До самой смерти

Он провёл пальцами по его волосам. Мягкие и шелковистые. Словно самая нежная ткань. Словно лёгкие крылья бабочки. Его пальцы спустились ниже на скулу и погладили её. Каждое его движение отзывалось тысячами мурашками у другого. Его чувства полыхали, а сердце билось в конвульсиях. В прочем, это будет ложь, если сказать, что только у него. Его глаза на солнце были, как два янтарных камня. Светлые, чистые и необычно красивые. Словно медовые соты. Сладкие и затягивающие. Приторные и опасные. Он манил к себе своей непоколебимостью и безразличием. Но сейчас он – кто выдавал себя за холодного и недоступного – аккуратно лежит на коленях и нежится на солнышке. Он был его недосягаемой мечтой. Такая близость даже во снах не снилась. Он не надеялся на его взаимность и на шанс, что дали ему. — О чём думаешь, мучной мальчик? — тихо спросил мелодичный голос. — О тебе. — Честно ответил Хван. Он никогда не врал ему. Всегда говорил прямо то, что думал. И ничего не скрывал. По его мнению, отношений без доверия не бывает. — И что со мной не так? — Сынмин поднимает руку и касается молочной кожи шеи старшего. — Всё так. Даже больше.. — он утопает в чувствах к нему. Он слишком любит и слишком восхищается. Перед ним – произведение искусства, ангел, спустившийся с небес. Сынмин кладет свою ладонь на затылок блондина и тянет его к себе. Он целует мягко и нежно, растягивая удовольствие как можно дольше. Он хочет раствориться в этом моменте, ему слишком хорошо и уютно. Губы переплетаются с другими, такими родными губами. Они мягкие и приятные, идеальные, как и сам Хван. Этот поцелуй без всяких пошлостей. Он переполнен любовью, которую в словах просто не описать. Они оба привязаны к друг другу. Они оба наслаждаются и любят. Воздух в лёгких заканчивается и приходится прерваться. Но всего лишь на секунду, потому что больше пережить без друг друга они не готовы. В животе расцветают цветы, что лепестками щекочут его стенки. А в мыслях лишь имя человека напротив. Трепетный поцелуй переходит в короткие чмоки по всему лицу. Каждое место, каждая частичка, каждая клеточка будет зацелована. Слышится лёгкий, будто пение птиц, смех. Им вдвоём хорошо. Им вдвоём комфортно. Их никто не достаёт и не тревожит. Вокруг них — природа и тишина. — Ты такой милый, тебя так и хочется затискать, ты знал это? — Хёнджин готов пищать от умиления, он слишком влюблён. — Да, ты говоришь это каждый день. — И Сынмин тоже очень влюблён. Их сердца отданы друг другу. — Мало, я буду говорить это каждый час, — Хван берет лицо младшего в свои большие ладони, — потому что ты мой любимый щеночек. — Он смотрит чётко в глаза напротив и Ким смущается, его щеки и уши розовеют. И Хёнджин пищит. Он правда пытался, но это выше его сил. А Сынмин, в это время, закрывает своё лицо руками от стыда. Он тает и он не привык к такому вниманию к своей персоне. — Хвати-ит, — просит он, — ты будто комар над ухом. — Младший поглядывает из щёлочек между пальцами. Теперь раскатывается детский, наивный смех. Который постоянно очаровывает окружающих, и Сынмина в том числе. — Я правда похож на комара? — Хван делает удивлённое лицо и руками пытается замерить длину своего носа. — Ты что, Буратино? Зачем нос свой меряешь? — Уже в открытую поглядывая непонимающим и недовольным взглядом, спрашивает Ким. Новая волна смеха накатывает с головой. Противится невозможно и кончики губ тянутся вверх. Рядом с ним чувствуешь себя ребёнком, что верит в сказки и веселится с каждого слова. Рядом с ним ты можешь вести себя, как угодно. Потому что знаешь, что тебя не осудят. Рядом с ним безопасно, потому что ты доверяешь. И знаешь, что он не подведёт. В какой-то момент смех прекращается и они просто смотрят на друг друга. Любуются. Каждый думает о своём: о неозвученных словах, о трепете в районе грудной клетки, о красоте парня напротив и о том, что с ним хочется разделить всю свою жизнь, быть вместе, пока смерть не разлучит их. Хван отрывает взгляд, тянется назад и отрывает маленький фиолетовый цветок – аистник – и всовывает его в волосы Сынмина. Каштановый цвет приятно компонирует с растением. — Давай съедимся? Небольшое молчание. Но оно не приносит никакого дискомфорта, эта тишина уютна. — Ты хочешь съехаться? — Ким смущённо удивлён. — Да, я хочу целовать тебя каждое утро, после того, как принесу тебе завтрак в постель, хочу засыпать в обнимку с тобой и слышать твоё сердцебиение, хочу думать о том, что ты ждёшь меня и приходить домой к тебе, хочу радовать тебя каждый день и любоваться тобой каждую секунду, я хочу видеть тебя в своих вещах и думать о том, как они тебе идут, хочу слышать топот твоих ножек и смотреть, как ты мило посапываешь в нашей кровати, хочу готовить еду вместе с тобой и наслаждаться каждой минутой. — Это лишь малая часть того, что хочет Хёнджин. Но больше всего он хочет провести с Сынмином вечность. — Я тоже хочу.. Хочу делать для тебя и ради тебя.. — шёпотом произносит младший. Этот момент слишком интимный. И если бы существовал аппарат, который сохраняет моменты, со всеми чувствами, с той атмосферой, которая витает в воздухе, он бы однозначно запечатлел этот момент на него. — Это «да»? — С надеждой спрашивает Хван, но даже если будет отказ, он не расстроится, он готов ждать сколько угодно, лишь бы его мальчику было комфортно. — Это «что за вопросы?»! Конечно да! — Сынмин тыкает много раз старшего в бок. Как он мог подумать, что Сынмин откажется от их дома? — Не бе-ей! — Сквозь смех и попытки увертеться проговаривает Хёнджин. — Заслужил! — Ким тыкает его последний раз и успокаивается. — Возможно, я нечасто это говорю или делаю недостаточно для того, чтобы ты это понял, но я люблю тебя. И буду любить всегда. До самой кончины. — Я знаю, — мягко отвечает блондин, — знаю и тоже тебя люблю. — Тогда зачем такие глупые вопросы задаёшь? — Сынмин недоуменно поднимает бровь. — Потому что хочу услышать это с твоих уст. — После ответа сразу следует нежный поцелуй в щёку, а потом в висок. А после, Хван аккуратно, будто младший – фарфоровая кукла, берёт его ладошку и следом целует её. — Потому что хочу слышать тебя. И лёжа на двухспальной кровати, укрытой постельным бельём с маленькими щенятами, в их доме, он будет слышать его. И все последующие дни. А его будут слышать в ответ. И любить они оба будут долго, пока смерть не разлучит их.