Очевидное

      Бесит.       Как же Краткий бесит.       Мельтешит перед глазами и смеётся. Смеётся так громко, что закладывает в ушах. Так громко и звонко, но так красиво. Кажется Аз уже не представляет себе и дня, чтобы его не раздражала эта бестия. Нет, рыжему определённо не нравились выходки „малиновки“, но без них день был слишком скучным, хоть и спокойным. А такое счастье, ввиде отсутствия одиннадцатого, случалось лишь когда он уходил проводить своё дурацкое шоу. Тогда наконец-то наступало умиротворение. Но длилось оно крайне недолго, ведь уже спустя дня два первый начинал ощущать сильную тревогу. Было некомфортно всё время сидеть в тишине, пусть поначалу и казалось, что это дар, спустившийся с небес. Но, к величайшему горю Аза, нет. Постоянно оставалось жгучее колющее чувство переживаний и нервозности, которое словно оседало в животе тянущей болью. А прекращалось всё в день возвращения малиновки, так как тот, не упуская возможности, сразу же принимался портить Азу жизнь, даже не подозревая о том, насколько сильно он рад этим шуточками и выкрутасам.       Первому нравилась внешность Краткого. Каким-то образом одиннадцатый мог сохранять причёску в том состояние, в котором она была изначально, не смотря ни на что. Аз крайне завидовал этой способности, ведь ему приходилось каждые несколько часов расчесывать свои длинные рыжие волосы, чтобы те оставались в более-менее уложеном состояние.       Похожая история у малинового с одеждой:он всегда выглядел опрятно. Аза удивяло то, что Краткого в целом волновал собственный внешний вид. Но, отрицать было бессмысленно, малиновка выглядел просто обворожительно. Белая рубашка;рукава, которые он обычно подворачивал до локтей, поясняя что так намного удобнее;чёрные брюки;яркий красный пиджак и легкое пальто; берет и белые винтажные перчатки – самый частый наряд одиннадцатого. Стоит так же отметить, что тот очень сильно любил мелкие украшения. Даже уши себе проколол, чтобы можно было нормально носить серёжки. Но выяснилось, что на большую часть бижутерии у Краткого аллергия, поэтому чаще всего он носит золото с каким-нибудь алым или розовым драгоценным камушком. Аз до сих пор не понимает, откуда у парня столько денег, раз у него так много самых разных драгоценностей.       Внешность одиннадцатого... Необычная, но привлекательная. Как комментировал себе в голове первый:«Смазливый, привлекательный до тех пор, пока он не начинает корчить страшные гримасы». О да, Краткий ещё и обожал пугать всех своей жуткой улыбкой и ехидным выражением лица, чем естественно раздражал других симболаров, и Аза в том числе. И над всеми замечаниями малиновка лишь смеялся, откровенно намекая, что ему абсолютно плевать. Собственно говоря, ему всегда было все равно на окружающих, так как их мнение очевидно не являлось чем-то важным для него.       Зато когда ведущий ИНМТ задумывался, можно было наконец-то нормально рассмотреть его лицо. Аз обожал оценивать красоту людей и подолгу наблюдать за их мимикой. То, как Краткий жестикулирует и изменения его выражения лица от почти невинного до безумия – вот главный интерес первого. Особенно когда малиновка чем-то воодушевлен. В такие моменты он не может сдержать эмоций, и их шквал обрушивается на рядом находящихся симболаров или обжектов. И рыжий не против оказаться в их числе.       Краткий почему-то цеплял сильнее остальных. В моменты спокойствия уголки его губ опускались вниз, а верхняя из них чуть приоткрывала вид на беложненые ровные зубы с острыми клыками. Аз постоянно хотел, чтобы эти клыки вгрызлись ему в шею. Было бы много крови, но когда первого подобное пугало? А Краткий тем более бы церемониться не стал. Это не в его стиле. Глаза малиновки глядели ровно прямо, но одновременно никуда. Рука подпирала подбородок, вибрисы оставались прямыми. Со стороны это выглядело мило, словно эта буква не ведёт себя как сумасшедший, не строит козни всем подряд и не выводит Аза из себя по поводу и без.       Но... Первый даже рад, что Краткий именно такой. Именно такой высокомерный, отчасти ненормальный, озорной и излишне активный. Ведь именно за таким Кратким было хоть немного, но любопытно наблюдать. Именно такой Краткий нравился Азу.                                     *      *      *       Собрание.       Все опять кричат и не слушают.       Аза опять почти никто не замечает, несмотря на то, с какими усилиями он пытается вернуть прежнюю тишину. За всем этим мракобесием преспокойно и с наслаждением наблюдала малиновая буква, являющаяся причиной беспредела. Краткий обожал срывать собрания своими абсурдными действиями или вызывающими речами. После них начинались неугамонные споры и ругань. А усмирять и разнимать всех приходилось, конечно же, первому. И хорошо если кто-нибудь вставал на его сторону, но сегодня удача решила повернуться к Азу спиной. Никто не рвался ему помогать.       – Хей, Аз, – послышался вдруг необычный, но приятный голос Краткого. – Если ты не в состояние нормально наводить порядок то, может мы пойдём дальше работать? Я не горю желанием сидеть тут, да и другие вряд ли довольны, что наш дорогой босс даже не старается повлиять на ситуацию. – подперев в своей привычной манере рукой подбородок, Краткий словно смаковал каждое слово, пропитывая его несколькими капельками яда.       Бессовестный. Подлый. Грубиян.       Аз нервно кусает себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы не съязвить в ответ. Спорить с этим придурком нет смысла. Он слишком хорошо парирует в диалоге, и подобные ситуации устраивает очень грамотно и умело, что к нему придраться не получится.       Первый сверлит малиновку взглядом где-то с минуту, после чего резко ударяет кулаком по столу, создавая громкий звук и привлекая внимание остальных симболаров.       – Собрание окончено. Я не собираюсь выслушивать ваши вопли и детские конфликты. Идите, займитесь своими отчётами, успокойтесь, а через пару дней я вас снова позову. И надеюсь на то, что к тому моменту вы подумаете и поймёте, какой ерундой страдаете. – говорил Аз спокойным, но громким голосом, строго осматривая всех присутвующих. Он был сейчас похож на требовательную мать, которая отчитывает провинившихся детей.       Все хосты неловко заозирались и заерзали. Краткий лишь закатил глаза. Опять ему всю малину испортили(в его случае это звучит крайне двхусмыслено). Симболары тут же засобирались, стараясь поскорее исчезнуть из поля зрения сурового начальника. И, конечно же, только одиннадцатый никуда не спешил. Лишь когда большинство уже ушли, он соизволил подняться с любимого места и начать собирать свои вещи, иногда поправляя берет на голове. К Краткому подошёл Ёшка и что-то тихо шепнул на ухо. Малиновый немного нахмурился, после чего кивнул. За всем этим Аз наблюдал с крайне недовольным выражением лица. Нет, он не ревнует, прекрасно знает, что они и вправду просто друзья, но всё равно остаётся неприятный осадок. Он больше похож на переживание за Краткого, ведь тому определённо не понравились слова звёздоглазого.       – Краткий, – голос первого резал уши, но малиновка всё же соизволил повернуть голову в сторону звука. – Зайдёшь ко мне в семь. И прихвати свои отчёты и доклады, посмотрим, как ты справляешься. – в конце Аз не сдержался и расплылся в фирменной злорадной ухмылке.       Губы одиннадцатого нервно дёрнулись, словно он вот-вот скривиться, как будто съел что-то очень кислое. Рыжий черт и сам знает, что ведущий ИНМТ никогда не делает работу вовремя. Но сегодня Аз решил, видимо, подстраховаться, чтобы не было как всегда, что у всех уже всё готово и один Краткий носится по собственному кабинету, как угорелый, и ругается на чём свет стоит из-за незаконченных отчётов.       Ёшка легонько дёрнул малинового за руку и повёл за собой к выходу. Аз проводил „голубков“ тяжёлым взглядом и шумно выдохнул. Давно пора провести с одиннадцатый профилактическую беседу.                                     *      *      *       Стук.       Громкий стук в дверь.       Он бил по ушам, вызывая головную боль. Слишком много работы, которую сегодня нужно было сделать, из-за чего Аз целый день на нервах. Но, несмотря на неприятный звук удара руки об входную дверь, первый рад, что Краткий решил не опаздывать, как он любил это делать почти всегда.       – Заходи. – чуть повысив голос, сказал Аз. Он поднялся из-за стола и направился в сторону входа.       Ручка опустилась вниз, дверь приоткрылась, и из проёма показалась малиновая макушка. Удивительно неуверенно одиннадцатый зашёл в кабинет. Его глаза пугливо забегали по помещению. Было темно, горела только настольная лампа на рабочем столе Аза. Краткий прижал к себе стопку документов, словно хватаясь за последнюю надежду. Первый пристально смотрел на малиновку, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Не такого он ждал. Он хотел, чтобы Краткий в своей фирменой манере вломился к нему в кабинет, с опозданием и выбивая дверь с ноги, начнёт стебать Аза за всё и вся, после чего они обсудят всё, что хотели, и они оба уйдут довольные. Звучит так, будто первому нравится, когда его оскорбляют. Хотя из уст малиновки каждое слово звучало слаще всего на свете. Но сегодня он вёл себя странно.       Рыжий подходит к гостю вплотную и, выхватив из рук одиннадцатого бумаги, швырнул их куда-то на пол. Потом он об этом пожалеет, но это будет намного позже. Сейчас он обхватывает парня за талию двумя руками, и приподнимает, немного отрывая его ноги от земли. Краткий брыкается, ругается, даже несколько раз пытается укусить, когда его тащат в сторону стола. Бедняга не понимает, что именно такой реакции Аз и добивался. Ему нравилось наблюдать за этим злым чертенком.       Зажав ведущего ИНМТ между собой и столом, первый продолжает удерживать его на месте до тех пор, пока тот не перестал вырываться.       – Ты испортил мой спектакль! – недовольно воскликнул малиновый.       – Прости, я этого и хотел добиться. – ответил Аз и хитро, словно плутовка, сощурил глаза, после утыкаясь носом куда-то в волосы Краткого. Сегодня у них какой-то странный запах. Обычно от парня пахло малиной, но сейчас первый прекрасно чувствовал запах черешни. Новые духи что ли купил?       Такие встречи уже бывали. Они ходили друг к другу после работы, когда уже никого не было в здание. Можно было бы посчитать это свиданиями, хотя сами симболары предпочитали называть эти встречи просто беседами по работе. Хотя об отчётах и другой ерунде никогда и речи не заходило. Чаще всего они, как две главные сплетницы, обсуждали и осуждали всех. Но долго разговоры не длились, ведь для Аза эти вечера были важны не пустой болтовней. В конце их посиделок первый вставал со своего места, подходил к Краткому и заключал его в настолько крепкие объятья, что даже при большом желание малиновка не смог бы выбраться. Хотя он никогда, к слову, и не сопротивлялся. Просто молча принимал свою участь, давая безмолвное согласие. Из-за разницы их роста одиннадцатый утыкался носом в плечо Азу, а тот и не против вовсе. Наблюдать за тем, как этот любитель поиздеваться над всеми, обмякает в тёплых прикосновениях и ластится к рукам, было нереально очаровательно и забавно. Это их своеобразное прощание.       И сейчас первый хочет повторить. Ему больше не интересно вести глупые разговоры о том, какие все идиоты и бездари. Рыжий постоянно ждёт только этих объятий, но сегодня терпения и выдержки похоже не осталось. Тем более все их встречи Аз выдерживал лишь ради той короткой минуты прикосновений.       Первый, осмотрев шею малиновки несколько раз, аккуратно прикусывает небольшой участок кожи и сильнее прижимает парня к себе. Тот хочет было отстраниться, но, похоже поняв, что выбора ему особо не дают, Краткий лишь шипит сквозь крепко сжатые зубы. Это определённо не то, что он ждал, однако отталкивающими действия рыжего назвать затруднительно.       Аз спустя секунд десять отпускает кожу и видит оставшиеся небольшие вмятины от своих зубов. Улыбнувшись такому чудному зрелищу, он нежно прижимается губами к отметинам на чужой шее. Пока партнёр только вздрагивает, но сопротивления не оказывает, значит можно продолжать. Первый ведёт „дорожку“ из коротких мягких поцелуев по шее вверх. Переходит на щёку. Последний поцелуй остаётся где-то на виске.       Краткий не понимает, как реагировать. Он абсолютно не привык к подобному проявлению любви и ласки, поэтому сейчас в его голове просто комок из мыслей и ощущений. Однако что-то внутри души горит и сгорает трепетом и нежностью. Малиновка, не знающий о том, как себя нужно вести в подобные моменты, обнимает Аза за плечи, будто боится, что тот уйдёт. А рыжий лишь издаёт тихий смешок.       Первый наконец-то заканчивает свои „телячьи нежности“ и смотрит одиннадцатому прямо в глаза. И видит такое смущение, которое, наверное, даже у Яори никогда не видел. Краткий на секунду зажмурился, после чего спокойно взглянул на Аза и неожиданно выдал:       – Знаешь, мне сейчас так хочется испортить момент, но ты застал меня врасплох, и я не успел придумать ничего толкового.       – Ну ты артист, Краткий. Ты уже всё обломал этим предложением, так что не переживай, твоё желание осуществилось, – ответил Аз и потрепал малиновые волосы. – Поцелуемся? – вдруг предложил первый.       На мгновение Краткий опешил, но потом быстро кивнул.       Рыжий немного наклонился для их общего удобства и тут же почувствовал лёгкое ненавязчивое прикосновение к своим губам. Краткий целовался неумело, даже как-то по детски, но видно, как он старается сделать все аккуратно. Будто это не он буквально пару дней назад чуть не откусил первому кусок мяса на щеке. Видимо, Краткий в тот день был в особенно паршивом настроении. Синяк у Аза прошёл быстро, но ему пришлось оправдываться перед Кирой и остальными, что это он так упал неудачно. Вряд ли ему поверили, но вопросы иссякли.       Первому оставалось лишь посмеяться в душе, вспоминая ту ситуацию, и взять инициативу в поцелуе на себя. Он чуть сильнее прижимает к себе малиновку за талию, прикрывает глаза и сминает чужие губы. Не пытается пролезть в рот партнёра языком, ведь понимает, что может только смутить бедного парня сильнее. Тот и так покраснел до кончиков ушей, куда же ему ещё? Так что первому остаётся лишь мягко целовать чужие губы, а малиновке пытаться повторить эти действия. Его неумелые старания забавляют Аза. Он никогда не мог подумать, что ему понравится такой И Краткий. Рыжий просто не представлял себе подобное поведение одиннадцатого. Зато это чертовски мило.       Спустя примерно минуту Краткий резко отстраняется и, тяжело дыша, прячет свое румяное лицо в плече Аза. Тот сначала не понимает, чем вызвана такая реакция, но малиновый сам всё поясняет:       – Ты украл мой первый поцелуй... Господи, это было ужасно...       – Сегодня украду и второй. Но не могу не согласиться, ты отвратительно целуешься. – отвечает рыжий. Это звучит слишком глупо, но уже разницы нет. – Давай ко мне поедем? – предлагает первый, на что получает кивок в знак согласия.                                     *      *      *       Жарко.       Очень жарко.       У Аза слишком горячие руки. И кажется будто они везде. Краткий кусает губы, желая сдержать мычание и тихие ахи и охи, пытается сжать одеяло под собой, сводит ноги, мешая чужим ладоням блуждать по телу, иногда чуть приподнимается на локтях, словно хочет вылезти из-под первого. Дыхание обоих сбито, оба уже навзводе.       Малиновка хватает Аза за плечи, сминая белоснежную рубашку. Спустя секунд десять хватка ослабевает, и Краткий переводит руки на пуговицы, начиная медленно расстегивать. Рыжего смешит чужая неторопливость, но он не противится. У него есть занятие намного интереснее.       Когда руки первого перемещаются на штаны малиновки и пытаются справиться с ремнем, вдруг Аза резко отпихивают. Точнее пробуют, ведь тот даже не дёрнулся, но прекратил попытки дальше раздеть партнёра.       – Я пока не готов ни морально, ни физически. Давай в другой раз? Я не хочу сегодня. Я устал. Это все ты виноват... – голос Краткого прерывистый из-за отдышки, но все ещё по смешному недовольный.       Аз лишь кивает, соглашаясь. Он не будет никого заставлять. Краткий не невинная девица и дать отпор точно сможет. Поэтому даже пытаться такое сделать – опасно для жизни и здоровья. Укладываясь рядом с одиннадцатым, рыжий обнимает его, накрывая их обоих одеялом.       Впервые за последнюю неделю они нормально выспались.