Последний девственник

***

— Врешь! — Не вру, — Доминик печально кивнул и ополовинил третью по счету бутылку пива. Бутылки были мелкие, но положение спасали два набора шотов между ними. В голове уже приятно шумело, и тянуло на откровенность. Вокруг громыхал музыкой паб, и сквозь фоновый ор то и дело прорывались вопли про Рождество и Санту. Под огромным оленем из гирлянд шел пьяный чемпионат по армрестлингу, а к стойке было не протолкнуться. Самый разгар веселья! Пиво в руке Доминика было последним из принесенных раньше, а официанты сразу после полуночи стали неуловимы, как гребаные золушки. Поэтому им с Джеем предстояло скоро добыть себе выпивку в той самой толкотне у стойки. Кстати, кажется, там уже кого-то били. — Стоп, — Джей даже свое пиво отодвинул, ухватил Доминика за футболку, на которой ядовито-зеленым светилась украшенная черепами елка. — Просто стоп! Ты не пиздишь?! — Про такое не пиздят. — Доминик даже не попытался освободиться, растекся по столу и горестно подтвердил: — Бля буду, чистая правда. Тотальное невезение. Семь лет. С тринадцати. — Слушай, так не бывает. Я же столько раз видел… — Да, ты видел. Только стоило мне с тем, кого ты видел, остаться наедине — как все. — Погоди, ну это сейчас лечат. Наверно, — Джей нахмурился, пытаясь сквозь залитые в организм шоты помочь приятелю. — Всякая фигня. Виагра. Лекарства. Терапия. Мозгоправы. У тебя ж грант на учебу, с подработки ты можешь… — Чувак, ты не понял, — Доминик допил пиво и посмотрел на Джея через пустую бутылку. — У меня все работает. Полный порядок — на часах всегда двенадцать. Но... — Но при этом ты девственник? В двадцать долбаных лет?! — Угу. — Не верю, — Джей закинул в рот арахис. — Ты меня наебываешь. Докажи. Недоверие Джея имело под собой основания. Доминик выглядел… Да нормально он выглядел! Для мужика. Не задрот, не обсос. Высокий, спортивный, на морду нормальный. Девчонки с факультета на него западали. Да Джей цепанулся к Доминику на Рождество потому, что с таким приятелем проще склеить классных телок. И тут — такие новости! Заебись погуляли! — Сейчас докажу, — Доминик пьяно пожал плечами. — Не проблема. Гляди! Он откинулся на стуле, смерил проходящий мимо народ взглядом и резко наклонился вбок, выцепляя из толпы за руку девчонку. Обычную, чуть рыжеватую шатенку с классными титьками и стройной жопой. Уже навеселе. Всю в мишуре и блестках. Ничего себе улов. Джей бы на такую запал, точно. — Детка, я так рад тебя видеть! Ты ведь Летиция, с биологического? Мне про тебя Айвэн рассказывал. Ну точно ты! Сказал, самая клевая девчонка, — Доминик расплылся в такой искренней улыбке, что не устоял бы и налоговый инспектор. — Нет, — девчонка рассмеялась, но послушно подошла ближе, а потом уселась Доминику на колено. — Я Таша. С исторического. — Да ладно тебе! Я не мог так облажаться! На историческом все страшные, — Доминик понизил голос до доверительного и пустил в ход все свое обаяние. Джей заценил. В тротиловом эквиваленте это равнялось хорошей такой бомбе. Он клеил эту Ташу так, словно мечтал о ней всю жизнь. Ну или поставил тысячу зеленых на то, что трахнет ее сегодня ночью. Не сводил с нее глаз и восхищался с такой правдивостью, что даже на миг показалось — это розыгрыш, и на самом деле эта рыжая — просто девчонка Доминика. Джей наблюдал, прищурившись. Вот Таша поплыла, прислонилась сильнее, пустила чужую руку за ворот и так расстегнутой блузки. Доминик улыбнулся, как долбаная голливудская звезда, потянулся к ее губам, чтобы поцеловать… И тут же получил все заказанное пиво разом! На голову, на плечи, на джинсы. Даже немного на Джея. Ташу смело с его колен ультразвуком. Она верещала и отряхивалась, уделывая всех вокруг, потом, включив мозги, рванула в сторону комнаты для девочек. А вот Доминику было насрать. Кажется, происшествие его нисколько не расстроило. Он с видом физика, который доказал, что гиря падает вниз, если ее уронить, взял со стола пачку салфеток, вытер лоб и руки, стянул мокрую футболку, оставшись только в джинсах. Невозмутимо наклонился к Джею: — Примерно так. Джей ошалело переспросил: — И что, так — каждый раз? Каждый раз на тебя роняют поднос с пивом? — Так громко и красиво — редко, — Доминик вяло улыбнулся официанту, который оказался таким косоруким и теперь обещал возмещение плюс бесплатную выпивку всю ночь. — Спасибо. Нам повторить, а вот пива больше не нужно. Ничего, мужик, бывает. Я не в обиде. — Доминик дождался, пока официант отчалит, и продолжил: — Обычно все по лайту. Бродячая собака. Злой папаша, который вернулся из поездки на месяц раньше. Внезапно прихватило живот. Иногда у обоих. Она сломала ногу. Она подвернула ногу. Я споткнулся. Ее кот вытошнился мне на штаны. У нее нашлась пропавшая пять лет назад бабушка. Живой. И дедушка. Мертвый. Она выиграла в лотерею. Я заблудился в библиотеке. В парке нас арестовала полиция за непристойное поведение. Меня раз пять брали по фотороботу насильника. Один раз прямо дома, в спальне — я даже успел ее за титьки потрогать. Извинялись потом, говорили, какой-то шутник подменил ориентировку. Устану все перечислять. Но каждый раз — одно и то же… — Сука-судьба не дает тебе нормально потрахаться? Все только ради того, чтобы Доминик Миллер остался девственником? — Угу. Сначала я боролся, теперь забил. Но как видишь — все в силе. Бедная Таша, она действительно ничего такая — правда, не в моем вкусе. Вроде в твоем, и если ты проявишь к ней сочувствие, вполне может перепасть. — А ты? — А я буду пить. Рождество все-таки. Джей ощутил резкий прилив жалости к приятелю. И желание помочь — здесь и сейчас. — А как ты, ну, справляешься? Доминик пожал плечами и покатал по столу картонку из-под пива: — Порно никто не отменял. И ночные телеканалы ради меня портиться не собираются. — А за бабки пробовал? — Я про собаку сказал? Так вот это было хуже. Там была стая. Койотов. — Может, это порча? Или сглаз? Знаешь, есть там всякие штуки — типа венца безбрачия… Джей понял, что его не туда занесло, и заткнул себя принесенной выпивкой. Вовремя. Доминик внимательно посмотрел на Джея, наклонив голову: — Венец безбрачия? Порча на члене? Сглаз на яйцах? Ты точно учишься на физике? Может, тебя нам подкинули с исторического? — Сбросили со скалы, как некрасивого мальчика. — Джей принял от официанта второй поднос с подарочным бухлом. Поставил с осторожностью. — И все-таки должна же быть причина. Это, кстати, по-научному. У всего есть причина. — Она есть. Не везет, — Доминик протер чудом оставшейся сухой частью футболки голову, зафиксировав прическу в стиле трэш. — Твой сосед по комнате — супердевственник. Смирись. Зато я не буду отбивать у тебя девчонок. Доминик взялся за стакан, тут же получил от кого-то из толпы оленьи рога на обруче и коричневый меховой чокер с колокольчиком на шею. — Оооо! У вас тут классно, парни! — рявкнули в ухо Доминику. — Будешь Рудольфом! — С Рождеством! Гуляем! — заорал кто-то уже Джею, и за их стол приземлилось еще трое приятелей. Еще бы, столько бухла, на него же прут, как косатки на кровь. — За нас! Мы одна семья, парни! Давай, давай, давай! Джею стало не до проблемы Доминика. Хуй с ним. Ну что ж, баб им вместе не склеить, но пить-то это не мешает. Тем более на халяву.

***

Доминик выбрался из-за стола трезвее, чем был час назад. Просто потому, что налетевшие приятели ухитрились влить в себя все, что им выставил официант. Состояние трезвости пришлось кстати — получилось добраться до сортира и обтереть себя мокрыми бумажными полотенцами, а то пивом несло люто. А еще было стыдно за собственную болтливость. Он в принципе про это мало кому рассказывал. Не повод для гордости, точно. А тут чего-то размяк, решил быть честнее… Прикольно, если Джей завтра съедет в другую комнату. Доминик снял оленьи рога, сунул голову под кран, смыл пиво, а потом, стряхнув с волос воду, уставился в зеркало. Отражение было куда более нетрезвым — с блестящими глазами, румянцем на щеках и следом помады на скуле. Таша, что ли, успела? Доминик стер помаду, надел ободок с рогами, логично рассудив, что раз по жизни он олень невезучий, то образу надо соответствовать. Рудольф так Рудольф. Хуй с ним, разболтал так разболтал. Это не повод портить себе Рождество. Доминик вышел из сортира. Вовремя. Туда как раз втиснулась тройка: парень тискал разом двух девчонок, и кажется, они собирались заняться сексом прямо тут, возле умывальников. — Хей, Руди, — одна из девчонок подняла поплывший взгляд на Доминика. — Давай с нами? Ты такой милый, я хочу позвонить в твой колокольчик... Доминик представил, чем может закончиться его участие для всех троих, помотал головой и вывалился за дверь. Почти сразу попал в толпу, протиснулся к краю стойки и чудом занял пустующий стул у самого ее конца. — Боб! Доораться бармена через такой гвалт не выходило, но вместо привычного Боба — верткого афроамериканца в вечной желтой бандане — перед носом Доминика чья-то рука поставила бутылку пива. Доминик сначала взял, а потом уже поднял взгляд. Мужик — староват для их вечеринки, точно, наверно, уже под сорокет, если не больше. Темноволосый, смуглый, давно небритый и вида такого, что может по гетто ходить ночью и никто у него не решится спросить, что он там забыл. В кожаных штанах с ковбойской огромной бляхой, такой же черной кожаной жилетке прямо на голое накачанное тело. Только вместо шляпы у него на голове была надета шапка Санты, и во рту он держал чупа-чупс, перекатывая его от одной щеки к другой. — С Рождеством! — Доминик отсалютовал бутылкой, отпил и, перегнувшись через стойку, спросил, перекрывая ор: — А покрепче дашь чего, папочка? — А тебе нахуя? — миролюбиво поинтересовался мужик. — Ночь только началась. Еще успеешь. — Буду топить горе, — улыбнулся Доминик. — Напьюсь, а потом станцую вот на том столе. — Не советую. Тот стол шатается, — мужик пиво у Доминика забирать не стал, поставил рядом стакан и налил в него виски сразу на четыре пальца. — Наебнешься. — Не твоя забота, — Доминик сделал глоток, почти не чувствуя вкуса. От смеси пива с виски опьянение вернулось за пару минут. Он посмотрел в зал, поискал глазами Джея. Нашел. Тот обжимался с отмывшейся от пива Ташей. Ну вот, теперь у всех все зашибись. Кроме него. Доминик с досадой повернулся к стойке. Стакан с виски подозрительно быстро опустел, а мужик, который наливал, скалился в ответ на чью-то шутку. — Повтори. — Иди нахер, малец. Считай, что горе уже утопло. В твоем возрасте все неприятности размером с титьки Йовович. — Йовович? Ну ты и старпер, — заржал Доминик. — А про то, что клиент всегда прав, слышал? Мужик посмотрел на Доминика, наклонив голову, словно большая, очень внимательная и очень серьезная псина, и вынул из-под стойки еще пиво. — Если после этого ты останешься на ногах — налью виски, — пообещал он и, воспользовавшись паузой в общем веселье, спросил: — Что за горе, малец? Доминик отхлебнул пиво, понимая — оно будет лишним, но было уже феерически похуй на все. Особенно после того, как Джей начал целоваться с этой Ташей. Не то чтобы Доминику нужна была Таша. Блядство! Да она ему даже не нравилась. Но Джей мог с ней тискаться, а на долю Доминика выпало только всякое дерьмо. — Мне двадцать, и я девственник! — фыркнул Доминик, понимая, что сейчас получит в челюсть или его попросят нахер отойти от стойки. Или высмеют. У мужика вид стал слегка удивленный, а потом он заржал и повторил, как и Джей час назад: — Врешь. — Неа, я… Доминик понял, что сейчас пойдет на второй круг с демонстрацией доказательств своего невезения, и закончил просто: — Не вру. Как только соберусь трахнуться, тут же происходит какая-то херня. Каждый долбаный раз. — И? — в черных глазах мужика заплясали черти, он едва сдерживал смех, даже придвинулся к Доминику ближе, чтобы не пропустить историю. — И я не трахаюсь, — мрачно закончил Доминик. — Беда! — заржал мужик. На такое нужно было обидеться, и Доминик предсказуемо и пьяно обиделся. Сполз с высокого стула, потряс головой, прогоняя опьянение, и внезапно почувствовал на своем плече чью-то руку. Тот самый мужик, который зажал ему вискаря, теперь стоял рядом — очень близко. Ростом он оказался почти вровень, и от него сильно пахло какой-то острой туалетной водой и рождественскими кексами, которые тут должны были раздавать после двух ночи. — Отвали, папочка! — Доминик тряхнул плечом. — Спорим, если ты пойдешь со мной, то никакой херни не произойдет. Доминик рассмеялся. Во-первых, мужик себя переоценивал, во-вторых, такого ему еще не предлагали, в-третьих… Доминик заткнулся. Мужик смотрел серьезно, но одновременно с этим на дне его глаз плескалось что-то злое. И жадное. Интересное. — На что спорим? — Доминик умел быть засранцем, и уж утереть нос этому самоуверенному мудиле он точно сможет. Его предохранитель от траха еще ни разу не подводил. Пора получать от этого выгоду. — На желание, парень. Все остальное — дешевка. Главное — получить то, что хочешь. Ты в деле? — Я даже не знаю, как тебя зовут. — Я — Базиль. Пошли. И считай, что твоя проблема уже решена, — мужик подмигнул, отступил на шаг, смерил взглядом — весьма говорящим. Горячим. Таким, что Доминик четко ощутил, что на нем только джинсы, чокер с колокольчиком и плюшевые оленьи рога. — И далеко идти? — тащиться с этим мужиком в мотель Доминик точно не собирался. Да и для для того, чтобы невезение сработало, достаточно завернуть за угол. — Не устанешь, — мужик ухватил его за локоть, затянул за стойку, а оттуда — в неприметную дверь между полками с бухлом. Доминик, проходя, умудрился задеть одну, самую большую, бутылку плечом, но Базиль почти не глядя поймал ее и поставил обратно, а потом подцепил Доминика за ошейник, так, что колокольчик брякнул и сразу заткнулся, и потянул куда-то в сумрак. Коридор с тусклой лампочкой вильнул вправо, потом случилась лестница, украшенная еловыми ветвями и слабо мерцающими гирляндами. Тут невезение Доминика рискнуло вступить в игру во второй раз. Один из проводов попал Базилю под ботинок. Но тот вслепую, словно почувствовав заранее, резко дернул ступней. Хрустнуло, мерцание гирлянд прекратилось, а Доминика невозмутимо продолжили волочь за ошейник куда-то вверх по лестнице. Высунувшийся откуда-то парень в униформе паба был послан так, что исчез, пока в воздухе еще таял последний матюг. Истеряще орущий мобильник отправился в полет прямо со второго этажа, стоило ему только загудеть первый раз. Туда же последовали ведро и швабра, забытые кем-то на площадке. Заклинившую дверь Базиль просто легко выставил плечом, а заискрившую зарядку рванул из розетки. Базиль расправлялся со всем, что мешало его движению, легко и просто, словно всю жизнь занимался тем, что боролся с чужим невезением. Еще поворот. Комната. Полумрак. Огромная елка. Электрический камин — выключенный. Запах хвои, корицы и, кажется, виски. — Слушай, я… Доминик попытался прервать молчание, потому что вокруг творилась какая-то чертовщина, которая вступала в конфликт с чертовщиной его собственной, и если… — А теперь заткнись, парень, — тон был настолько беспрекословный, что Доминик осознал собственное послушание только тогда, когда его буквально втиснули в широкий диван, перед этим выдернув из-под спины что-то железное и острое даже на вид. Быть втискиваемым оказалось непривычно, но это только мозгам. Тело, несмотря на влитый внутрь алкоголь, восприняло все на ура. На тройное ура. Потому что когда тебя целуют, это прям здорово. Как оказалось. И похер, что это не сокурсница, а здоровенный чувак бандитского вида. Зашибенно. Ну кроме щетины — она, конечно, жесть как кололась. А потом и на это стало плевать.

***

Базиль заметил парня сразу. От входа. Еще бы такого не заметить. Как Кен, только никакого пластика. Плечи — во, жопа — ух. Хорош! Базиль вообще обладал талантом замечать красивое и грести это красивое под себя. Потому что — ну а хули без присмотра-то? У него целее будет. Таким вот образом, из-за любви к прекрасному, он сначала стал владельцем маленького кафе (вернее, куска пустыря — очень красивого, а после уже построил павильон кафе). Потом прибарахлился старым зданием фабрики (да ты погляди, какой кирпич!), в котором сделал офисный центр — очень красивый, естественно. Затем настала очередь старого трехэтажного особняка в исторической части города. Тут уже точно было мимо не пройти. Поэтому нижнюю часть он отдал под паб, третий этаж — студии современной керамики, а на втором жил сам, находясь в самом центре красоты, созданной своими руками. На Рождество он собирался из города свалить — старые приятели, которые помнили Базиля по делам не таким красивым и совсем не законным, звали катать шары на Сейшелах. Он сначала согласился, но в последний момент передумал. Стало лень. Да и бросать все свое, такое красивое, на целых шесть дней было стремно. В итоге он встречал Рождество сначала один, в своей квартире — с ужасной дизайнерской елкой и бутылкой “Периньона”, а потом спустился вниз, выяснить — все ли в порядке, не закончился ли сидр и не сожгли ли к херам его бар. Хотя вроде в последнем случае у него бы задымились носки. Базиль встал за стойку, кивнул бармену, давая понять, что нихера делать не будет, а пришел проверить его, бармена, работу. И заметил красивое во второй раз. Теперь парень уже сидел за столиком в компании каких-то обсосов и тискал за жопку рыжую девчонку. Базиль вздохнул, открыл бутылку виски из своих личных запасов из-под стойки, отхлебнул из горла и подманил пальцем ближайшего официанта, который как раз нагрузил поднос кружками с пивом. — Уронишь поднос вот на ту пару, — Базиль засунул парню в нагрудный карман сложенную купюру и похлопал сверху, словно проверяя, достаточно ли ей там комфортно. — Особенно на девицу. — Но… Официант выглядел ошарашенным, хотя хозяина вроде опознал. — Или уволю. Понял? И того, парень, кружки тяжелые — роняй так, чтоб пиво на бабу, стекло — на пол. Осилишь? Официант кивнул и пошел выполнять. Сделал толково — рыжую буквально смыло с колена парня. Базиль удовлетворенно хмыкнул и отпил виски. Взял со стойки ментоловый леденец, положил за щеку. Поправил искусственный веночек на бутылке, одобрительно посмотрел, как присмотренная красота снимает с себя мокрую футболку, и понял, что это Рождество удастся точно. Даже с дизайнерской елкой и ощущением, что все самое вкусное и интересное осталось где-то лет двадцать назад. Теперь только дождаться, пока объект окажется близко. А уж хватка Базиля не подводила никогда. На коротком расстоянии выбранная красота себя оправдывала целиком и полностью. Слишком молодой и борзый, это да. Но такие штуки обычно быстро проходят. С годами. Базиль плеснул парню своего виски, с непередаваемым ощущением понаблюдал, как тот полощет рот тысячей баксов, и понял, что ему подходит. Во всех смыслах. А после того, как парень выдал про девственность, последние сомнения пошли в сортир и там повесились. — Спорим? — Базиль болтал на полном автомате, особо не вдумываясь в то, что отвечал, потому что все его внимание притягивал к себе этот ошейник с блядским колокольчиком. А фантазия уже вовсю крутила внутри башки кино, как он будет звенеть, когда Базиль нагнет этого малыша в оленьих рожках и хорошенько оттрахает. Парень неуверенно кивнул, облизнул губы, и Базилю этого хватило. Да этого и любому суду бы хватило — согласие налицо. Поэтому он сделал то, что делал всегда — забрал красоту себе. С далеко идущими планами на всю рождественскую ночь. И в этих планах было очень мало приличного, зато атрибутов праздника было хоть завались. Но сначала он хорошенько позвонит в этот долбаный колокольчик. Базиль потащил перебравшего парня к себе в берлогу, за ошейник, как и хотел. По дороге запнулся об провод, который еще три дня назад хотел показать электрику. Вырвал с мясом, чтоб не мешал. Одного из барменов, который поджидал его, чтобы попросить премию, послал сразу в жопу. Никакой чуйки у сотрудников, а! Соваться под ноги начальству, которое хочет трахаться! Зазвонивший телефон выкинул к хуям вниз — там под лестницей как раз куча картона от упаковок, не разобьется. Еще не хватало, чтобы парень очухался и попробовал соскочить. Потом привычно стукнул дверь по низу полотна и хрустнул заедавшим замком — пока вносили дизайнерскую елку, перекосоебили косяк, а Базиль, не любивший в своей квартире лишних глаз, все откладывал вызов ремонтника. Рванул из сети всю электрику разом — чтоб уже ничего не отвлекало. Это он потом обмотает этого парня — кстати, а имя у него есть? — гирляндой и снова хорошенько выебет. Попозже, во второй раз. Сейчас ему хватало полумрака, дивана и по-оленьему ошалевшего суперприза, который он разом подмял под себя. — Тебя как зовут, Рудольф? — для порядка спросил Базиль. — Доминик. — Окей, Доминик. Сейчас мы решим твою проблему с девственностью. Полностью. И решил. Молнию на джинсах он, кажется, сломал, но это было уже неважно. Этот, совершенно одуревший от его напора, Доминик сам льнул к нему, иногда выдыхая так, словно боялся что-то напортачить. Базиль же не боялся уже ничего. Правда, что удивительно, целовался парень из рук вон плохо. Поначалу. Видимо, привык к девчонкам, а у Базиля щетина, как наждак. Базиль сразу вел и сначала предпочитал продавить, а потом давал отыграться. Если было настроение. Поэтому он просто перехватил Доминика за шею и вломился в его рот языком, под музыку удивленных стонов придавил целиком весом — мальчик большой, выдержит. Раздвинул коленом бедра, тут же прижав парня под яйцами так, что стон превратился в хрип, и понял, что ему заебись, но еще лучше будет все то же самое, но без одежды. Впрочем, рожки можно оставить. И колокольчик. Никак нельзя забывать о колокольчике. Парень не соврал. Гребаный девственник. Настоящая целочка — стискивал пальцы так, что перед глазами темнело и хотелось прям вот сейчас перекинуть этого засранца через край дивана и показать, как дядюшка Базиль наказывает плохих мальчиков. Но нельзя. Повторимся — гребаный девственник. Особенный случай. Поэтому пришлось немного притушить свое либидо, а заодно пару раз пережать член у корня, и растягивать так, словно все в последний раз. Точнее, в первый. Под потрясенные и очень греющие самолюбие вздохи взять в рот — сразу до горла, хорошенько согреть языком, распалить так, чтобы сам крутил жопой, пытаясь совпасть простатой с пальцами Базиля. Выпустить член, дать прийти в себя. На всякий случай уточнить: — Я тебя сейчас выебу, — но таким тоном, чтобы не было всякой хуйни типа двойных толкований и ощущения, что он спрашивает разрешения. И наконец получить свой подарок на Рождество. И да, “наконец” тут раздельно пишется. Базиль, пользуясь тем, что его сегодняшняя красота с виду произведена относительно недавно, сложил Доминика чуть ли не вдвое, закинув его ногу себе на плечо, и трахнул. С оттяжечкой, наслаждаясь каждым стоном, который вылетал из этих губ, и в подсознанке задаваясь вопросом — про рот девственность тоже в силе? Базиль не имел возражений, чтобы и там отметиться. Во всяком случае, когда этот парень пил пиво из бутылки, то выглядел как два порнофильма разом. — Как там твоя девственность? Рассосалась? — ухмыльнулся Базиль, вставив хорошенько, но не наглея. Чужое удовольствие он по-джентльменски пропускал вперед. Двигался резко, сильно, но не засаживал глубоко, мудро рассудив, что если не звереть, то потом можно повторить. И даже пару раз. — Еще! — Доминик на диалог настроен не был, его ноги дрожали, жаркая дырка пульсировала, принимая, а губы он прикусывал, чтобы не стонать слишком откровенно. — Еще! — Сладкий олененок! Сейчас все будет, давай, пусти меня целиком. У Доминика стояло — крепко, хорошо, да еще и текло с члена так, что можно было ему отдрочить без смазки. Что Базиль и сделал, так чтоб еще с ритмом члена внутри совпадало. Парень реагировал так, словно ему не давали. Никогда и нигде. Базиля от такого вело, как подростка. Хотелось доказать, что круче него никого и нет. Выебнуться. Тем более что сравнить-то все равно не с кем. Базиль, не будь дурак, воспользовался. Сначала жалел, но потом, почувствовав, что задница приняла форму его члена, задал жару, доведя Доминика до того, что тот, кончая, залил себя спермой по самые соски. Базиль полюбовался. Действительно, красота. Перевернул на живот, сдвинул на край дивана и отодрал уже без стеснения, наслаждаясь позвякиваньем колокольчика. Который сначала дзинькал отчетливо, а потом уже захлебывался звоном недолгие пару минут. Не железный же Базиль, честное слово. На что они там спорили? Кажется, на желание. Точно. И на виски. Виски парню — лишнее. И так странно, что он после выпитого смог кончить, да еще так быстро. Базиль лениво втащил свою жертву обратно на диван — не вынимая члена из горячей задницы и размышляя, какое у него теперь желание? Вернее, в какой позе он хочет получить свое желание еще раз. И да, кажется, у него есть кое-какие игрушки. В форме елочки. И с музыкой. Джингл белс.

***

Джея Доминик встретил после праздников, когда занятия на факультете уже начались. Он, оказывается, все-таки съехал от Доминика, но не по той причине, по которой Доминик подумал. Просто Таша снимала квартирку в городе, и так им показалось удобнее. Впрочем, то, что соседа у него больше нет, сам Доминик заметил только в последний день каникул. Просто потому, что не появлялся в кампусе с самого Рождества. Был очень занят. Терял девственность. По нескольку раз в день. И в ночь тоже. И даже за обедом. Надо сказать, то утро, следующее после безумной ночи, было самым странным в его жизни. Он проснулся от того, что его слишком сильно вдавил в кровать тот самый мужик, который вчера с ним спорил на желание. Мужик был смуглый, как вчера отметил Доминик, но теперь стало ясно, что смуглый он был везде, потому что был голый. Почти. Шапочка Санты на нем осталась. Доминик выдохнул: — Охереть! Потом восстановил в плывущей от засухи башке события ночи и понял — жаловаться, наверно, не стоит. Было хорошо. Ему, конечно, не с чем было сравнить, но если сравнения опять понесут с собой такие риски, как нападение собак или возвращение мистера Сонса из Ирака раньше времени — то ну их в жопу! Переживет. Тем более что тело, в отличие от мозгов, было всем довольно. Только очень хотело пить. — Куда? — реакция у мужика, который назвался Базилем, была как у змеи — удрать из постели просто так Доминику не дали, перехватили поперек груди и затянули обратно. — В душ? — предположил Доминик, вдыхая чужой запах, непривычный, но приятный. И ощущая, как жесткие губы прихватывают кожу на загривке, а потом туда же следует укус — не сильный, но такой, что по телу идет дрожь. — Позже, и вместе. У тебя еще не было ленивого утреннего секса. И да, с тебя подарок. Губы двинулись ниже, а к ягодицам прижался член в полной готовности. И уже в смазке. — Подарок? — переспросил Доминик. — Угу, ты же проспорил мне же-ла-ни-е, — вот тут уже каждый слог совпал с толчком члена. — Вер-но? — Поооочти, — вот это уже удалось сказать на выдохе, потому что даже через муть похмельного утра очень хотелось, чтобы Базиль продолжал. Вот это все, и еще немного сверху. — Сначала я трахну тебя здесь, а потом после завтрака и душа, когда ты наденешь красную пижаму… — каждое слово Базиль выдыхал в шею, мягко, словно в шутку, только вот возбуждение от всего вместе было совсем не смешным. Доминик застонал, Базиль засмеялся хрипло и с силой навалился сверху. — Красную пижаму, у которой задняя часть отстегивается. Знаешь, такая, на пуговичках... — Ты старый извращенец! — промычал Доминик, понимая, что сейчас ему на то, чтобы кончить, понадобится еще меньше времени, чем ночью. — Доминик, детка, ты склеил мужика за стойкой бара. На тебе были только чокер, джинсы и оленьи рога. Ты сказал, что ты девственник. Как думаешь, кто бы мог на такое клюнуть? Да? — Да! Еще. — Люблю требовательных. Базиль обхватил рукой член Доминика и стал задвигать мощно и очень медленно, растягивая и без того влажную от смазки задницу еще сильнее и в конце каждого движения четко надавливая куда нужно. И Доминик понял, что красная пижама ему точно светит. Как и завтрак в необычной компании. Завтрак странным образом перетек в обед, а через три дня Доминик понял, что девственности в нем не осталось совсем. Даже если поискать. Даже если с фонарем. Мало того, этой штуки изначально не было в Базиле, который, не запариваясь никакими комплексами, легко позволил трахнуть себя. Правда, сукин сын, командовал снизу так, что Доминик чувствовал, что это им ебут, а не он. Но зато понравилось очень. Захотелось повторить. В целом, ну и отдельно по частям. Некоторые моменты. И с пижамой, кстати. Где-то на пятый день каникул Доминика перестало заботить несоответствие картинки перед глазами (голый мужик, который тебя только что оттрахал так, что искры летели, курит у окна) и картинки из старых влажных мечтаний (какая-то условная девчонка скачет на его члене). Потому что скакать Доминик и сам умеет, а вот член так круто стоит именно на Базиля, который выдыхает дым кольцами так, что напрягается широкая шея. Но каникулы заканчивались. Как и все сказки. — Мне надо в кампус. Занятия. — Ключи от машины у лестницы, на столе — там, где стопка с флаерами, — Базиль на секунду отвлекся от телефона, где кто-то жалобно ныл про налоги. — Я сам доберусь. — Перезвоню, — коротко рявкнул Базиль, дал отбой и посмотрел на Доминика с укором. — Ты не можешь найти ключи? — Могу, но… — Тогда зачем ты меня отвлек? — Базиль поморщился. — Я же просил — полчаса, дорогой. Дела. Окей? — Да, только я хотел спросить. У нас что? — вопрос был какой-то скользкий. Слетел с языка сам собой. Не вовремя. И вправду, что? Доминику двадцать, он студент с кучей подработок и очень туманным будущим. А Базиль… Базиль — наглый хмырь, который пьет коньяк за пять сотен (а может, и больше, Доминик нихуя не понимал в коньяке), за пару минут решает какие-то вопросы по телефону, используя слова “надави”, “выдави” и “оторви ему яйца”, и в гараже у него желтая ламборгини последней модели. Базиль вопросу не удивился, выдохнул медленно, посмотрел с бесконечным терпением и ответил: — Доминик. У нас — все. Все, что ты захочешь. Особенно если дашь мне договорить. Где ключи, запомнил? — Да. — Вот, говорят, молодежь нынче без мозгов, а этот с первого раза. Самородок, — Базиль снова набрал кого-то и, выдав привычное “а пососать им не завернуть?”, вышел в другую комнату. А Доминик вернулся в кампус. На желтой ламбе, от которой намокали трусики у всех, включая охранника на въезде. Вернулся собрать вещи. Наверно. Ведь ездить в университет можно и из центра. Джей поймал Доминика как раз на выходе, налетел дружелюбным слоном, оттоптался на ногах, спросил ради приличия про жизнь, а потом с той же грацией подчалил к той самой проблеме. Которую Доминик по дурости выложил ему под Рождество. — Слушай, я тут подумал, если надо — я тебя подстрахую. Возьму у брата пистолет, сниму пару сотен налом — если что, откупаться. Снимем мотель. Ну и найдем тебе девчонку… Доминик ощутил острый приступ благодарности, который походил на желание дать в морду. Но Джей реально хотел только хорошего, поэтому пришлось ответить: — Не парься. Я уже того, решил. В общем, уже не надо. Получилось все. — Точняк? Не пиздишь? — Джей заметно огорчился. Приключение отменялось. — Нет, чистая правда, — Доминик посмотрел на Джея взглядом честного человека. — И что за девчонка? Давай, колись. Мне охуенно интересно, что за красотка получила этот сладкий приз и смогла отбиться от твоего невезения. Доминику особенно остро вспомнилось, как эта красотка вчера несла его до спальни на плече, но вслух он сказал другое: — Она такая… забавная. Милу Йовович любит. — Клуб сочувствующих? Такие же мелкие сиськи? — заржал Джей. — Нет, большие титьки, — честно ответил Доминик. — Точняк, большие. — И ты как, счастлив? — Джей, кажется, потерял интерес к разговору — ну как же, все самое смачное закончилось, мистика испарилась. — Ну, с ней? — Мне очень повезло. И Доминик снова не сказал ни капли неправды. FIN