Позволь нам остаться здесь

Столь редкая тишина приятно расслабляла, заставляя постепенно плавясь под пригревающим солнышком потихоньку клевать носом. Хоть лежать на траве было и не особо приятно, но все лучше, чем сидеть в корпусе, ожидая следующего всплеска активности от неспящих ребятишек. Тихо вздохнув, черноволосый немного приоткрыл глаза, смотря чуть вверх. Глаза сразу же цепляются за белесые пряди и смуглую кожу. Возможно, присутствие другого человека помогает позволить себе хоть изредка успокоиться? Кто уж знает. Хоть и пытается отвернуться, скрывая за длинными волосами тлеющую сигарету, но еле заметный дым, расплывающийся в воздухе все равно видно. Не будь они вдалеке от остальных, Тигнари может и отобрал сигарету, но, так и быть, еще пожалеет его. Радует еще и то, что Сайно хоть на него этим дымом не дышит. Может поэтому и отвернулся. Улыбка еле заметно трогает губы, а глаза вновь прикрываются. — Опять куришь. Ты вроде с собой ничего не брал, как запах скрывать будешь? — Не знаю. Проскользну мимо Аль-Хайтама и все, делов то — Ну, удачи тебе в твоих начинаниях. Знаешь же, что он внимательный до ужаса — Не беспокойся, придумаю я уж что-нибудь. В крайнем случае через окно полезу — Сверху слышится легкий смешок, а пальцы начинают неторопливо перебирать пряди чернильного цвета в руках — Опять ты со своими шуточками… — Почему же шуточки? Несмотря на разморенность солнцем и уютом, все же приходится вновь посмотреть на незадачливого комедианта. Никотиновая отрава, прозванная так Тигнари, зажата между чужими губами. Рука невольно тянется, аккуратно доставая ее и глаза деловито бегают по ней. И что тут такого интересного? Сверху опять слышится негромкий смех. В алых глазах танцуют чертенята, а пальцы свободные от чужих прядей нежно обхватывают более бледное запястье. Смутит пытается. За несколько проведенных смен вместе, такие приемчики уже поголовно выучены. Сайно выхватывает сигарету, туша ее посредством того, что кидает в лежащую рядом упаковку из-под шоколада, уже давно опустевшую и нежно целует ладонь. Движения аккуратные, трепетные и нежные, словно парень на его коленях не такой же живой, а словно фарфоровый, от того и хрупкий донельзя. — Перестань. Я и так многим рискую пока тут с тобой сижу — Слова удается выдавливать с трудом из-за бьющегося где-то в глотке сердца, вследствие чего они и еле слышимые — Я тоже рискую. Все же, это я прямо сейчас должен мирно сопеть под одеялом в своем корпусе — Чуть пожимает плечами его собеседник — Так что, какой кошмар, я мало того, что не соблюдаю тихий час, так еще и курю. Стыд и позор тебе, ты же мне все это спускаешь с рук — Так сильно хочешь, чтобы я помешал всем твоим побегам из корпуса? Я ведь могу — Прямо мечтаю об этом. Но, пожалуй, пока повременим с этим. Все же, не исполняться же любым моим желаниям сразу? — Как скажешь. Но помни, малейшее твое слово, и все будет выполнено — Обязательно запомню, фенек мой, обязательно Маленькая полянка покрывается смехом. Он живой, по-детски невинный и счастливый. Тигнари, наверное, уже давно не было так хорошо. Вроде, детей он любит, на свежем воздухе ежедневно, но действительно расслабиться получается только когда он видит этого нарушителя. С губ чуть заметно срывается ностальгический вздох. Он помнит этот день так четко, словно не за их спинами уже куча совместных смен, полных чувств и эмоций. Помнит, как сразу заметил с виду недовольного паренька, не сильно младше него, с белыми волосами. Тогда он его еще не знал, вот и подумал, что проблем с ним будет много. И прав ведь был. Проблемный чертенок. Наглый до ужаса, но понимающий и помогающий. Еще и общительный. Чего только их с Кавехом дует стоит, любого до белого каления доведут. И ведь доводили. И Аль-Хайтама, обычно не сильно раздражительного, и Тигнари, что из-за одного приставучего баловника временами закрывал глаза на их прокази. Даже обычно стальные в плане нервов Лиза и Джинн от них страдали, хоть и были с совершенно другим отрядом. В общем две ходячие проблемы. Особенно для черноволосого много проблем уж было. Временами слишком много. Чего только стоило искать Сайно, во время его ежедневных побегов. Так еще и когда пришлось выяснять, кто же оставил посреди ночи у дверей комнаты вожатых букет цветов, сразу видно, в спешке сорванных. Так и не нашли ведь и лишь эти двое неудачных то ли любовника, то ли еще кого, знали для кого и от кого цветы. Все еще Тигнари ведь хранит пару цветов из букета. Тюльпаны и сирень. Вот же. Специально еще и искал значения на языке цветов. Или, чего только стоит ситуация, когда пришел посреди ночи. Повезло тогда, что Аль-Хайтам по своим делам ушел куда-то тогда. Обоим бы сразу влетело, одному за нарушение отбоя, второму за то, что шашни крутит с детьми. Хотя какой он ребенок. Все грезит через пару лет, когда сможет, тоже вожатым приехать. А что же до ночной его вылазки, вытащил несчастного на улицу. Хорошо хоть не зря. Чего только стоит вид ночной луны, вместе с дорогим человеком в окружении лишь шума леса и деревьев, огибающих поляну. Нехотя все же возвращаясь из воспоминаний, черноволосый задумчиво смотрит на уже отвлекшегося на пробегающую мимо дикую кошечку паренька. Возможно, если бы тогда не заставили его приехать в лагерь, попробовать одну смену, никогда бы и не познакомились они. Не было бы в истории лагеря многих веселых и порой глупых ситуаций, с теплотой вспоминающихся старичками-приезжающими. Чуть вздохнув, Тигнари поднимает голову с чужих коленей, приподнимаясь на локтях и сразу же замечая заинтересованный взгляд алых глаз. До окончания тихого часа времени еще, наверное, минут сорок, так что и спешить им некуда. Правда, внезапно все становится понятно, когда Сайно тянут за руку на траву, покрывая лицо беспорядочными поцелуями. Чужое смуглое лицо чуть краснеет, но улыбка становится только шире, когда он прижимается к своему фенеку, как он прозвал его когда-то — Вау, что за приливы нежностей? Или ты на солнце перегрелся? — Не ерничай, да и наслаждайся пока можешь — Чужой смех слышится сразу, но пускай посмеется. Ничего тут зазорного в принципе нет, правда же? — Обязательно. А то, ты в последнее время ни мне, ни себе ничего не позволяешь, скукота — И поверь мне, правильно делаю, а то, черт знает, что в голову тебе придет, какой бред — Пока что никакого. Но, боюсь что если продолжишь такими внезапными приливами, то вполне появится в моей светлой головушке всякий бред — С легким смешком говорит светловолосый — Я тебя сейчас ударю — Это же рукоприкладство по отношению к детям, разве нет? — Напомнить, кому скоро исполниться 18? — Ну, вообще, не скоро, но напомни, обязательно — Сайно. Последнее предупреждение Вновь на полянке повисает лучистый смех. Хочется навсегда остаться в этом моменте. Обнимать ставшего столь родным человека, оставлять на чужой смуглой коже смазанные поцелуи, путать пальцы в белесых прядях, наслаждаясь чужим голосом. Заснуть и не просыпаться, никогда. Ведь там нет всего этого. Когда они уйдут с этой поляны будут только отряд, полный других детей, слишком уж внимательные другие вожатые и нескончаемые отрядные занятия. А здесь лишь они и шуршание травы, под их телами, ставшими столь же родными, сколь и чужими