Теплица №8

      Её любимым местом была теплица под номером восемь. Когда она была ещё глупым подростком, то всегда обходила это место стороной, вечно думая, что там могут прятаться хулиганы, чтобы прогуливать уроки. Даже приходила мысль спросить у своего декана — почему эту теплицу просто не снесут, или же не попытаются преобразить место под хранение домашних работ учеников, что вступили в клуб к профессору Стебль?       Грустная улыбка сама появляется на лице при этих воспоминаниях, девушка обводит палочкой помещение и, не почувствовав никого, наконец спокойно выдыхает, снимая с себя напряжение. Помещение теплицы было заросшим, справа вся стена обвита диким виноградом, где-то из-под плитки пробивались сорняки пикульника, даже бедный папоротник нашёл для себя уголок чтобы выжить и разрастись дальше. Эти детали добавляли месту какой-то уединённости и спокойствия. После войны здесь частично обвалился потолок, а красивые витражные окна местами были выбиты; но если окна можно было починить лёгким репаро, то с потолком так не вышло бы — именно сгусток тёмной магии разрушил его.       Лунный свет пробирался через это отверстие и те самые витражные окна, наполняя теплицу хоть каким-то освещением. Девушка прошла чуть дальше, пока не увидела подоконник, на котором раньше часто сидела, страдая от неразделённой детской любви. Очистив его от пепла и грязи, она присела, доставая из кармана мантии пачку сигарет. И когда эта дурная привычка стала частью её жизни? Ответ на этот вопрос затерялся глубоко в голове под неразборчивыми мыслями.       Она не боялась быть замеченной другими учениками или старостами школы, все сейчас были заняты, набивая свое пузо до отказа разными деликатесами по случаю Хэллоуина. Закурив сигарету, Гермиона выдохнула сизый дым через ноздри. Тишина совсем не давила на мозг, а, наоборот, действовала успокаивающе, будто глоток свежей воды после похмелья. Облокотившись об уцелевшее витражное окно, девушка подтянула одну ногу к груди, оставляя вторую болтаться внизу. Затягиваясь дальше сигаретой, она невольно стала вспоминать письмо Гарри, которое утром доставила его новая статная сова, так похожая на Сычика.       В письме её друг рассказывал о курсах в аврорате и немного ныл о том, как он на них устаёт. Даже успел пошутить на тему того, что Гермиона снова была права, и ему нужно было доучиться этот год с ней, насладиться беззаботными днями обычного старшекурсника. Само письмо ничем не выделялось — обычный написанный трёп её лучшего друга, но Грейнджер замечала скрытое волнение, невысказанные вопросы: «Ты в порядке?», «Ты точно об этом поговорить не хочешь?», — и далее по списку. Забота Гарри не знала границ, для него Гермиона была семьёй, и на том, что он так печётся о ней, сказывались прошлые травматичные моменты с потерей родителей и крёстного отца. Он даже как-то звонил ей почти всю ночь с небольшими интервалами, и когда к пятому часу утра терпение Гермионы лопнуло, друг наконец признался, что боится потерять и её, что кошмары преследуют его и засасывают в глубину ада.       Затянувшись в очередной раз, Грейнджер закрыла глаза. Тяжёлые воспоминания калейдоскопом начали прокручиваться, это натурально раздражало, когда думаешь, что наконец-то выдалась хоть малая часть времени, чтобы отдохнуть от всех мыслей, уйти из жестокой реальности в малейшую иллюзию спокойствия и умиротворения, тебя начинает сжирать что-то другое, похлеще предыдущего.       Дверь теплицы открылась с едва уловимым скрипом, но рефлексы быстрее мозга, и поэтому Грейнджер резко распахивает глаза, тотчас наводит палочку к источнику противного звука. В той части помещения темно, она не видит лица человека — просто чёрная высокая тень, которая стоит без единого движения. Приступ паники бьёт куда-то в грудину, пульс останавливается, пальцы, что крепко сжимают противное древко, холодеют, а мысли подбрасывают донельзя ужасные варианты. Она в курсе, что некоторые Пожиратели так и не были пойманы, они как крысы скрылись в своих катакомбах и не собираются открыто выходить к людям. Но всякий знает, что они с началом осени стали тихо мстить. Рука с палочкой начинает трястись сильнее, а дыхание сбивается так, что тяжело набрать в лёгкие какие-то крупицы кристально холодного воздуха.       Фигура движется прямо к ней — плавно и уверенно, и она, не задумываясь, бросает невербальное проклятие. Человек в чёрном ловко его блокирует. Глаза так сильно покрыты пеленой и пытаются найти хоть какой-то выход из ловушки, в которую она сама себя загнала, что не слышит, как волшебник ей пытается что-то сказать. В ушах звон. В голове набатом истерично кричит её голос: «Беги! Беги! Беги! Беги!», — но тело — предатель не может двинуться ни на дюйм. Она посылает ещё одно невербальное проклятие, за которым следует такой же очередной блок. Кажется, та небольшая часть её психики сейчас полетит ко всем чертям, а больница Святого Мунго будет оформлять роскошную палату для Золотой Девочки на ближайший остаток жизни. Лучшим другом ей станет Злотопуст Локонс, а не всеми любимый Гарри Поттер. Гарри. Думать о Гарри. Письмо Гарри прожигает внутренний карман мантии, расположенный прямо около сердца. Гермиона точно знает, что оно там. Резкая боль в ладони возвращает ее в теплицу, мутная пелена с глаз спадает солёными каплями вниз по щекам, и она наконец может расслышать что ей кричит человек в чёрном.       — Совсем что ли ебанулась? — грубый мужской голос заставляет проморгаться волшебницу, ещё несколько застывших слёз покатились вниз, она переводит взгляд чуть выше натыкаясь на злое лицо своего сокурсника. Но она не помнит его имени — этот факт заставил раздражённо повести плечом в сторону.       — Что…       — Идиоткой решила прикинуться? — парень делает очередной шаг к ней, это движение заставляет поднять палочку снова наверх.        — Не подходи! — истеричные нотки в её голосе буквально царапали горло.        Волшебник остановился, поднимая руки вверх с зажатой палочкой. Гермиона старается быстро просканировать его внешность, вспомнить, где она его видела и на каких занятиях, но всё тщетно. Тёмные густые волосы с такими же выразительными бровями, серьга в левом ухе, слегка вытянутое красивое лицо, скулы, тонкие губы, нос горбинкой на котором красуется свежая ссадина, и наконец зелёные глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами. Трудно было угадать на каком он факультете, потому что он был одет в чёрную толстовку и такие же джинсы.       Блядство. Какой у него чёртов факультет?       — Кто ты? — в конце концов после недолгой тишины решила задать свой вопрос вслух девушка. Незнакомец испускает лёгкий смешок.       — Блестящая, самая лучшая ученица Хогвартса не запоминает своих однокурсников, конечно если автоматически они не попадают в логово львят, — в язвительной манере протягивая слова сказал юноша, кончик её палочки начал искрить говоря своему собеседнику, что ей сейчас не до веселья, — Теодор Нотт к вашим услугам, мисс Грейнджер, между прочим я был на втором месте по успеваемости. После тебя, конечно же.       — Здесь запрещено находиться ученикам!       Клацнув челюстью, Нотт опустил руки и сузил свои большие глаза.        — А сама то ты что здесь делаешь?       — Не твоё дело!       — Вот и тебе не нужно знать, что я здесь делаю! Всё? Допрос окончен? — он сложил свои руки на груди, надменно уставившись на потерянную Грейнджер.       Боль в руке снова привлекла её внимание. Зашипев, она аккуратно разжала ладонь перед собой, глазам открылась неприятная картина. Сигарета, что она курила, была смята и потушена о внутреннюю сторону ладони, а небольшой ожог в виде круга слегка кровоточил. В приступе паники она совсем забыла о ней, рефлекторно сжав руку. Наблюдавший за этим Теодор, присвистнул, он вальяжно присел рядом с ней на подоконник, ловко воруя из пачки сигарету. За такое нахальство Гермиона возмущённо уставилась на нового знакомого, он же в свою очередь только пожал плечами.       — Ты на меня напала, считай это твои извинения, которые я с радостью принимаю.       Закатив глаза, она достала ещё одну из пачки, подкурила конец обычной кремниевой зажигалкой и передала ту Теодору.       В молчании эти двое провели не больше двух минут, первым это приятное ощущение прервал её новый (или всё же старый?) знакомый.       — Вчера так на меня напал Драко, — он указал на свой нос, что был явно сломан, сейчас там красовалась ссадина, которая напоминала об этом, и небольшой синяк на скуле, — А сегодня утром я подумал, что ко мне ломится мой ненормальный папаша. Я чуть не убил простой бомбардой Забини. Представляешь, он просто пытался пойти в душ. Я это веду к тому, что мы все травмированы Грейнджер, каждый по-разному. — Теодор потрепал свои волосы и откинулся головой назад, слегка ударяясь о витражное окно, — Авроры вломились в мой дом в начале августа, разгромили каждую комнату, кто-то дал ложную информацию о том, что этот псих скрывается внутри. Они были уверены, что я его прикрываю, ведь он мой папочка. Ублюдки, которые выпустились несколько лет назад, почувствовали себя грёбанным законом и пытали меня, чтобы узнать, где я прячу своего отца.       — Почему ты не пожаловался на них в министерство? Это незаконно — пытать невинного человека.       — О ты, блять, должно быть шутишь. Им глубоко было насрать на мои жалобы. Этих тварей волновал вопрос поважнее: где же скрывается Нотт-старший, раз его сыночек не знает? И поверь, то, что я не носил метку, для них не повод помогать и принимать мои жалобы, Грейнджер, — Волшебник злобно швырнул бычок в дальнюю часть помещения, за что получил кулаком в плечо от Гермионы, — Ай! За что?       — Не мусори! Заклинание применить не мог? — когда он не ответил, девушка тяжело вдохнула, — Ты не думал о том, что тебе будет грустно, когда твоего отца найдут и приговорят к поцелую?       — Он перестал быть мне отцом после того, как сам кинул мою мать в гроб.       Гермиона неловко похлопала Тео по плечу, сжав губы в тонкую линию, она не смогла выдавить из себя хоть что-то, что звучало бы подбадривающе. Сколько они ещё сидели в этой мрачной тишине помещения — неизвестно. По тому как сместилось освещение луны можно было предположить, что уже за полночь, и отбой был несколько часов назад. Легкая усталость прошедшего дня наваливалась всё сильнее, Гермиона забрала с подоконника пачку сигарет и зажигалку, пряча эту небольшую тайну в карман своей мантии, и направилась в сторону выхода из теплицы. Уже у самой двери её вновь окликнул Теодор.       — Следующая сигарета опять с тебя, Золотая Девочка!       — Иди в задницу, Нотт! — под его гогот она на прощание показала ему средний палец. Ведьма окончательно вышла из помещения, растворяясь в туманной ночи улицы.

***

      Восьмой курс решили заселить в одну общую башню, всё равно вернулись не все и так было комфортнее самим ученикам. Гермиона ни с кем из других факультетов не пересекалась в общей гостиной, разве что только с Невиллом пару раз. Она не задерживалась в этом месте, сразу поднимаясь в свою тёмную комнату. На уроках, конечно же, она видела всех учеников, но также не контактировала с ними. Только с Невиллом, опять. Он был просто её безопасным островком посреди того хаоса, что творился.       Первый триггер, который утащил её в паническую атаку, сработал на публике, он произошёл относительно недавно, от всеобщего позора её спас Нотт. Она знала, что Драко Малфой так же учится и живёт по соседству с ней, но отказывала этим мыслям влезать в её и так больную голову. Не думать о нём. Хватит. Хватило шестого курса и тех переживаний за моральное и физическое здоровье слизеринца. Тот год принес много боли и недопонимания, их история закончилась, так и толком не начавшись, одним единственным спонтанным горьким поцелуем со вкусом его и её слёз в тёмной ниши подземелья после того, как он впустил пожирателей. После всего этого Гермиона просто не обращала на него внимания, она вообще ни на кого не обращала внимания, вечно опуская голову вниз. И вот предательское стечение обстоятельств послужило неприятной сцене дешевого цирка шапито.       Как обычно, не разбирая кто впереди неё идет ведьма пробиралась сквозь толпу учеников на урок нумерологии. Какой-то первокурсник молнией пронёсся мимо, смахивая лямку сумки с плеча, вещь по инерции потянула хозяйку вниз, уже готовая поцеловать своим носом кафель Грейнджер зажмурилась, но спустя несколько секунд она поняла, что так и не достигла своей конечной точки, раскрыв сначала один глаз, а потом второй. Мозг осознал, что её кто-то держит за плечи. В нос ударил знакомый приятный аромат кедра и эвкалипта. Руки, что держали её, были тёплые.       Повернув голову, она уставилась в холодные металлические глаза, напротив, которые смотрели на неё с долей беспокойства. Воздух моментально выбило, тело начало дрожать, Гермиона вырвалась из хватки Малфоя и попятилась назад, спотыкаясь из-за состояния шока. Сзади не ощущается никакой опоры, чувство будто коридор расширился в несколько десятков раз. Пульс ускоренно стучит, невозможно вдохнуть полной грудью. Она уверена, что на неё все смотрят. Смотрят и ждут того момента, когда увидят как сломается самая сильная ведьма. В оправдание можно сказать, что она пыталась что-то выдавить из себя какое-нибудь глупое и язвительное «пошел к черту» или «извини что испачкался трогая меня»; но по итогу голос застрял где-то в глотке, а зубы комично клацали друг о друга. Хотелось кричать. Орать. Надрывать связки. Ничего не понимающий Малфой уже было потянул руку к Грейнджер, но Нотт резко отодвинул своего друга в сторону, занимая всё пространство перед Гермионой. Он обхватил одной рукой плечи девушки и плотнее прижал к себе, накинул её капюшон на кудри и умчался прочь в пустующий класс. Подальше от любопытных глаз.       Нотту пришлось нехило дать пощёчину Грейнджер, чтобы та наконец взяла себя в руки и успокоилась, перестала, наконец, кричать и плакать. Стоит ли говорить о том, что буквально после того, как её отпустило, она заметила в углу класса мечущегося Тео, который сам чуть не впал в панику, потому что он в первый раз поднял руку на девушку.       В тот день Гермиона Джин Грейнджер прогуляла все уроки впервые в жизни, ну, если не считать прорицаний на третьем курсе. Как Теодор объяснил произошедшее позже Малфою ей знать не хотелось. Пусть хоть дальше считает её ненормальной, ей всё равно.       Абсолютно. Совершенно. Плевать.       На следующий день она, готовая к насмешкам, спускалась на завтрак с гордо поднятой головой, но издевательских ухмылок или шепотков с противным хихиканьем не последовало. В гостиной были только одни представители змей, фантомный холод неприятно лизнул шею, отчего пошли мурашки по всему телу, было буквально холодно находиться в гостиной. Она взглянула на слегка нервного Тео, его яркие зелёные глаза с сочувствием смотрели в ответ, это очень напрягло Гермиону. Забини пытался не пялиться, но его очевидные мимолетные взгляды раздражали, причем почему-то лицо его было искажено непонятной эмоцией. Пэнси с Гринграсс показательно отводили глаза, на них особенно было плевать с высоты астрономической башни. Тупоголовые сучки. Спускаясь с последней ступени, Гермиона уже собиралась подойти к портрету на выход из башни, когда почувствовала ещё одно уже знакомое неприятное покалывание в районе макушки, повернув голову в сторону камина, она уставилась в те же холодные глаза виновника её панической атаки, он смотрел прямо в душу, не скрывая. Грейнджер моментально ощутила мерзкое вторжение в свою голову, этот сукин сын пытался войти в ее голову и мысли! Быстро проморгавшись, она выскочила в прохладный коридор замка.       Громкий стук её каблуков по каменной кладке отдавался эхом в коридоре, она не давала себе права на остановку, знала, что это будет конец её спокойствию. Аппетит резко пропал, хотелось затянуться густым горьким дымом и уйти в себя в глубокую тёмную пустоту, где будет куда приятнее, чем со всеми людьми в замке. У дверей большого зала Гермиона принимает решение отправиться в своё тайное место. Крутанувшись на пятках в нужное направление, ведьма плотнее натянула шарф, скрываясь за поворотом, что ведёт на улицу из замка, так и не почувствовав, что за ней тенью кто-то движется.

***

      Ближе к зиме теплица была почти что морозильной камерой, от долгого нахождения в этом месте можно было быстро получить переохлаждение. Привычным движением палочки Грейнджер очищает каменный подоконник добавляя согревающие чары сверху, до первой пары по её расписанию было чуть больше сорока минут; несмотря на это она ставит таймер, внутренне боясь опоздать на трансфигурацию, которую всё ещё вела директриса Макгонагалл.       Открыть пачку. Вытащить сигарету. Плотно закурить и выдохнуть пар через нос. Главный ритуал в её жизни после того, как она стёрла память своим родителям бесповоротно и окончательно. Её больше не отругает отец за вредную привычку, больше не покачает головой мама, намекая на то, как она разочарована своей дочерью. Она теперь совершенно чужая им.       Сирота при живых родителях.       Самобичевание резко уходит на второй план в её голове, Гермиона вспоминает, что на завтраке хотела прочитать письмо от Гарри. Зажав сигарету между зубами, она поставила свою сумку к себе на колени. Потрепанная коричневая почтальонка даже не застёгнута на клёпки, сквозь кучу пергаментов и перьев Гермиона находит нужное, и, не глядя, швыряет в сторону измученную временем помощницу. Затянувшись сигаретой, она вовремя убирает её от пергамента, стряхивая пепел себе под ноги. В этот раз в конверте Гарри неприлично много листов, что на него особо не похоже. Рассматривая каждый, она наконец видит другой почерк и понимает, что это двойное письмо — оказывается Рон тоже вложил свою часть внутрь. Читая их письма, Грейнджер совсем забывает о времени. Созданный кокон безопасности из строчек её мальчиков заставил забыть обо всём, даже о том, что, вообще-то, пора отправляться на занятия и надевать маску прилежной ученицы.       Вибрация палочки возвращает девушку в реальность, напоминая, где она находится и куда ей теперь срочно нужно бежать. Сложив письма обратно в конверт, Грейнджер убирает его во внутренний карман мантии. Быстро собирая разбросанные вещи обратно в сумку, ведьма отменяет чары вибрации, грохот грома заставляет её подпрыгнуть от страха и зависнуть на несколько секунд. Раньше она никогда не боялась резких громких звуков. Никогда до войны. Раздражённая своим новым открытием, Гермиона вылетает из теплицы под холодный ливень и, не торопясь, идёт к замку. К чёрту, она и так уже опоздала и получит выговор от директрисы, так какой смысл нестись сломя голову? ***       Рождество приходится праздновать в замке. Не из-за того, что её не пригласила семья Уизли или Гарри к себе на площадь Гриммо, нет. А потому что так девушка решила наказать себя. Гермиона вежливо отказала в письме Молли, написав, что снова улетает в Австралию пробовать новое заклинание, чтобы вернуть память родителям. Ложь. Гарри она написала, что уезжает навестить дальнюю подругу в Германии, которая позвала ещё около месяца назад волшебницу к себе. Ложь номер два.       Замок был как всегда богато украшен, колокольчики висели на каждом углу наполняя помещение приятным звоном, запах морозной ели и корицы витал в воздухе. Атмосфера тепла и уюта окутывала с головы до ног, даря то самое чувство с первого курса. Одна большая ель у главного входа в школу радостно звенела и искрилась, когда ученики пробегали или проходили мимо неё, рамы картин были укутаны волшебной мишурой всех оттенков четырёх факультетов. Омела преследовала всех без разбора, заколдованная от возможностей наложить проклятье или любые чары. Пивз стрелял в учеников твёрдыми снежками или же делал льдинку ловушку, из-за чего несколько учеников отлёживали ночь в лазарете с костеростом. На его счастье — перед отъездом Хогвартс-Экспресса призрак сидел в клетке, наколдованной директрисой прямо у выхода из замка. Эта шутка Макгонагалл позабавила всех, и никто из первокурсников не проходил мимо, не посмеявшись в лицо проказнику.       Атмосфера праздника витала в школе, преподаватели потрудились на славу делая замок уютным, но вот Гермиона ничего не чувствовала. Её раздражали украшения, столы, которые валились от лакомств, и, конечно же бестолковая омела, что неслась за ней несколько пролётов, и от которой еле получилось смыться.       Уныло ковыряя утреннюю овсяную кашу с сухофруктами и орехами, девушка думала, чем себя занять на весь день. В Хогсмид идти смысла не было, потому что она уже давно купила всем подарки и отправила прошлым утром, чтобы всё пришло вовремя; в комнате оставаться тоже желания не было, а о гостиной можно было и не думать вовсе. Почувствовав уже такое привычное неприятное покалывание в районе макушки, она повернулась назад и наткнулась на раздражающие серые сузившиеся глаза. Зачем он пялился на неё? Какую цель преследует? Эта ненормальная игра «выведи Грейнджер из себя» началась с месяц назад после случая в гостиной, он открыто смотрел на неё и постоянно маячил где-то поблизости на периферийном зрении. Гермионе совсем не хотелось тратить свои силы и раздумья на странное поведение Драко Малфоя.       Фрик.       Так как сейчас были каникулы, ученикам разрешалось сидеть за разными столами факультетов, чем и воспользовался Нотт, усаживая свою наглую задницу рядом с Гермионой. Ну теперь можно считать, что завтрак окончательно испорчен.       — Чего тебе, противный? — от такого приветствия Тео ахнул в притворном шоке. Ещё больше разыгрывая спектакль, он положил одну руку на сердце, а вторую на лоб. Грейнджер отодвинула наполовину съеденную кашу в сторону, схватив кубок с крепким кофе.       — И тебе счастливого рождества, Грейнджер? Я собирался как хороший лучший друг поздравить тебя с праздником, вручить огромный подарок, но теперь не уверен, заслуживаешь ли ты его.       — Если подарок без фанфар и фейерверков, я не буду его принимать, — допив кофе она поставила кубок на стол и замолчала на несколько секунд, а после посмотрела на Тео задумчиво. — Поиграем в горячо-холодно?       — Ты очень грубая, ты знаешь это? — буркнул слизеринец, протягивая к себе тарелку с яичницей и несколькими ломтиками бекона. Нотт закатал рукава своей серой толстовки и уже было потянулся за вилкой и ножом, когда молниеносно повернул голову к ней. Гермиона могла поклясться, что это движение было болезненным, и хруст позвонков шеи услышали все в большом зале. Его лицо комично исказилось в непонимании, — что чёрт возьми такое «горячо-холодно»?       Тихо посмеиваясь, Гермиона уже собиралась встать и направиться в свою комнату, как почувствовала, что Нотт схватил её за запястье.       — Погоди, ты куда? А подарок?       — Я терпеть не могу подарки, ты же знаешь это, да?       — Ты же подарила мне трусы в горошек скандально гриффиндорского цвета, — в панике и накатывающем истеричном смехе Грейнджер потянулась к своему тупому другу, попытавшись закрыть его рот руками, но он ловко перехватил её запястья. Теодор пытался сдерживать улыбку, что рвалась наружу, и это выходило крайне плачевно. — Что такое Грейнджер? Тебе неловко?       Она смогла вырваться и сильно ударила его в плечо. Гермионе нравился Нотт, дружба с ним была лёгкой и самой непредсказуемой за всю её жизнь. В первую их встречу в теплице она думала, что на этом их пути разойдутся, но как же ведьма ошибалась…       Начало их взаимоотношений было натянутым, односторонним. Тео сам начал искать к ней подход, пытался заслужить её доверия, из-за его друзей Грейнджер отказывалась ему доверять. Думала, что он вечерами сидит и смеётся над ней со своими ненормальными дружками. Но и тут этот змей смог проявить себя каким-то чудом с нормальной стороны, поклявшись, что их дружба не касается никого другого. И только после этого всё сдвинулось с мёртвой точки, Тео не боялся и не брезговал общаться с Грейнджер на глазах у его однокурсников, проявлял чёртову тактильность, которую Гермиона могла переносить только с узким кругом лиц, в которую теперь входил и он. В общем, этот человек перевернул последние несколько месяцев её жизни с ног на голову, внося туда хаос и веселье.       Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой и потянул девушку в уютные тёплые объятья, и плевать, что они всё ещё сидели в общем зале перед всеми на виду. Уткнувшись подбородком в её макушку, Нотт стал перебирать девичьи кудри. Это была ещё одна его любимая вещь — трогать и что-то делать с её волосами.       — На самом деле спасибо тебе, Гермиона. Этот подарок должно быть обошёлся тебе в копеечку, не забывай, что самый богатый из нас — это я. И мне хочется сохранить этот статус, — он надавил подбородком на макушку девушки и обнял её ещё сильнее. — Курительная трубка из красного дерева и серебра вместе с такой же серебряной зажигалкой ручной работы, обвёрнутые этими уродливыми трусами…       Низкий мягкий смех заполнил уши Гермионы, ей было приятно, что Тео понравился подарок. С ним она ломала голову очень долго, так как не особо понимала, что дарить человеку, который имеет огромные деньги и может позволить себе почти всё. Вот её мальчикам было проще подбирать подарки, ведь они такие предсказуемые… Или просто она их достаточно хорошо выучила за эти восемь лет дружбы?       Она позволила себе ещё немного раствориться в мягкой ткани толстовки своего лучшего друга, от которого исходил чудесный аромат леса в весеннее утро, но вопрос который занимал все её мысли вернулся в голову снова. Чем же себя занять? Она так и не открыла подарки, что лежали под ёлкой в общей гостиной, наполненной другими учениками. Это занятие оставалось последним в списке её дел.       — Так чем займёмся сегодня? — скучающе спросил Теодор. Гермиона отстранилась от него и пожала плечами. Она настойчиво вложила столовые приборы в его руку и указала на яичницу, которую Нотт так и не начал есть.       — Я думала подняться наверх и открыть свои подарки, потому что я ещё не занималась этим, а потом, наверное, отправлюсь в библиотеку.       Нотт поморщился в наигранном отвращении на её предложение о библиотеке. Элегантно нарезав яичницу, юноша отправил первый кусок в рот. Отчего-то девушка осталась сидеть на месте, дожидаясь, когда Тео закончит с завтраком. За всё время, что они провели здесь вместе, фантомное неприятное покалывание так и не ушло. Она отказывалась снова поворачиваться в ту сторону. Нет. Нет и ещё раз нет.       — Давай после того, как ты откроешь все подарки, пойдём прогуляемся? Ты обещала меня научить кататься на этих штуках, как они там… — прищёлкивая пальцами Тео пытался вспомнить слово, которое услышал совсем недавно, он повернул голову к ней в немой помощи.       — На коньках? — с улыбкой спросила Гермиона.       — Точно! Да, кон-ки.       Громко засмеявшись, Грейнджер потрепала его по волосам.       — Хорошо, противный. Пойдём кататься на коньках.       — Прекрати меня так называть! — зашипел слизеринец и ущипнул её за бок.       От очередного приступа смеха в уголках глаз выступили бисеринки слёз. Самое приятное чувство, когда слёзы текут не от скорби или боли, а от радости и веселья, и сейчас было чертовски приятно осознавать — что это слёзы радости. Ведь так тяжело было находиться в пучине отчаяния, злости и агрессии последние несколько месяцев. Она стащила ломтик бекона с тарелки Тео и, поднимаясь со своего места, ущипнула в ответ его за щёку.       — Никогда!

***

      В общей гостиной пахло корицей и горячим шоколадом, однотонные пледы на диванах были заменены ярко красными рождественскими. Несколько пуансеттий в красных горшках были расставлены на подоконниках и каминной полке, их конечно же принес Невилл. Он был уверен, что они придадут комфорт и уют, как это было в гостиной гриффиндора. Так же он предложил каждому сыграть в Тайного Санту, эту идею даже поддержала Макгонагалл. Девушка не была особо довольна человеком, что ей попался, но отказаться не могла, внутри неё была надежда, что её Тайный Санта не пошлёт коробку с бубонтюбером. Забрав свои подарки из-под ели, Гермиона устроилась в большом кресле, водрузив всё на коленях. Тео же вальяжно развалился на диване, что стоял напротив камина, он пытался набить табаком свою новую трубку, чтобы опробовать наконец её в деле. Она сейчас радовалась, что в помещении никого кроме них двоих не было.       Первый подарок был от Молли, и в этот раз женщина не подарила типичный свитер, это был красивый вязаный кардиган глубокого серого цвета, пряжа была настолько мягкая, что хотелось утонуть в этой вещи. Быстро сняв с себя старый свитер, она надела кардиган и довольная, укутанная в теплую вещь, принялась распаковывать дальше, в пакете от Молли был еще один мини-свёрток. Открыв его, Гермиона еле сдержала слёзы, это был маленький зелёный свитер для Глотика. Это самое милое, что она видела в жизни. Живоглот как раз лежал снизу, быстрыми проворными руками она схватила котячью массу и начала мучения старого кота. Ему явно это не нравилось, судя по кряхтениям и рычаниям.       Наконец оставив бедного кота в покое, она взяла следующую коробку, та была от Рона, небольшая бордовая коробочка с золотым бантом была элегантно упакована из чего следует, что девушка её лучшего друга стояла у него за спиной, контролируя процесс. Внутри коробки лежал красивый элегантный ошейник такого же зеленого цвета, что и свитер, видимо Молли видела, что ей покупает Рон. На ошейнике висел красивый янтарный камень в золотой огранке, эта вещь была такая же умилительно красивая. Закусив губу, чтобы скрыть широкую улыбку Гермиона достала следующую вещь из коробки. Этой вещью оказался красивый дневник-альбом в плотной кожаной обложке, вручную вырезанные на коже руны были слегка корявы — сразу видно, как старательно он подошёл к подарку, что даже без единой ошибки вырезал всё. Открыв дневник, она увидела фотографию её лучших друзей в баре за кружкой пива и в аврорской форме, видимо их сфотографировал кто-то из сослуживцев. Возле фотокарточки была небольшая запись.       «После этого снимка Гарри и Рон одновременно вывернули свои желудки на фотографирующего их Кормака».       Звонкий смех прокатился по всему помещению, Нотт повернул голову в сторону Грейнджер и поднял бровь в немом вопросе. Она не могла выдавить внятный ответ, поэтому просто передала альбом другу, вытирая параллельно слёзы. Тео с интересом заглянул внутрь, а после так же начал громко смеяться.       — Мерлин всемогущий, лучше бы они вставили сюда колдо Кормака, пропадает… — конец предложения потонул в ещё большем хохоте, он свалился на пол с дивана придерживая руками альбом и трубку, Тео не ожидал увидеть ещё одну фотокарточку на следующей странице, где бедный Кормак с красными от слез глазами пытается стряхнуть с себя всё великолепие слаженной работы её лучших друзей.       — Я молю тебя, Гермиона Грейнджер, сделай копию этого шедевра мне! Покачав головой, она взяла следующий свёрток, который уже был от Гарри. Развернув гофрированную чёрную бумагу, Гермиона увидела бархатную небольшую коробочку. Открыв её, она чуть не выронила подарок своего друга из рук. Нотт наклонился к ней и цокнул языком.       — Чёрт возьми, святой Поттер, снова меня обходит.       В мягкой коробочке лежали красивые серебристые бриллиантовые гвоздики и снизу под ними такая же цепочка с подвеской в виде капельки из бриллианта. Для кого-то этот набор покажется слишком простым, но не для Гермионы. У её матери был похожий, если не сказать, что точно такой же. На внутренней стороне крышки от коробочки была прикреплена записка, достав её, она увидела такой родной кривоватый почерк друга.       — Надеюсь, я смог в точности вспомнить украшение, — прочитал Тео.       — У моей мамы был похожий набор, отец подарил его на их пятую годовщину в Рождество, — объяснила девушка. Она вытерла рукавом подступающие слёзы и посмотрела на Нотта. — Поможешь мне надеть цепочку?       Тео похлопал по ковру возле себя приглашая Гермиону спуститься вниз. Она поставила рядом с ним оставшиеся подарки и села в кольцо его ног лицом к камину. Она надела гвоздики и подняла свои волосы, чтобы ему было удобнее застёгивать подвеску. Прохладный камень приятно лег в ямку между ключицами, Гермиона коснулась его пальцами, тяжело вздохнув. Она почувствовала лёгкое колебание от камня, нахмурившись, девушка взяла записку вновь и перевернула её, увидев ещё одно послание от друга.       «На них некоторые защитные чары».       Закатив глаза на гиперопеку друга, Гермиона удобно устроилась в объятьях Нотта.       — Ты откроешь мой подарок или нет? — сказал парень, протягивая ей коробку синего цвета. Она взяла подарок и начала аккуратно распаковывать подарочную обёртку, именно в этот момент отъехала портретная дверь в гостиную, и в неё тенью вошёл Малфой.       Он повернул голову к камину на звук мягкого женского голоса, там, в нескольких метрах от места, где стоял парень, он увидел своего лучшего друга и Грейнджер. Они мило сидели в обнимку на мягком ковре, усыпанном вокруг бумажной стружкой, которая использовалась в коробках как красивый декор. Парочка не заметила случайного наблюдателя, продолжая дальше о чём-то тихо беседовать, открывая подарок. Гермиона громко засмеялась, откинув при этом свою голову назад на плечо друга, когда увидела внутри коробки ужасно сшитую игрушку Живоглота. Один глаз болтался на нитке и грозил вот-вот оторваться, где-то швы были настолько плохо сделаны, что наполнитель вырывался наружу. Она достала игрушку из коробки, пытаясь запихнуть синтепон в своё законное место.       — Это даже хуже тех красных трусов, что я тебе подарила, — задыхаясь от смеха еле выговорила она.       — Неправда!       Грейнджер отложила игрушку и вытащила из коробки следующий предмет. Это была серая толстовка как у Тео, но с одним отличием — на внутренней стороне была петелька с её инициалами красного цвета. На дне так же лежала еще одна бархатистая коробочка синего цвета. Открыв её, Гермиона вытащила браслет, на котором болтались несколько шармов в виде книги, пера и маленького кота с изумрудными глазами.       — Мерлин, Тео, это… — она не могла подобрать слов чтобы описать насколько браслет был красив. — Я не…       — Какая замечательная картина, — грубо прервал её до боли знакомый стальной голос.       Грейнджер дёрнулась в объятьях Тео от испуга и повернула голову к тому месту, где стоял Малфой. Он со скучающим лицом рассматривал браслет в руке Гермионы.       — Что ты здесь делаешь?!       — Если ты не в курсе Грейнджер, то это общая гостиная, — сказал он усаживаясь на диван в метре от ребят, — и я пришёл сюда, чтобы отдохнуть.       Она закатила глаза. Серьёзно! Эта ужасная привычка когда-нибудь сыграет злую шутку с ней. Не желая больше оставаться в гостиной, где находился Малфой, Гермиона начала складывать все распакованные подарки в одну коробку. Нотт тяжело выдохнул, он взял свою палочку с подлокотника и одним движением убрал разбросанную бумажную стружку. Гермиона отстранилась от объятий своего друга, поднимаясь на ноги с пакетами, что ещё не были открыты. Достав свою палочку из кармана кардигана, она начала леветировать открытые коробки в сторону своей спальни и напоследок перед тем, как обойти диван, потрепала Тео по волосам. Уже у своей двери она обратилась к нему.       — Я пойду открою оставшиеся, встретимся через час? — Нотт кивнул, и девушка скрылась за дверью своей спальни. Он повернулся к своему лучшему другу, ударяя того кулаком в коленку.       — Эта девчонка на тебя плохо влияет, появились повадки драться по-маггловски, — Драко потёр колено, отодвигаясь от друга, он заметил на ковре альбом, вероятно оставленный Грейнджер, и потянулся к нему. Нотт шлёпнул его по руке забирая чужую вещь.       — Напомню, что несколько месяцев назад ты сам мне врезал по моему красивому носу. По-маггловски, как ты выразился, — он указал на свое лицо, Малфой закатил глаза, прищёлкивая языком.       — Чем планируешь заняться сегодня? — блондин выхватил трубку, которую Тео подарила Гермиона, и зажигалкой чиркнул по табаку. Приятный аромат вишни наполнил гостиную, парень затянулся терпким табаком, задерживая его в лёгких.       — Мы с Гермионой собираемся отправиться на верхнее озеро, оно как раз идеально заледенело для того, чтобы прокатиться на этих кон-ках, — Тео забрал трубку из рук своего друга, затягиваясь следом.       — На чём?       — Неважно. Не хочешь с нами?       Его лицо скривилось в отвращении, помотав головой в отрицательном жесте, Малфой поднялся со своего места. Он уже собирался покинуть слишком нагретую гостиную, когда вспомнил о дурацкой традиции, введённой в этом году в школе. Палочкой он призвал свой подарок Тайного Санты, свёрток был маленьким, он помещался в одну его ладонь, отчего парень усмехнулся.       Действительно, кто станет тратиться на подарок Пожирателю Смерти? Он должен быть благодарен этому человеку за то, что хотя бы что-то получил и не важно какого оно размера. Вдруг там вообще внутри пусто, иэта красивая аккуратная упаковка просто очередное издевательство над ним? С этими мыслями слизеринец направился в свою спальню, рассматривая со всех сторон тёмно-зелёный свёрток в руке.       Интересно.

***

      — Я передумал кататься, Грейнджер. Погода на удивление была благосклонна к ним, небо светило своим красивым лазурным окрасом, а облака плавно устилали перьевыми узорами горизонт. За ночь выпало достаточно снега, который плотной шапкой лёг по всей территории величественного замка и сейчас волшебно отражал солнечный свет. На фоне этого яркого пейзажа отчётливо выделялись двое волшебников в своих факультетских шарфах и чёрных мантиях, что сидели у берега чёрного озера. Тео с опаской смотрел на Гермиону, она палочкой причудливо выводила заклинание преображения над своими зимними ботинками, ему совершенно не внушали доверие лезвия из сосулек, прикреплённые посередине подошвы. Как вообще на этом можно передвигаться?       Закончив со своей парой самодельных коньков, она повернула голову к Тео и указала на его ноги. Он подвинулся ближе к ней, наблюдая за превосходной трансфигурацией предметов. Через несколько секунд она довольная убрала палочку в карман мантии, встала на ноги, оттряхивая параллельно с себя снег, тёплые лучи мягко солнца коснулись её веснушчатого лица. Гермиона вдохнула морозный воздух, поворачиваясь лицом к сидящему Тео. Слизеринец явно трусил встать на ноги, поэтому она потянулась к нему, хватая за ладони.       — Не бойся, это с виду они кажутся неустойчивыми, — настойчивые попытки поднять своего друга начали слегка раздражать Грейнджер, поэтому была применена другая тактика. Она отпустила его руки и направилась к озеру, закидывая наживку. — А я-то думала, что ты смелее…       Три.       Два.       Один.       — А ну стоять чертовка!       Мужчины. Всегда срабатывает, по крайней мере на её мальчиках это работало абсолютно всегда и во всех ситуациях. Она тихо засмеялась и вступила коньком на лёд. Воспоминания из детства нахлынули волной, в десять лет впервые оказаться на просторном уличном катке залитый соседями с ямками и льдистыми горбинками, ощущать предвкушение, страх и адреналин для ребёнка было тем ещё удовольствием. Она помнила, как мать поразила её своим мастерством, как гармонично дополнял её отец на льду. Помнила свои первые коньки коричневого цвета заботливо надетые папой, то как аккуратно и с какой теплотой завязывал их на её ноге, а после заставил сделать первый неуверенный шаг по снегу перед выступом на лёд. Родители так легко прошли выступ и плавно покатились по ледяной поверхности, что это дало храбрость неуверенной маленькой девочке. Эмоции, испытываемые в момент, когда её мама учит отталкиваться и ехать плавно вперёд, восторг сияющий в девичьих янтарных глазах при вручении клюшки на пятый рождественский праздник.       Нос стал покалывать, а зрение расплываться, Гермиона быстро вытерла рукавом толстовки намокшие глаза и повернулась, наконец, к своему несчастному другу. Он как раз пытался ступить правой ногой на заледеневшее озеро.       — Дай мне руку, тебе нужна опора для помощи, — она протянула руку, но Нотт отказался её принимать.       — Ты же без опоры спокойно встала на лёд, не надо со мной нянчиться.       — Дурак. Ты впервые на коньках! Естественно я без опоры, потому что знаю, как кататься, — уперев руки в боки, Гермиона наблюдала за мужской гордостью в чистом её проявлении.       Нотт неуверенно ступил правой ногой, напрягаясь, через секунду к нему пришло осознание, что он твёрдо стоит одной ногой на льду. Тео посмотрел на Грейнджер слишком самодовольным взглядом показывая, что вот без её помощи он справился. Со второй ногой получилось так, как она и ожидала: из-за того, что большая часть опоры ушла на ногу, которая уже стояла на льду, конёк пришёл в движение. Бедный слизеринец стал размахивать руками в поисках опоры, но Гермиона отодвинулась от него подальше, намереваясь проучить друга. В итоге Нотт грузно упал на лёд, ударившись нервом на локте.       — Я говорила тебе взять меня за руку! Вот если бы послушал меня, то не упал, — на её наставления парень только что-то промычал от боли, всё так же валяясь на прохладном льду.       Пока Грейнджер пыталась поднять на ноги бедного друга, параллельно ругая его, за ними, облокотившись плечом о толстый дуб плачущей Ивы, наблюдал Малфой. Чувство злости и раздражения прокатилось внутри него, вызывая острую необходимость испортить им приятное свидание. Громко цокнув, он отстранился от дерева, оттряхнул снег с себя и медленной походкой направился обратно в замок, размышляя о личности своего Тайного Санты, что подарил ему серебряные запонки в виде Опаловоглазого антипода.

***

      После неудачной попытки научить Тео кататься на коньках, они отправились обратно в замок сушить свою одежду и отогреваться. Ребята долго сидели у камина, разговаривая обо всём на свете с бокалами подаренного Джорджем сидра. Время перевалило к часу ночи, Нотт давно ушёл к себе в комнату, оставляя Грейнджер одну, треск поленьев приятно ласкал слух, даря столь нужное умиротворение.       Наконец можно было отдохнуть, не тревожась, что кто-то может зайти в гостиную, ведь в замке осталось не так много студентов. Гермиона отхлебнула остатки с большой бутылки, яркое медово фруктовое послевкусие с ноткой кислоты пронеслось от трахеи к желудку, вызывая приятное тепло. Тело расслабилось, сознание пребывало в лёгкой дымке хмеля. Оставив бутылку в стороне, девушка достала сигарету из пачки, мысленно давая себе разрешение прикурить её в помещении замка. Небольшая шалость, которую она могла себе позволить.       Первая затяжка вкупе с алкоголем насовсем отключила работу мозга и всех эмоций. Грейнджер откинула голову назад, выдыхая сизый дым через ноздри. Чей-то тихий смешок со стороны спален заставил её открыть глаза и уставиться на своего незваного гостя. Она молилась всеми основателями Хогвартса чтобы там стоял Тео, но видимо никто её не услышал. В сторону нагретого ею места лёгкой походкой направлялся Малфой, прожигая в карих глазах девушки дыру. Она щёлкнула языком, закатив глаза, вернула голову в вертикальное положение, вновь затягиваясь сигаретой. Ей было абсолютно плевать на него и его колкости сейчас.       — Кто бы мог подумать, что ты куришь, Грейнджер, — протянул он в своей типичной манере, она не стала отвечать на этот выпад, решив, что игнорировать Малфоя будет верным решением. Он присел рядом с ней, почти касаясь коленом её плеча. — У тебя начался бунтарский период?       Затянувшись, она повернула голову в его сторону, обнаружив, что лицо Малфоя было близко. Его графитовые глаза пристально следили за ней, Грейнджер выдохнула шоколадный дым ему в лицо, он не отстранился и даже не скривил лицо в отвращении, оставаясь за такой же непроницаемой маской равнодушия.       — Не твоё собачье дело, Малфой.       Он бесцеремонно вырвал остатки сигареты из её руки, затягиваясь ею. От этого простого действия Грейнджер теряется на какое-то мгновение, но после новая волна негодования вспыхивает в ней.       — Что тебе нужно, чёртов придурок? — злобно прошипела Гермиона, этот мудак явно имеет какое-то нездоровое удовольствие испытывать нервы девушки на прочность.       — Что с тобой происходит? — вопросом на вопрос ответил слизеринец, выбрасывая бычок в огонь, всё так же не сводя с неё взгляда.       С неё достаточно. Хватит. Надоело. Она и минуты не собирается находиться в его обществе, тем более отвечать на его тупые вопросы. Вскочив со своего места, она собралась уже было пойти к себе в комнату, но чувствует, как ее руку обхватывает чужая, большая, теплая рука. Малфой слегка сжимает её запястье, требуя остановиться. Гнев постепенно накапливается внутри неё, уже выплёскивается за границы невидимой чаши терпения.       — От кого ты бежишь? — тихий шёпот прокатился в гробовой тишине помещения, Гермиону трясёт от переполняющих эмоций. Она пытается выдернуть руку из его мёртвой хватки, но Малфой решает перетянуть девушку к себе на колени.       От выпитого алкоголя расслабленное тело не может противиться в полную силу, и следующее, что Грейнджер чувствует это чужое тепло под ней. Она оказывается лицом к лицу со своим врагом детства, с тем, кто её ненавидел всю сознательную жизнь, а сейчас даже не кривит ни единого мускула от такого близкого контакта с ней. Её лицо искажено от гнева и обиды на этого человека, она пытается встать с него, чувствуя преграду на своей талии, Малфой намертво пригвоздил её к себе своими большими руками.       — Я хочу поговорить…       — А я не хочу с тобой разговаривать, как ты не можешь этого понять?! — резко перебивает она выкриком ему в лицо. — Нам не о чём с тобой говорить!       Его хватка смещается, он заводит её руки за спину, удерживая в ровном положении и всё так же напряжённо вглядывается в её лицо.       — Я просто хотел извиниться, — несколько секунд они сидят в напряжённом молчании, после чего грудная клетка Гермионы дёргается из-за истеричного тихого смеха. Она срывается, смеётся заливисто, опрокидывая голову назад, Малфой терпеливо ждёт, когда её небольшая истерика стихнет. Гермиона наклоняет голову в его сторону, сталкивая их носы и говорит так тихо, чтобы услышал только он, даже если бы они не были наедине.       — Мне не нужны твои жалкие извинения, Малфой. Ни сейчас, ни когда-либо ещё, — эти слова были пропитаны горьким ядом, заставившим парня дёрнуться как от удара пощёчины.       — А как же твоё благородное сердце, которое умеет прощать всех бедных и убогих?       — На тебя, дорогого, ничего не осталось, — она снова дёрнулась в надежде, что он потерял бдительность, но сделала только хуже, хватка Малфоя усилилась.       — Послушай… — Драко тяжело вздохнул, этот разговор и так давался ему не легко, а то, что Грейнджер вела себя как истеричка, не облегчало положение. — Я правда сожалею обо всём что сделал…       — Обо всём? Это о чём? О вечных незаслуженных издевательств в мою сторону? Оскорблениях, которые я тоже не заслужила, или о том, что ты своими действиями чуть не убил половину школы, впуская пожирателей через исчезательный шкаф?! О! Или же наверно о том, когда твоя ненормальная тётка пытала меня в твоём доме у тебя на глазах, и ты смотрел на воплощение всех своих детских мечт и фантазий в мою сторону?!       — Я ничего не мог сделать! — Малфой прерывает её тираду своим отчаянным криком в лицо. — Она бы убила тебя!       — Ну и пусть! Пусть бы убила меня! Это же тоже была твоя больная ме…       Он затыкает последние остатки предложения своим поцелуем со знакомым вкусом горечи и злости, Грейнджер в попытках отстраниться начинает брыкаться, но всё напрасно. В голову не пришло ничего лучше, кроме как укусить Малфоя за нижнюю губу. От боли Драко застонал и, резко отстранившись, слизал каплю крови с раны, он затуманенными глазами смотрел на такую же запыхавшуюся Грейнджер, у которой были перепачканы губы. Его чистая кровь на её губах. Её собственные глаза были расширены под действием алкоголя и похоти, которая моментально вспыхнула между ними.       Такой вид Гермионы застал его врасплох эрекцией, которая медленно становилась ощутимее под её весом. Пока девушка была дезориентирована он перекинул ее левую ногу так, чтобы она могла обхватывать его бедра, лучше прижимаясь промежностью и ощущая то, что делает с ним. Как влияет на него.       Всё ещё держа правой рукой кисти девушки за её спиной, левой он пальцами очертил затвердевшие соски сквозь тонкую ткань майки. Это лёгкое движение заставило таз Гермионы дрогнуть и проехаться промежностью по выпуклости, лёгкий стон слетел с полуоткрытых губ. Пододвинув её вплотную к себе он облизал её губы обхватывая нижнюю зубами и оттянул ту слегка вниз, Малфой пробрался свободной рукой под шорты, нащупывая сквозь влажную ткань хлопковых трусиков клитор. Лёгкое нажатие отозвалось дрожью по всему телу, Грейнджер наклонилась ближе, желая почувствовать больше.       Малфой стянул с Грейнджер майку, швыряя ту куда-то за диван, он хотел снова перехватить её руки, но девушка оказалась быстрее. Она приподнялась с его ног, чтобы снять оставшуюся часть одежды. Оказавшись полностью нагой, Гермиона потянулась к Драко, стягивая с него футболку, он притянул её за талию, усаживая обратно на место. Их голые торсы соприкоснулись друг с другом, чувство эйфории затуманило голову обоим. Грейнджер поддалась вперёд за очередным поцелуем, пока они неистово целовались, Малфой стянул с себя спортивные штаны, его член прикоснулся к влажному входу вызывая рой мурашек по позвоночнику. Он слегка приподнял девушку над собой чтобы можно было легко войти в её лоно. Плавный толчок выбил воздух у обоих, парень не шевелился, давая привыкнуть Гермионе к нему.       Спустя несколько секунд Грейнджер начала неловко двигаться, давая понять, что он может продолжить. Разорвав поцелуй, Малфой намотал на кулак волосы Гермионы, оттягивая голову назад, и впился поцелуями вперемешку с укусами в её шею, оставляя на ней кроваво-красные засосы. Толчки из плавных, медленных становились хаотичными по мере того, как возбуждение нарастало у обоих. Тихие стоны Грейнджер разносились по всей гостиной, где из освещения был только догорающий камин. Драко заполнял её полностью, ощущался настолько правильно, что эта мысль заставила её почти дойти до края, слизеринец шумно зашипел, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Свободную руку он опустил на клитор, надавливая и кружа быстрыми движениями, доводя Грейнджер до пика.       Пара быстрых движений пальцами вкупе с глубокими толчками заставили наконец напрячься и сжать со всей силы член внутри себя. Его гортанный рык был той самой деталью, что дала раствориться в сильнейшем оргазме, хватаясь за его шею, она чувствовала, как Малфой излился внутри неё.       Лёгкий совсем невесомый и нежный поцелуй почувствовался на её плече. Казалось, что прошли часы, пока они не двигались, восстанавливая своё дыхание и не решаясь оторваться друг от друга. С лёгким стоном Гермиона отстранилась от плеча Малфоя, заглядывая в его пасмурные глаза. Он с долей страха и растерянностью так же всматривался в ответ, будто то, что сейчас произошло, не входило в его планы, и он был под империусом.       Лёгкий смешок вырвался из её рта, реакция слизеринца заставила Гермиону прийти в себя полностью, ну просто какой-то сюр, честное слово.       — Теперь можешь поставить себе пунктик, что не только целовал, но и трахнул грязнокровку. Как тебе? Чувствуешь себя ещё более осквернённым? — Малфой всё ещё потрясённый всей ситуацией, ничего не смог ответить. Его рот комично открывался и закрывался, будто слова, которые нужно было подобрать для ответа, растворились из его головы.       В последний раз она провела по его губам большим пальцем и резко встала, схватила свои вещи, не потрудившись даже одеться, быстрым шагом направилась к себе. Дверь в её комнату хлопнула настолько громко, что этот звук отозвался пульсацией в голове у Малфоя. Он натянул свои спальные штаны обратно на себя, откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками. Надавливая ладонями на закрытые глаза, он попытался разобраться, что сейчас произошло между ними. Снова послышался щелчок открывающейся двери и Драко подумал, что это Грейнджер что-то забыла. Слыша тихие шаги, он не собирался снова останавливать девушку. Через несколько минут Малфой понял, что человек напротив него не уходит, убирая руки от лица, он увидел перед собой Тео. Тот молча уставился на своего друга, не выдавая никаких эмоций. Парень сразу понял, что разговор обещает быть напряжённым.       — Ты мудак, Драко, — тихо сказал Нотт протягивая бутылку огневиски.       — Я сделал только хуже, — хрипло пробормотал блондин, он залпом опрокинул бутылку, выпивая несколько крупных глотков, крепкое пойло обожгло горло. Тео на это только хмыкнул, присаживаясь в соседнее кресло. Ночь явно становилась напряжённее, как и их дружба в последние месяца.

***

      Новогодние каникулы пролетели незаметно для Гермионы, после того ночного инцидента с Малфоем она старалась не сталкиваться лишний раз с ним, часто оставаясь в своей комнате, она читала подаренные на Рождество книги или же просто лежала без дела, слушая музыку в плеере. Тео постоянно стучался, пытался хоть как-то выйти на контакт, но и с ним у неё не было никакого желания ни видеться, ни говорить. Апатия, что длилась с начала учебного года, стала прогрессировать дальше. Нежелание видеться с огромным количеством народа привело к тому, что Гермиона стала тенью в прямом смысле этого слова. Её никто особо не замечал в замке, на какие-то уроки она чаще всего не ходила, обговорив с преподавателями отдельную для неё нагрузку для экзаменов.       Её тайное место находилось под толстым слоем чар, за которые даже Нотт не мог пробиться, чтобы лишний раз не наткнуться на заплаканную Грейнджер. В теплице девушка иногда даже ночевала, когда зачитывалась книгой, которую ей подарил Гарри несколькими днями ранее. Это была третья книга из серии по психологии, к которой поначалу Грейнджер отнеслась скептически, читая то нелепие, что в неё было написано, но потом всё же как-то втянулась, отмечая в самой книге моменты, казавшиеся ей интересными. Кто бы мог подумать, что сама Гермиона Грейнджер станет портить книгу пометками!       Так, за погоней от самой себя и своих проблем она смогла просуществовать до мая. До экзаменов и выпускного оставался ровно месяц. Последний месяц в стенах родного замка, который стал для них всех вторым домом, и теперь когда-нибудь он станет таким же родным пристанищем для их же детей.       Погода стояла тёплая, ветер был достаточно прохладным, поэтому пришлось кутаться в вязаный кардиган, подаренный заботливой Молли. Зной неимоверно догонял весеннюю свежесть, вытесняя ту прочь. После лёгкого обеда Грейнджер решила подучить трансфигурацию на месте у чёрного озера, где ещё зимой она весело дурачилась с Тео на льду. За учёбой Гермиона не заметила, как просидела несколько часов в одном положении, об этом ей напомнили затёкшие мышцы. Неприятное покалывание прошлось по ногам, вынуждая ведьму подняться и размять конечности.       Сложив книгу обратно в сумку, она поднялась и чуть было не упала вперёд навстречу своим носом земле, но была остановлена чьими-то руками, которые так заботливо обхватили талию девушки.       — Ты знаешь, что тебя поймать не так-то просто? — сказал Малфой, притягивая Гермиону ближе к себе.       — Я именно этого и добивалась, чтобы меня вообще не смогли поймать. Отпусти.       — Нет, пока не поговорим, — невербально наложив на них двоих согревающие чары, он повернул девушку лицом к себе в надежде увидеть её открытость.       Настойчивость Малфоя выводила из себя, она понятия не имела, что даст её прощение? Ему сразу жить легче станет? Он наверное думает, что таким способом он смоет позор со своей семьи. Как противно. Она считала, что не все люди умеют меняться и не все заслуживают прощения. И те люди, кто не заслуживал его от неё, как раз-таки были Малфои. Поняв, что он от неё не отстанет, Гермиона решила применить другую тактику, она повернула голову, встречаясь с раздражающими её свинцовыми глазами, скрывающими все эмоции за дверью под замком.       — Хорошо. Я прощаю тебя, Драко Люциус Малфой, можешь отпустить меня.       — Я не поверил ни единому твоему слову, — внутри него росло негодование. Неужели так сложно было пересилить себя? Просто выслушать всё то, что копится внутри него и наконец решить все эти неловкие моменты, которые произошли в их жизнях. Неужели ей самой не надоела вся эта ситуация? Что ещё ему нужно сделать, чтобы заслужить хоть какое-то внимание к себе?       В порыве ярости он хотел приложить Грейнджер лопатками о жёсткую кору Ивы, чтобы каждый позвонок взвыл от резкой боли. Чтобы солёные слезы наполнили её слишком стеклянные глаза. Чтобы она наконец проснулась! Перестала быть непонятно кем! Из всех его желаний он не реализовал ни одну, шумно выдохнул и просто отпустил её, развернулся спиной к ней, возвращаясь в замок. Грейнджер удивлённо посмотрела на блондина, такое поведение было чуждо для неё. Она не знала, чего ожидать от этого человека, поэтому, подобрав сумку с влажной земли, она направилась в том же направлении, догоняя идущего впереди слизеринца.       — Надеюсь, ты будешь умным мальчиком, Малфой, и перестанешь преследовать меня, — вдогонку выкрикнула она ему. Уже опережая Драко, напоследок она показала ему средний палец.

***

      Экзамены остались далеко позади. Чемоданы упаковывались магией, ученики проливали слезы с самого утра, каждый прощался друг с другом, ведь сегодня был выпускной, а завтра последний раз в жизни Хогвартс-Экспресс отвезёт их на вокзал Кингс-Кросс. Сегодня последний день детской беззаботности перед просторами взрослой жизни.       Торжественная часть с дипломами прошла. Как и ожидалось, Грейнджер вышла ученицей с отличием. В зале присутствовали репортёры, какие-то работники Министерства, сам Бруствер посетил это мероприятие, Гермионе даже удалось вырваться на несколько минут и поболтать со своим старым другом.       Рон вместе с Гарри приехали поддержать свою подругу в самый важный день в её жизни. Они были её семьей и опорой, и каждый раз она благодарила Мерлина за то, что судьба связала их вместе. Этим же вечером Тео официально был представлен перед ними как ещё один её близкий человек. Грейнджер боялась, что бедного Нотта не признают и отнесутся как-то грубо, но спустя полчаса она наблюдала, как эта троица подливает огневиски в пунш директрисы. Она с ужасом, отразившимся на румяном лице, понеслась останавливать этих идиотов.       Вечер плавно подходил к концу. От неудобных каблуков и множества танцев ноги гудели, хотелось просто лечь пластом и не вставать несколько дней к ряду. Выйдя из душного зала в прохладный коридор, Гермиона решила прислониться к каменной арке и отдышаться несколько минут. Мальчики были заняты тем, что теперь приставали к бедному изрядно выпившему Флитвику, его она не хотела спасать. Пусть помучается.       Достав из пачки последнюю сигарету, она подкурила её зажигалкой, подаренной Тео. Серый дым облаком навис перед ней, окутывая ароматом шоколада и вишни. Размышляя о том, чем же ей заняться в первые дни своих «каникул» перед работой Грейнджер не заметила, как в прохладных коридорах теперь оказалась не одна.       Он подошёл со спины, тихий вздох коснулся оголённого плеча девушки, кожа моментально покрылась мурашками. Тёплые мужские руки обхватили тонкую девичью талию слегка сжимая её. Она не могла пошевелиться, сейчас его близость дурманила, опьяняла. Хотелось положить голову на его плечо и отдаться полностью в его владения. К чёрту. Сейчас это нужно было как глоток свежего воздуха в спёртом помещении.       — Хватит от меня убегать.       — Я никогда и не убегала, — голос предательски дрогнул, выдавая все внутренние эмоции. Она не хотела показывать как стала разваливаться без общения со всеми людьми, справляясь со своими внутренними демонами в одиночку.       — Именно это ты и делала на протяжении двух лет, — тихо проговорил Малфой куда-то в её кудри. Она стряхнула пепел с сигареты, а после поднесла её к губам, снова затягиваясь.       — Ты сам был как нерешённая нудная задача, которую решать каждый раз устаёшь, в конечном итоге просто выбирая неправильный вариант, лишь бы больше не возвращаться к ней, — докурив, Гермиона уничтожила окурок. Она отстранилась от тёплых рук слизеринца, направляясь обратно к торжеству. — Я много раз пыталась выйти на нужный ответ, но всё было не то. Повторюсь, ты и сам не давал мне шанса, особенно в период войны.       — Я хотел тебя защитить! Хотел отправить подальше от этого ужаса!       — Я боец и не могу отлёживаться в райском уголке, когда такие же как я дохнут словно мухи, — она обернулась к дубовой двери, из которой доносилась громкая весёлая музыка, и снова вернула своё внимание блондину. — Сейчас не то время и не то место, чтобы снова развивать эту тему. Я не готова снова на тебя кричать.       — Дай мне последний шанс, Грейнджер. Больше я тебя никогда не разочарую, обещаю. — Малфой преодолел расстояние между ними, он бережно заправил выбившийся локон за ухо девушки, где на мочке уха красовалась серёжка, подаренная Гарри на Рождество. Ей совершенно не хотелось показывать свои эмоции ему. Пока нет, пока он этого не заслужил.       Горло царапал ком, она не могла из-за него вымолвить и слова. Но это и не было нужно. Протянув своё тонкое запястье, она коснулась щеки Малфоя. Он как ласковый кот откликнулся на этот жест потираясь о её ладонь своей щекой, прикрыв глаза. Одинокая слеза всё-таки скатилась по её лицу, быстро коснувшись пола.       В этом тёмном коридоре, где толком не была слышна музыка торжества, одна упрямая и очень умная ведьма Гермиона Джин Грейнджер дала второй шанс скользкому трусливому волшебнику Драко Люциусу Малфою.