к себе, зародить интерес и к своей личности. — Понимаю, ты не любишь Чимина и все эти собрания, но мы не чужие друг другу люди, Хосок, — начинает Юнги, а Чон снова закипает, потому что ему конкретно сейчас начнут ебать мозги. — Заткнись, просто помолчи здесь, — как-то довольно грубо произносит Чон, делая несколько глотков чая, а после тяжело вздыхает, словно бес тело покидает. — Ладно, извини. Я на эмоциях. Не контролирую себя иногда. — Ничего, мне даже понравилось, ты совсем меняешься, когда приходишь в ярость, — хихикает Мин, вдруг задумываясь, — а я знал, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Ты уже не Хоба, ты Чон-пошли-вы-нахуй-Хосок. Это сексуально. — Я не хочу быть таким, люди отворачиваются от тех, кто не контролирует свои эмоции и слова, — тяжело вздыхает парень, прекрасно понимая своё положение. Он вообще не планировал о таком кому-то рассказывать, но сейчас в его крови градус и оставшийся адреналин. — Это у меня давно, я не создаю впечатление грубого и агрессивного человека, поэтому я делаю то, что делаю. — А зачем? Меня ты вот наоборот таким притягиваешь! — восторженно произносит старший, укладывая свою руку на колено Хосока. Прямо сейчас сердце младшего забилось в два раза быстрее. Он смотрит в глаза Юнги и пытается игнорировать потуги приблизиться и утащить в поцелуй. Они даже не знакомые, так, пару раз пересекались. Хосок не должен позволять себе такое, да и Мин — он не славится репутацией верного пса. Хотя кто знает, дворняжки тоже иногда обретают хозяина, которому остаются верными до самого конца своих дней. А Мин сейчас, словно маленький щеночек на которого пришли посмотреть, ластится к возможному хозяину. — Нет, — шепчет Чон, кладя палец на губы Юнги, которые были уже в паре сантиметрах от его. — Это неправильно. — А что для тебя правильно? Свадьба? Статус отношений? Брось, это не более, чем просто удовлетворение физических потребностей. Я хочу просто поцелуя, а вот твой член — кое-чего большего. Так что кто тут ещё «неправильный»? — Эрекция — неконтролируемый процесс, Юнги, — Хосок первым делом умничать начинает, только вот тут уже без предупреждений его дальнейший трёп прерывают чужие губы в глубоком поцелуе. Старший его за щёки держит, чтобы не смел уходить, да и тот уже во вкус входит, отвечает на поцелуй, позволяя усесться на свои бёдра. Юнги прав, Хосок хотел бы уже наконец-то нормально потрахаться, но это не то, что сейчас подходит. Лишь прикрыв глаза смотрит на балдеющего Мина, который, как конфетку вкусную, посасывает чужие губы, вылизывает их, а напоследок — проходится языком по чужой щеке, словно пёс, что рад видеть своего хозяина. Хосок внимательно смотрит на Юнги, замечает, как на губах того смазалась красноватая помада, понимая, что бесследным их поцелуй не остался. Словно по команде, в комнату проникает свет с коридора, а потом виднеется макушка друзей Мина, которые явно потеряли его за этот период времени. Тот встаёт довольный с чужих бёдер, вытирает рот рукой и оставляет короткий чмок на щеке младшего. Это его маленький подарок за то, что не оттолкнули, а подарили незабываемый поцелуй. — Больной, блять, — тяжело дышит Хосок, оставаясь в своей тёмной пустой комнате один. Словно его оставили здесь навсегда, даже не предложив руку помощи. Если брать во внимание стояк, то тут точно рука помощи Юнги не помешала бы.

***

После поцелуя Хосок старается максимально избегать Юнги в университете. Это не то, чем занимаются взрослые люди, но парню хотелось бы так и оставаться тихоней, а сейчас слух о том, что именно он привлёк внимание главного имени универа — просто разбивает всё. Мин к тому же не отпускает Хосока, везде преследует его, на лекциях совместных рядом сидит, какие-то записки пишет, спрашивая о любимых видах извращений и пытаясь вывести Чона на эмоции. Нет. Хосок ему не нравится, ему нравится его агрессия, ему хотелось бы увидеть её в постели. Как он будет вытрахивать всё живое из него, как будет бить плетью, заставляя считать, вместе с тем ощущая кровоподтёки от рассечённых ран. Юнги много раз повторял в своём блоге, что БДСМ — не про боль, а про удовольствие, но в его случае это перемешивается в одно. Только проблема в том, что Хосок не ощущает себя таким, он неспособен на боль, не сможет до крови выбивать стоны чужие, да и в принципе тематика садо-мазо ему чужда. Как и её воплощение — Мин Юнги. — Ты заебал ходить за мной, что тебе надо? — уже переходя на грубость, вспыхивает Хосок, поворачиваясь лицом к старшему и мгновенно становится прижатым к стене под какой-то лестницей в универе. — Достань для меня того Чон Хосока, хочу, чтобы ты искусал мои губы до крови в поцелуе. — Ты больной, я не хочу с тобой разговаривать, отвали от меня. Я прошу по-хорошему, не доводи до греха. — Ну, Хоби, не будь таким занудой, я видел прекрасно твою реакцию на меня вчера. — Да пошёл ты, — шипит парень, вырываясь из чужих рук и идёт прочь отсюда. Он не хочет ничего слышать от Юнги, хочет забыть тот поцелуй, который из головы никак не выходит. Возможно, ему кажется, что открыв только для него свою вторую личность, он больше никогда не сможет вернуть себя настоящего. Хотя в какой-то момент парень уже начал путать себя настоящего и своё альтер эго. Юнги не понимает на что способен внутренний Хосок, потому что он его ещё не ранил, не убил морально или физически. Честно говоря, Хосок и сам не знает, на что может быть способна его вторая личность, это намного большее, чем часть его характера. Сам по себе он же совсем тихий, спокойный, а в отношениях ведёт себя, словно его партнёр маленький котёнок, боясь его как-то обозвать в шутку или сделать больно. Таким Чон хочет быть всегда, даже если это будет отталкивать других людей. Потому что другого Чон Хосока все будут ненавидеть. У Хосока были многочисленные сеансы у врачей, но ничего не помогло. Скорее всего это началось после травли в школе, после первого нервного срыва, когда Чон осмелился схватить своего обидчика за затылок и разукрасить парту в его крови, несколько раз смачно ударяя лицом в учебный стол. Парень помнит до подробностей те события. Выпускной класс. Старшая школа Кванджу. Хосок не хочет идти в школу, потому что знает, что там его ждёт грязная и поцарапанная парта. Его начали гнобить совсем недавно, потому что застали вместе с парнем из соседней школы, развесили везде фотографии в школе, где тот целуется с ним возле дома. Чон никогда не стеснялся своей ориентации, но в его районе жили люди мягко говоря отсталого поколения, для которых тот факт, что мальчику могут нравиться мальчики — диагноз и из таких надо выбивать дурь кулаками. В тот день Хосок получил сообщение о том, что его парень решает расстаться, а всё из-за слухов и того факта, что Чон — посмешище в школе. Юноша молча заходит в класс, садится за своё место, молча наблюдая за тем, как одноклассник подходит к сидящему за партой Хосоку и что-то говорит, приправляя свою речь такими словами, как «пидор», «голубой» и «спидозник», что становится последней каплей. Словно какой-то голос в голове вынудил Чона встать и наконец постоять за себя. — Что ты сказал? Повтори. — Хосок встаёт со стула, сразу наседая одним лишь тоном на парня, что стушевался немного, но вновь повторяет свою унизительную речь. — Я говорю, что тебе не надоело быть пидором среди нас? Все парни нормальные, а на тебя даже девчонки теперь косо смотрят, потому что спидозник какой-то, — к концу монолога парниша снова чуть расслабленно улыбается, потому что ничего не боится — вокруг одноклассники, а в коридоре учителя. — Вали с этой школы или вообще из страны, в эту Америку какую-нибудь или Европу, ты мерзкий. — Ну ты сам напросился. Хосок, словно больной псих, накидывается на одноклассника, ухватываясь сзади за его шею и сразу вписывая в собственную парту, не отпуская и продолжая несколько раз повторять одни и те же движения. С первого же удара на древесине остаётся кровавый след, а после и стекающие дорожки вниз, однако это не останавливает озверевшего Чона. Его пытаются оттащить от парня, на котором лица почти нет, но не получается от слова совсем. Когда Хосока пытаются атаковать в ответ, тот уворачивается, пинает со спины и оставляет лежать на полу, несколько раз ударяя ногой в живот, чтобы того скрутило пополам. В этот момент адреналин в крови подскакивает до предельной нормы и в момент Чона отпускает. — Что здесь произошло? Боже! Зовите врача, скорее! — кричит напуганная учительница, пока одноклассники наконец оттаскивают под обе руки Хосока назад. Чон смотрит на свои окровавленные руки, на следы крови на парте, как мальчик мучается, валяясь на полу, а всему виной — демон, вырвавшийся и захвативший разум и тело Хосока. Парень ослабевает, падая на пол и не веря в то, что он натворил. Делу огласку не придали, семья у Хосока влиятельная в своих кругах, умять конфликт было проще простого, какая-то пачка купюр разрешила все проблемы. Только вот это не отменило того факта, что Чона отстранили от занятий в школе и посадили на домашнее обучение почти до конца учебного года. До этого момента Хосок никогда не испытывал резких приступов ярости, а после это стало его постоянной проблемой, из-за которой он терял людей один за другим. Нынешнее время. Юнги из головы Хосока больше не выходит, он словно какой-то приворот на себя сделал, поэтому парень теперь ходит из угла в угол и мучается, потому что Мин ведь правда первый человек, который захотел увидеть внутреннюю личность Хосока. Увидеть что-то более настоящее в нём. Чон, в надежде отвлечься от проблем, начинает листать ленту новостей, среди которых ему предлагают заценить какой-то аккаунт, который тесно связан с тематикой порно. Ну, точнее разновидности. Каково было удивление, когда владельцем этого канала оказался Юнги. Хосок, конечно, не сильно уверен в этом, но дата рождения, что стоит в нике парня, а ещё его редкая фамилия — всё указывало на Мина. Теперь за Юнги в голове Хосока закрепилось чёткое прозвище — Извращенец. Но это начинало подогревать интерес к нему, почему он таким стал, что его заставило увлечься такими странными фетишами? Разве так приятно — когда тебя словесно унижают или бьют, либо заставляют вести себя унизительно, как животное. Хосок этого не понимает, для него секс — это что-то нежное, либо жесткое, но в процессе ничего стороннего не участвует, помимо, разве что, смазки и презерватива. — Больной… — цокает Хосок, закрывая профиль и откладывая телефон в сторону, решившись, всё-таки, набраться сил и поговорить с Юнги, ибо тот не отстанет даже после того, что ему сказал парень в университете. Стоять перед дверью Юнги? Для Хосока это унизительно, но он просто не может заставить себя постучать в неё. Оттуда играет какой-то довольно тяжелый металл, только после Чон вспоминает, что это знаменитое Slipknot — Custer. Ну, от такого человека, как Юнги, можно было ожидать и такого, учитывая то, какой стиль он предпочитает — чёрные футболки со страшными принтами, рваные джинсы, пирсинг и куча металлических аксессуаров к своим нарядам. После стука музыка резко прекращается и Чон может слышать шаги за дверью. Это безумно начинает нервировать его, но стоило увидеть Мина — всё как-то расплывается в голове. Хосок взглядом встревает, сказать ничего не может, потому что вот такой по-домашнему Юнги — совершенно другой человек. — О, ты что-то хотел, правда? — интересуется Юнги. — Или что-то добавить к «Да пошёл ты»? — Не паясничай, я хочу поговорить, — Хосок молча проходит в комнату к Юнги, рассматривая внимательно интерьер. Стена увешана плакатами, в углу стоит гитара, а рядом профессиональная камера для фотоснимков. Чон явно догадывается, потому что фотографии в профиле Мина и правда очень качественные и на это с точки зрения художника очень приятно наблюдать. — Хм? Я, вообще-то, даже не дал тебе разрешения войти. — Но ты не прогнал меня также. — Ладно, 1:1. Ну так что? Что ты хотел от меня? — Ты правда хочешь увидеть того самого Чон Хосока? Он умеет контролировать меня полностью, поэтому я переживаю, что даже показав тебе просто, даже ты перестанешь бегать за мной в диком интересе. — Не перестану, потому что мне безумно нравятся немного грубые и уверенные в себе парни, Хосок. Ты просто прикрываешься такой ванилькой перед всеми, на самом деле же ты совсем не такой уж и светленький. А если ты его не контролируешь, я приручу его специально для тебя. Хосок даже не замечает, как Юнги взбирается на его бёдра, беря за подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза. Парень полон уверенности в том, что делает. Ему нравится идея о том, чтобы помочь Чону поменять себя радикально, выпустить изнутри ту уверенную личность, чтобы её часть взяла полный контроль над парнем. Прежде всего, это Мин закрепляет новым влажным поцелуем, в котором Чон вступает в борьбу за главенство, не позволяя парню руководить процессом. Вот оно. То, что Юнги пытался нащупать ещё в первый их поцелуй.