За амальгамой ярости

      Полдень вторника, двадцать первое июня. Наруто, пропахший подтаявшим асфальтом и сонный от жары, поворачивает дверную ручку. Он делает так весь месяц, день ото дня, примерно в одно и то же время. И не то, что бы он ненавидел сюда приходить, но… лучше все-таки не представлять, чем бы он мог сейчас заниматься. Проводить лето в школе он не планировал.       Наруто наклоняется вперёд, словно хочет упасть, и прислоняется лбом к металлической табличке на двери. Ручка — всё ещё в его ладони, «Кабинет истории» — под его лбом. И то, и другое такое же горячее, как всё вокруг. Зараза. — Наруто-кун? — раздаётся из кабинета, и ручка в кулаке Наруто начинает ёрзать, — это ведь ты?       Наруто отпускает и позволяет фигуре Итачи появиться из-за скрипучей двери. Вот он, выглядывает в коридор, в своём бордовом лонгсливе, со своим по-доброму обеспокоенным взглядом. На улице градусов сто, но всё, что находится за пределами его кабинета, для Итачи как параллельная реальность. Приходит рано, уходит очень поздно. Или он всё-таки не человек, поэтому жара ему не мешает. Это многое бы объяснило. Наруто не спрашивает, не лезет не в свое дело. У них это взаимно.       Итачи — единственное сейчас, что стоит между понятиями «лето» и «провал». Поэтому Узумаки улыбается вполне искренне и оставляет свои сожаления за порогом. — Я тут, прости, — Наруто отвечает невпопад, уже не помня, что именно у него спрашивали, — мозги плавятся. Что я должен сделать сегодня… Итачи-сенсей? — Ты не должен, это ведь не наказание, — Итачи спокойно наблюдает, как Наруто усаживается и швыряет рюкзак, — или я чего-то не знаю? Твоя мама может быть суровой, но…       Рюкзак приземляется рядом с учительским столом, и Итачи деликатно отодвигает стул подальше, прежде чем сесть. — Нет-нет, что за хренотень ты несёшь, — Наруто торопливо водит руками и краснеет, поспешно добавляя, — Итачи-сенсей. В смысле, у меня же свободного времени полно, даттебайо…       Наруто чувствует спинным мозгом, что Итачи думает о том же: никогда ещё «даттебайо» не звучало так безнадежно печально. Они успели разобрать тысячу документов с начала лета. Буквы вдруг начинают плясать перед глазами, должно быть, из-за жары, хоть в кабинете и работает кондиционер. Точно не из-за подавленной ярости и разочарования…ведь это их последнее лето, пусть они никогда не обсуждали таких вещей вслух. Наруто просто знает, что так и есть. Из-за этого ублюдского понимания его голос временами звучит, будто не его. Наруто это не нравится. Он согласен быть шумным и даже глупым, но не печальным. Он согласен на порицание. На порицание, а не на жалость.       Впрочем, Итачи и не станет его жалеть, эта мысль настигает Наруто следом, и его сердце обволакивает спокойная уверенность. Кто угодно, только не он.       Наруто выдыхает и вступает в бой с заскорузлыми скобами на документах, уже спокойно. Лучи солнца затекают в кабинет сквозь отмытое до скрипа стекло и облизывают ладони теплом. — Мой брат не упустит случая побыть задницей, — убежденно произносит Итачи, и Наруто готов подписаться кровью под каждым словом, — но это не тот случай. Поверь мне, Наруто-кун.       Наруто верит ему. Итачи смотрит лишь мгновение и склоняет голову, его волосы забраны в расслабленный хвост, взгляд скользит по пожелтевшим страницам. Его глаза — добрые и внимательные, с этого ракурса они кажутся матовыми и тёмно-серыми, а не чёрными. Словно они не отражают свет, а только поглощают его. Итачи падал и поднимался в его глазах, но одно оставалось неизменно — что бы Итачи ни выкинул, он всегда был достоин уважения. Со своими причудами, исчезновениями и неожиданными появлениями, с этими глазами чёрными дырами… «У Саске глаза совсем другие, — неожиданно думает Наруто, — похожи, но…»       Глаза Саске блестят, как два чёрных зеркала, не давая как следует рассмотреть, что скрывается под амальгамой ярости. Два яростных черных зеркала. Наруто известно, что глаза Саске хранят постыдную тайну… Наруто никогда не понимал, почему таких вещей нужно стыдиться. Видимо, потому что он не Учиха. Они всегда всё понимают лучше всех. — У Саске столько обязанностей, — продолжает Итачи, и Наруто кажется, что имя Саске материализовалось из его мыслей, — он доработается до слепоты. Ему тебя не хватает, но ты же знаешь, какой он упрямый.       Щёки Наруто вспыхивают от неловкости момента, и перед глазами вспыхивают кое-какие особенно неловкие эпизоды их с Саске отношений…тоже неловких. Пока Наруто вдруг не вскакивает с места. — До слепоты?! — он опирается о край парты, и Итачи начинает мотать головой, но Наруто не замечает, — что ты имеешь в виду, Итачи?! — Наруто-кун, с ним все в порядке…просто такое выражение.       «Такое выражение…» — да, но почему оно давит на больное? Разве мог Итачи этого не заметить? Он же гений. Или это у Наруто развивается паранойя? — Что-то случилось с его глазами? — не унимается Наруто, — он поэтому не показывается?       Голос Наруто вновь затихает на той же неправильно высокой ноте. Паранойя, определённо, она. Этот Саске… — Не обижайся на него, Наруто-кун, — Итачи улыбается откуда-то сверху, — ты и так единственный, кто выносит характер моего брата. На него давят родители, он виноват не больше, чем обычно.       Наруто забирает из рук Итачи стопку документов и какое-то время просто сидит, пялится в пустоту. Обстановка сегодня совсем нерабочая, чёртов Саске продолжает отравлять его жизнь, даже когда его нет рядом. А нет его уже давно, и объяснить что-то толком эта сволочь не считает нужным… — В президенты они его что ли готовят, даттебайо?! — не выдерживает Наруто и бьёт ладонью по столу. Не очень сильно.       Башня из документов разламывается пополам в самом хлипком месте. Итачи стоит у своего стола и наблюдает за ворохом поднявшейся пыли. — Примерно это они и делают, Наруто-кун, — тихо отвечает Итачи, помогая ликвидировать образовавшийся беспорядок, — со мной ведь не получилось.       Наруто закусывает щеку. Итачи-сенсей… он дорого за это заплатил. За возможность стать сенсеем в дыре под названием старшая школа Конохи.       Наруто знает его с самого детства. Старший брат Саске, признанный гений, вундеркинд, которому с пелёнок пророчили блестящее будущее. Это знали все в Конохе.       Когда Итачи стал самым молодым выпускником школы, никто не удивился. Когда он поступил в лучший университет страны, это приняли как само собой разумеющееся. В Конохе об этом даже почти не говорили — для соседей обсуждать успехи Итачи оказалось не интереснее, чем толковать о явлениях природы. «Вы видели, какая гроза ночью прошла?» «Я слышал, у Учих старший снова сдал экзамен лучше всех…» Какой смысл расходиться долгими рассуждениями, если и так все понятно. Достаточно пары сухих замечаний.       Когда до Конохи дошла весть, что Итачи отчислен из университета, об этом шептались торопливо и страстно. «Наверное, мальчик влюбился…», «а я всегда знал, что он употребляет!», «никакой он не гений, это было понятно всегда…»       Когда в Конохе стало известно, что Итачи вдобавок пропал без вести, шёпот наполнился глубоким постыдным удовольствием. «Как пить дать, он покончил с собой. Ещё бы, с отцом-алкоголиком!»; «его завербовали иностранные спецслужбы, там каждый год умники пропадают»; «я видела его во сне: тянет ко мне руки, лицо — синее-синее, говорит, убили…»       Когда в Конохе узнали, что Итачи жив-здоров, по улицам прокатились разочарованные вздохи и печальное «какая радость». Через год Итачи внезапно появился, в два счета окончил местный университет, остался работать там же…а когда директор старшей школы решил испытать удачу, Итачи утвердительно ответил на его предложение поработать учителем. Общественность замерла в удивлении, уже совсем ничего не понимая. Когда Итачи наотрез отказался наследовать бизнес отца, публика посмаковала детали, но уже неохотно, без былого огня. Они все ещё были на него обижены за то, что его трагическая смерть оказалась липой. — Наруто-кун, не зови меня больше сенсеем, — Наруто вздрагивает от голоса, раздавшегося над его плечом, — ты и на уроках так звал меня через раз. — До сих пор не могу привыкнуть, что больше здесь не учусь, — Наруто жмурится словно от яркого солнца и растерянно трёт затылок.       Он понятия не имеет, что делать теперь, после школы. Он понятия не имеет, в какой университет поступает Саске, но знает, что ему самому там ничего не светит. Чтобы как-то стряхнуть с себя надоевшую неопределённость, он встаёт. — Ты вроде и зануда, но не зануда, Итачи-сенсей, — Наруто нарочно растягивает последнее слово и подходит к шкафу, — может ты сможешь мне объяснить. Как ты понял, что тебе хочется возиться со всяким старьем?       Наруто тянет на себя пыльную дверцу без ручки и берет с нижней полки каменную табличку — находку, которую Итачи когда-то привез с раскопок. Он и так знает ответ на свой вопрос: он видел его в глазах Итачи, в том, какими исключительными они становились, когда тот слышал о затерянных мирах и древних цивилизациях. Пока взрослые прикидывали, как лучше распорядиться ребёнком с IQ под двести. — Я понятия не имею, что мне делать теперь, — неожиданно признается Наруто, — мне казалось, этот день не наступит никогда…что дальше?       Его пальцы слепо бегут по вырезанным в камне символам. Едва ли Наруто смог бы признаться в таком кому-то другому. Он привык быть неунывающим и жизнерадостным. — А ты обязательно хочешь учиться дальше, Наруто-кун? — Итачи тоже заглядывает в шкаф в поисках ненужного хлама, который можно выкинуть, — ты уверен, что неудачник вроде меня — хороший советчик?       Наруто слышит в его голосе усмешку и усмехается сам. Лет пять назад этот разговор казался бы ему немыслимым. — Я лишь могу поделиться тем, что помогло когда-то мне, — приглушенный голос Итачи доносится из шкафа, — что отличает умного человека от глупого, Наруто-кун? — Умный может заработать много денег? — Наруто теребит волосы на затылке и отчего-то чувствует себя дураком. — Недурно, — Итачи появляется из-за дверцы с веером старых открыток и отправляет их в мусорное ведро, — найди ответ на этот вопрос, и тогда поймёшь, что делать дальше. Только не спрашивай родителей.       Наруто улыбается. Отец обещал ему место у друга своей юности. На стипендию гарантии нет, но место с хорошей скидкой. Его семья не клан Учиха, но сможет себе это позволить. Адвокат Узумаки Наруто… Наруто едва не смеётся вслух. — А ты понимаешь, что здесь написано? — Наруто хватает Итачи за плечо и так же резко меняет тему, — для чего вообще эта штука нужна?       Он передаёт каменную скрижаль в руки учителя. В классе прохладно и тихо, за исключением размеренного гула кондиционера. — Я знаю только вот это слово. «Луна», — Итачи тычет пальцем в неясную закорючку и улыбается, — это мёртвый язык. С такими исходными данными я ничего не могу предположить. Похожие скрижали находили на местах для ритуальных убийств, раньше практически любой вопрос решали жертвоприношением.       Наруто смотрит в окно: улицы Конохи по-прежнему плавятся от полуденного зноя. Он улыбается, пока садится на место, мысленно ругая себя. Смеяться над таким может разве что маньяк, а это точно не про Наруто. — А кого обычно приносили в жертву, Итачи? — он не может удержаться, да и не сильно пытается, — кого-нибудь вреднющего, с ужасным характером?       Улыбка Наруто напоминает чеширского кота, и Итачи понимающе смеётся. — Нет, но моему младшему брату все равно пришлось бы несладко. В угоду богам отдавали самое лучшее, выбирали самых красивых детей…       Итачи садится за стол и сортирует мусор, попутно уничтожая копии чьих-то документов. — …к тому же, люди с редкими отклонениями считались связанными с потусторонним миром. Саске навряд ли бы смог избежать расправы. Такому подношению было бы радо самое искушенное божество.       И Итачи замолкает, полностью погрузившись в работу. Наруто тоже продолжает разбирать папки из архива, но его мысли блуждают где-то далеко. Размышления о Саске на окровавленном алтаре больше не кажутся забавными, он думает об этом с ужасом и благодарностью, что они живут не в то страшное время. А вместе с этим, непроизвольно вспоминает горячую кожу под своими ладонями, чуть слышное дыхание у самых губ, воздух, толчками покидающий грудную клетку…слезы, скопившиеся в уголках глаз напротив и слипшиеся чёрные ресницы. Их первый осмысленный поцелуй и то, к чему он привёл.       Обида вдруг испаряется, и на её месте вдруг отыскивается что-то другое, тёплое и значимое. Наруто обнаруживает, что сильно скучает. Настолько сильно, что в этот момент поведение Саске не кажется серьёзной проблемой.       Два часа пролетают как по щелчку. На улице всё ещё солнечно, но скоро жара пойдёт на спад. Наруто подбирает рюкзак и останавливается уже у самой двери. — Итачи, а ты что решил?       Итачи поднимает голову и застывает с архивной коробкой в руках. Прядка его тёмных волос прилипла к подбородку. — Решил что? — Ну, ответ на вопрос, — нетерпеливо объясняет Наруто, — чем умный отличается. Ты для себя как ответил?       Итачи выпрямляется в полный рост и ставит коробку на стол. — Что умный никогда не станет жить по чужим правилам. Никогда.       Они смотрят друг на друга ещё десять секунд, Итачи улыбается. Наруто вдруг приходит в голову, что Итачи родился взрослым. Разница в возрасте у них ерундовая, но в плане интеллекта между ними пропасть. Отчего-то это не кажется обидным. Наверное, оттого, что в Итачи нет и капли высокомерия. Все утекло к младшему братцу. — Похоже на тебя, — просто отвечает Наруто и разворачивается, чтобы уйти. — Не оглядывайся на Саске, Наруто-кун, — неожиданно раздаётся за спиной, и Наруто оборачивается, так и не схватившись за ручку, — с ним лучше не унижаться. Он презирает слабость.       Наруто смотрит ему в глаза и медленно кивает. Итачи улыбается в ответ и возвращается к оставленный коробке.        В тени за школой — мнимая прохлада, на деле же немногим лучше, чем на солнце. Наруто бредёт, сунув руки в карманы и раздумывая, а не выпить ли пива в компании Кибы. Нужно ведь хоть как-то развлекаться. Слова Итачи крутятся в голове.       Глаз натыкается на знакомый силуэт под раскидистым деревом, и сердце радостно ёкает. Саске, в своих тёмно-синих бриджах, отглаженных до геометрической остроты, и в поло молочного оттенка… Мистер old money. В шмотках, которые, как утверждает, ненавидит. Но продолжает носить. И это «продолжает» здесь гораздо более важно. — Я жду тебя минут двадцать, — Саске отрывает плечи от дерева, служившего ему опорой, — где тебя носит? — Так а я откуда знал? — Наруто теряется от такой наглости. Лишь сжимает кулаки. — Тц.       Радость Наруто мгновенно улетучивается. Саске проходит мимо, едва не шаркнув плечом, глаза сосредоточены и устремлены куда-то вперёд. Словно это не он пропал на неделю, даже не удосужившись что-то объяснить. — А не охуел ли ты часом? — Наруто приходит в себя и хватает Саске за плечо, — я что-то не понимаю… — Тоже мне новость, — Саске не даёт ему договорить, и Наруто осекается.       Они просто стоят и сверлят друг друга глазами. Глаза Саске — глянцево чёрные, как пятна растёкшейся нефти. Сейчас Наруто просто хочется ему врезать как следует и скрутить в узел. А дальше…как пойдёт. «Главное не унижаться,» — всплывает в памяти Наруто, и в голове просветляется. — Давай наперегонки. — Чего? — Саске отшатывается назад, — я тебе что, пятилетка? — Наперегонки до твоего дома, ублюдок, — Наруто улыбается исподтишка, — или боишься, что маме за тебя стыдно станет?       Саске меняется в лице, в чёрных глазах кружатся невидимые водовороты, пламенные и жгучие. Это похоже на настоящего Учиху, а не на того заносчивого мерзавца, с которым все чаще приходится иметь дело. В яблочко.       Саске срывается прежде, чем Наруто успевает в полной мере насладиться своим триумфом. Он возмущённо кричит какое-то неразборчивое проклятие и бросается следом, пытаясь нагнать уже ставшее приличным отставание.

***

      В комнате прохладно, солнечный свет настырно лезет сквозь жалюзи. Наруто кажется, что с последнего раза вещей здесь как-то поубавилось. Или так просто кажется по сравнению с его собственной комнатой, напоминающей блошиный рынок.       Саске сидит на кровати, сложив ноги по-турецки. Его дыхание почти не сбито; он прижимается к стене, откинув голову, и смотрит в потолок. — Это было нечестно, Саске, — Наруто пытается отдышаться, — нельзя было вот так, без предупреждения. — Я просто лучше бегаю. Смирись, неудачник.       Наруто чувствует лёгкую обиду, но все равно улыбается. Он борется с собой, ищет в себе силы, чтобы спросить. Его пугает не сам ответ, а его отсутствие. — Когда ты уезжаешь?       Вслух это звучит хуже, чем Наруто себе представлял. Саске продолжает сидеть, прислонившись затылком к стене, и у Наруто от этого кровь стынет в жилах. Наконец, он медленно поворачивает голову, губы приоткрыты, словно он хочет что-то сказать.       Но Саске молчит. В памяти Наруто вдруг возникает целый рой образов: пальцы, впивающиеся в его собственное запястье, их вечные споры буквально обо всем… Красивый мальчишка, заносчивый и собранный на уроках, а после школы… Наруто хватало полуслова, чтобы от этого не осталось и следа.       А дальше все крутится как в калейдоскопе. Ночная прохлада, драки за школой, дважды разбитый нос, рок-концерты и запах алкоголя в тесном помещении, споры, споры, споры… Снова разбитый нос. Футболка с названием их любимой группы, которую Саске у него отобрал. — Твоя любимая футболка ещё жива? — Да, — голос Саске звучит удивлённо, — хочешь её обратно? — Нет, — Наруто удивляется в ответ, — просто вспомнилось. Давно её на тебе не видел.       Наруто сам не понимает, почему начинает злиться. — А, — Саске снова закрывает глаза, — это пройденный этап. «Пройденный этап…» Наруто сжимает зубы и растирает язык о нёбо, словно пытается понять, не из-за этой ли фразы во рту горьковатый привкус…а после он вдруг рычит сквозь сцепленные челюсти, и Саске подпрыгивает на месте. — Как ты меня заебал, Учиха, — Наруто стискивает его локти и слышит, как Саске от неожиданности клацает зубами, — ты всегда был ебанутым на всю голову…       Саске изворачивается и бьёт его в поддых, но Наруто не замечает боли. Он вновь сжимает его торс, словно пытается связать своими руками, и делает усилие, придавливает его тело своим. — …но последние два месяца — это… Самого не заебало быть таким пидорасом?       Его голос звучит сдавленно и угрожающе глухо. Саске смотрит на него в упор, раздосадованный тем, что позволил вот так себя опрокинуть. Прядь волос прилипла к его лбу, его глаза сверкают от гнева. А после в них появляется что-то ехидное. Наруто чует, что не к добру. — А мне казалось, пидорас здесь не столько я, сколько ты, — Саске выплевывает это в его лицо, и наступает тишина.       Наруто смотрит сперва удивлённо, а после чувствует, как щеки заливаются краской. Саске громко дышит и смотрит на него снизу-вверх глазами победителя.       Наруто хмурит брови в ответ, в новом витке нахлынувшего гнева. А секунду спустя, они оба начинают смеяться. — Я тебя ненавижу, ты слышишь? — голос Наруто хрипит от смеха. Он тычется лбом в чужую шею и ослабляет хватку, — и ты до сих пор не сказал мне, куда пропадал. Друзья так не поступают, Саске. — Смотри не расплачься, — Саске смотрит на его губы, а потом улыбается, — а что, у моего брата ты не додумался спросить? Вы теперь не разлей вода… — Так откуда ему знать? — Наруто с трудом игнорирует последнее предложение, — ты же с ним не общаешься… — Да, потому что он псих…       Тело Саске расслабляется, общее напряжение спадает. Наруто приподнимается на руках; Саске смотрит на него своими чёрными, как мазут, глазами, и где-то внутри них пылает огонь. Наруто чувствует его своим сердцем. «Сейчас всё совсем как раньше…» — Наруто не успевает додумать. Руки Саске обхватывают его спину, лезут под футболку… — …но он все-таки умник, может и догадаться, — Саске заканчивает предложение практически шёпотом. Наруто хмурится: во-первых, Итачи не стал бы сплетничать за спиной младшего брата. Во-вторых, момент какой-то неподходящий. — А нам обязательно обсуждать Итачи сейчас? — в голосе Наруто слышатся нотки плохо скрываемого раздражения. — Мне казалось, он в твоём вкусе, — Учиха улыбается в ответ, от его самодовольного вида у Наруто темнеет в глазах. Ну всё.       Они сталкиваются носами раньше, чем Наруто успевает что-то осознать, зубам немного больно. Саске судорожно выдыхает, и Наруто инстинктивно вдавливается в его пах, выбивая едва слышный стон. Теперь ничего не сможет заставить его остановиться. Он шарит руками по участкам тела, до которых может добраться, и впускает в свой рот чужой извивающийся язык. Продолжает двигаться, повторяя одно и то же движение снова и снова.       Внизу, на первом этаже, хлопает входная дверь, но Наруто плевать на это хотел. На секунду взгляд Саске становится осмысленным, но и его, похоже, это мало интересует. Он пытается что-то сделать: то ли отпихнуть, то ли просунуть руку между их телами. — Наруто…       У Наруто сносит крышу. Он перехватывает бессмысленно блуждающую по своим бёдрам руку и лишь сильнее вжимается в распластанное под собой тело. От такого Саске мурашки бегут по его спине. — Заткнись, — запоздало отвечает он и отпускает руку, сжимает ладонями лицо напротив. Саске, смирившись и потерявшись в ощущениях, обмякает и отвечает на поцелуй. Это — один из тех редчайших случаев, когда Наруто соврал. Ему бы хотелось, чтобы Саске повторял его имя снова и снова.       Саске прикусывает его язык, и Наруто чувствует, как грудная клетка под ним наполняется воздухом и замирает. Пальцы Саске отчаянно впиваются в плечи, и приходится приложить усилие, чтобы не дать ему вырваться. До Наруто не сразу доходит, что именно происходит. Он, как загипнотизированный, смотрит в зажмуренные с силой веки, на поджатые судорогой губы, и продолжает двигаться. А после, когда Саске открывает глаза и смотрит на него ничего непонимающим взглядом, кончает сам.       Время растягивается напряжённой струной. Пальцы Саске щекотно скользят вдоль шеи, из внешнего уголка черного глаза бежит едва заметная слеза… это слишком. У них первый раз дошло даже до такого, но сейчас, когда Наруто буквально рассыпается на куски…сложно представить, что это не полноценный секс, а так, детская возня в одежде. Наруто становится страшно. Даже так — слишком. — Какой же ты придурок, — Саске сжимает ладонь в его волосах и прижимает к себе, голос звучит сорванно и тихо, больше похоже на шёпот, — я тебя ненавижу, Наруто.       Наруто просто падает сверху. Он слышит его сердце. Глаза Саске устремлены в потолок, и Наруто моргает, прежде чем снова приблизиться к его губам.       На Саске больно смотреть. Всегда было, но сейчас — особенно. Наруто заглядывает в него, словно в зеркало, словно пытается найти ответы на свои вопросы. Пока тот снова не закрылся. Саске это понимает, но не может собраться достаточно быстро. Сейчас он похож на потустороннее существо, и от близости к нему у Наруто самого слезятся глаза, но он продолжает вглядываться.       Наруто без разницы, что именно он увидит. Ему без разницы, кем или чем Саске является — ему позволено быть кем угодно. Как в своей сущности, так и в жизни Наруто. Лучшим другом, любовником, врагом, всем сразу… Наруто не волнует, каким словом это называть. Ему нужно, чтобы такая возможность просто была, это единственное, что он хочет знать.       Глаза Саске блестят напротив, все ещё растерянные и дрожащие. Безупречно чёрные.       Если бы Наруто не знал наверняка, ему бы ни за что не пришло на ум, что на одном из этих глаз — цветная линза.