Возможно, я просто потерял контроль| Сборник драбблов

      Чёртова зима. Она ненавидела её от макушки до пяток. Мерзотное время года, придумать хуже нельзя. Все, что так противно ей было собрано именно в этом времени года - холод, снег и Егор. Почему-то, именно с зимой этот безумец активизировался и начинал агрессивно работать на безбедное лето. Каждый раз до дрожи в коленях от злости, когда он снова и снова брал с первым теплом себе выходные и уезжал на какие-то острова или к себе на родину, к морю.       Она неспешно шла по территории базы, доходя до ангара, собирая сопли на кулак. Буквально. Из носа так и льёт. Она шмыгает чаще, чем дышит. Да, это ещё одна причина ненавидеть зиму. Стук проносится молнией по почти пустому и огромному помещению. Медленно открывает дверь и почти сразу приходит если не в замешательство, то очевидный культурный шок. Нет, она ещё тогда понимала, что от русского мужчины военного можно ждать разного рода удивительных вещей... Но чтобы в одной майке в минус двадцать сидеть здесь...       Фантомно ощущая голой кожей холод, она снова шмыгает носом, проходя дальше к столу, где он разложил инструменты. Как же он любит рыться в самолётах и вертолётах, это нечто. Чтобы он и пропустил такого рода работу? Да никогда и ни за что! Интересно, правда, как и где он этому научился, но об этом она узнает потом. Берет со стола пачку сигарет, крутит в руках. Для неё они были слишком крепкие, но ему - в самый раз. А вот и он, наконец, дал ей понять, что все слышал. Тянет руку, прося сигарету и она вытягивает ему штучку. Зажигалка была где-то в кармане. Он закуривает, поворачиваясь к ней. — По технике безопасности так делать нельзя. — заявляет девушка, но, следует его примеру. Достаёт свою пачку. Он ласково называл ту "девчачьими" сигаретами . Ну, а что было поделать, если к курению она уже пристрастилась, а курить то, что приводит тебя к состоянию овоща не сильно хотелось? То-то и оно. Такие лёгкие сигареты, пускай, все ещё и давали то, зачем их изначально курили, но не в таких объёмах. — Тебе не холодно? — Душно. — он чуть поправляет шапку, которая медленно съежала с головы и только сейчас она замечает, как его рука покрыта чем-то синими. Лёгкое прикосновение и она облегчённо вздыхает. Ничто иное, как краска. Правда, где он так измазался ей - остаётся загадкой, но кто знал, какие предпочтения были у этого мужчины. — Ты чего-то хотела? — Да так, на чай тебя позвать. Ты с самого утра тут. Надо бы уже отогреться. — из рта вырываются клубы дыма. От сигарет, от холода. — Могла бы просто принести термос сюда. — он почесывает затылок, опуская взгляд на девушку. Она была местным стрелком. Обычным, ничем, сильно, не выделялась, да никогда и не пыталась. Просто делала свое дело и на этом все. Он часто наблюдал за ней со стороны, часто слушал от неё претензии по поводу того, что он снова на все лето исчезнет где-то на морях, пока она отрабатывает тут на базе. Они работали вместе хорошо, несмотря на разницу в возрасте, характере, культурах и опыте. Она была француженкой, работала здесь уже не первый год. — Что-то ещё? — Там и обед тебя ждёт. Остыл уже давно. — она снова осматривает его. Аккуратные черты лица, достаточно крепкие руки, удивительно небольшой рост. Как ни крути, а она привыкла к солдатам, которые были как минимум сто восемьдесят. Но, это не сильно ему мешало, а где-то даже помогало. — Я так понимаю, мне придётся сделать перерыв? — этот его хитрый взгляд. Он пронзал на сквозь, она содрогалась только от одной мысли, что мужчина смотрит на неё так приходила в иступление, теряла внешнее спокойствие. И он прекрасно знал об этом. — Естественно. — голос подрагивеет, но она тут же показательно укутывается в куртку, мол, это она от холода дрожит, а не от того, насколько же он сейчас был близко к ней, как осматривал. Сколько они уже вместе работают? Пару лет точно. И она всегда ухаживала за ним, следила. Девушка никогда не думала об этом, как о чём-то романтичном, обычный уход за близким товарищем, но каждый раз такой взгляд заставлял её задуматься. — Приспичило тебе на холоде возиться в этих махинах. Других дел полно. — Ничего ты не понимаешь, Мишель. Совершенно. — смеётся тот. Тушит сигарету, кидает в банку с водой и она следом за ним. Он отряхивает руки, обтирает их об рабочие штаны и идёт следом за уже давно замерзшей девушкой.       Он бы хотел отрицать тот факт, что ему нравилось видеть, как она бегает за ним как мать и старается ухаживать. Но не мог. Ему искренне нравилось то, как напарница старалась заботиться о том, следить за ним. Понятное дело, она тут дольше него и помимо самого ощущения того, что она больше по времени здесь, было ещё что-то...       Наверное, он бы мог сказать, что это очевидная любовь. Глупая, наивная, возникшая на пустом месте. Ему нравился этот её французский говор, эти небольшие глаза, светлые волосы и кожа. В конце концов, её характер и действия ему нравились намного сильнее внешности. Внешность это дело последнее, он не считал себя большим красавцем, чтобы у других обращать внимание на этот факт. Тем более, чего он хотел сыскать среди военных девушек? Моделей?       Ему вполне повезло, что его напарницей и соседкой была именно Мишель, а не кто-то другой. Поэтому он охотно идёт за ней, охотно пьёт чай, общаясь с той. Егор прекрасно изучил её повадки, что ей нравилось и нет и черт возьми, как же ему доставляло иной раз подойти к ней неприлично близко, заставляя нервно теребить в руках край одежды или вовсе сжаться, в попытке исчезнуть с этого места. Что-то начать шептать ей в губы, понимая, что она давно не слушает его, сосредоточенно рассматривая острые черты лица.       Он чувствует, как девушка садится рядом с ним, на что-то указывает в мобильном и он, быстро глянув, качает головой. Да, время уже и правда было поздним, при всем желании, он не успеет закончить начатое. Соглашается с ней и остаётся, даже не пытаясь выйти, дабы ещё чуть-чуть, но поработать.       Она замёрзла и до сих пор не могла согреться. Он ощущает это, когда девушка сидит рядом. Её бы, по хорошему, в горячий душ, да саму чаем отпоить, но, почему-то медлит. То ли от своего удивительно настойчивого желания пойти вместе с ней, то ли от нежелания, чтобы эта маленькая французская булочка куда-то делась из под его бока. В конце концов, она очень приятно охлаждала того замерзшими руками, в попытках согреть их. — Вставай. — но как бы то не было, ей нужно было отогреться. Заболеет ещё, а врач у них тут бывал редко. Местные медики почти что и не лечат вне миссий. Тяжело, но в целом, по факту. Им за это не платят. — Пойдём отогреваться? —Вдвоём? — она чувствует ледяные пальцы на своем плече, а после то, как её заставляют подняться. Это ему нравилось прикосновение холода к себе, это ему нравилось шарахаться по морозу в чем мать родила и рабочих штанах, но не ей. Она была мерзлявой до ужаса. На самом деле, с морозом у неё были взаимные чувства. Ненависти. — Можем втроём. — посмеивается, но как-то ушло, хитро. Он явно что-то задумал и она, черт возьми, это видела. Не только он успел изучить Мишель, но и она с ног до головы рассмотрела его, видела родинку там, где он бы сам её никогда не увидел и, в конце концов, научилась определять по одному лишь тону и глазам, что же этот мужчина задумал.       Но кто она такая, чтобы сопротивляться его очарованию? Послушно принимает его холодные пальцы на своей коже и идёт прямо в сторону душа, ведомая им. Нет, конечно, она подозревала, что их ждёт что-то явно весёлое, но чтобы аж настолько...Он заходит в комнату вместе с ней, запирает дверь и отворачивается к той, махнув, небрежно, рукой.       И по его действиям она понимает, что же мужчина хочет от неё... Он начинает неспешно раздеваться, иногда останавливаясь на той или иной вещи. То майка, то штаны. В конце концов, он остаётся в одном белье, которое не спешит снимать. Она думает, что он её не видит, но Егор был более продуманный, чем его напарница. И пока Мишель уже раздетой настраивала воду, совершенно плюнув на то, что могло случиться, он внимательно рассматривал её. Идея о горячей воде и тепле заставили девушку совершенно забыть про стыд.       Шрамов на ней было удивительно мало. Достаточно широкие, крепкие плечи, талия не сильно выделялась и объёмные бедра. По большей части, там были мышцы, поэтому ничего удивительно. В таком телосложении - тем более. Но что-то в ней было такое... В мире есть сотни тысяч женщин, проституток, просто на все согласных, но удовольствие он получал только от созерцания Мишель в таком лёгком и доступном виде. Ни одна другая девушка не смогла бы заставить его сделать что-то такое.       Он слышит, как вода меняет ритм. Девушка оказалась в душевой кабине, усевшись на пол, прямо туда, куда бьёт вода. Ванных тут не было, иной раз, просто чтобы посидеть в воде приходилось так изощряться. В конечном итоге, он задумал это, а сейчас стоит, мнется. Она, в отличие от него, не стеснялась, да и, скорее всего, уже давным давно поняла, что он хочет поэтому спокойно оставила все свои вещи, позволяя тому так легко получить желаемое, через совершенно глупое действие.       Он ступает к ней. Вода приятно бьётся о кожу, глаза невольно закрываются. Егор бросает короткий взгляд на девушку, замечая, что она старается не смотреть на него, но как же у неё плохо получалось. То тут, то там невинный и слегка смущенный взгляд направляется на него. На руки, нос, на... Черт возьми, зачем она туда смотрит? Мишель понимала, зачем он это сделал, понимала почему и для чего, но совсем уж просто сдаться в этой ситуации было бы... Слишком просто, как не удивительно. Поэтому, она продолжала сидеть, отогреваясь, пока он старательно смывал краску с рук. — Лучше? — он слегка останавливается, смотря на светлую макушку. Девушка и сама невольно переводит на него взгляд, сталкиваются. Глаза в глаза. — Да, намного... — Мишель не желала опускать взгляд вниз, да и не сильно нужно было. Причина её нежелания смотреть на мужчину сейчас "смотрела" ей в лицо. Нет, он мог хотя бы попытаться не быть таким открытым с ней? Но... Что ей мешает? Разве, не с этой целью он повёл её сюда, а она так глупо согласилась?       Секундное колебаний. Рука аккуратно ложится сначала на его колено, а после на член. Она слегка разворачивается, не отводя глаз. В них она видела всего две эмоции, которые были абсолютно противоположны друг другу - страх и удовольствие. Девушка не совсем понимала, с чем же был связан страх, но, он не останавливал её, не мешал. Позволял действовать дальше и она действовала. Щека прижалась к его бедру, пока девичья рука уже откровенно надрачивала ему. Из сомнений осталось только одно - реально ли ему приятно?       Он слегка дёргается, когда она в очередной раз проводит рукой по длине. Чертовка точно знала, что делать. Его рука ложится на её затылок, легонько и умоляюще подталкивая прямо к члену. Она утыкается в него губами, не совсем понимая, почему нужно именно в рот, разве, рука была так плоха? Но, раз уж согласилась, нужно было действовать. Аккуратно прихватывает почти половину длины, теперь уже руки лежат на его бёдрах, она прикрывает глаза.       Теперь он вольности ей не позволял. Егор плотно взял девушку за волосы в начиная самостоятельно менять темп. И, она не сильно была против, пока он не начал ускорять темп. Замычала что-то невнятно, начала тянуться в противоположную сторону и он понял её. Тяжело вздыхая, он даёт ей отпрянуть, почти сразу же изливаясь на неё. Вода все быстро смывает, но осадочек остался и она начала шустро смывать тот. — Не делай так больше. —А как тебе больше нравится? — он берет её под руки, поднимая, ставя к стене, чуть нависая над девушкой. Она неловко смеётся, отводит взгляд в сторону. Он не совсем понял её, но точно знал, что она оценит.       Теперь уже он, прокладывая дорожку из поцелуев, опускался перед ней на колени. На бедре у неё был самый яркий шрам от ножевого, он накрывает тот ладонью, одну из ног закидывая себе на плечо. Кожа у неё была нежной, ему нравилось прикасаться к ней. Оно ощущалось как что-то родное, тёплое. Целует её у внутренней стороны бедра и она ощутимо сжимается. Он видит, как сбивается её дыхание, как девушка чуть вздрагивает. Шершавый язык проходится по её киске, останавливаясь где-то в районе клитора. Мишель дрожит, закрывает рот рукой, жмурится, а он продолжает. Не останавливается, наоборот, набирает темп, заостряет свое внимание там, где она вздрагивала, там, где чуть ерзала.       Ему давно хотелось это сделать. Давно хотелось оказаться перед ней в таком положении, именно так доставлять ей удовольствие. Да, секс это классно, но прелюдия к тому была гораздо лучше для него. Егору хотелось, чтобы она так хваталась за стены от его языка, в конце концов, так скулила, сдерживая стоны от того, насколько же он старательно действовал. И благодарностью ему стало за это то, как сгибается, как её руки ложатся на его голову, чуть сжимая волосы. — Ты уже все? — все ещё насмехается. Она воротит нос от него, но не может слишком долго. Мужчина поднимается, вновь чуть прижимая её к стене. Она аккуратно берет его за щеки, целует. В конце концов, раз уж они перешагнули черту, почему бы, не признаться в давних чувствах?