Прошлое всегда следует за тобой

Голова болит. Тело не слушается. Вся боль что сейчас внутри, делает само существование человека живым. Тишина... настолько тихо, что слышно лишь биение собственного сердца. Жарко. Волосы липнут к лицу. Трудно дышать. А вот руки как всегда ледяные. Удается лишь дотронуться до лба и убрать чёлку с лица. Но лучше от этого никак не становится. Глаза получается открыть с огромным трудом. Темнота. Ничего не изменилось. Первые попытки даже просто поднять голову обращаются в неудачу. В темноте комнаты нельзя ничего разглядеть. Можно было подумать что это какое-то пространство. Поверхность под собой даёт понять, что это помещение. Скорее всего комната. Но здесь даже не было окон. Вокруг ни единого звука. Девушка попыталась что-то сказать, но вырвался хрип. В горле пересохло. Кулон на шее был холодным и казалось душил. Спустя множество попыток удалось снять его. Темноволосая отбросила его в сторону. Тут же послышался лязг, издаваемый при падении предмета. Совсем не хочется думать и мыслить. Лишь снова заснуть и не просыпаться. А был ли это сон?... А может потеря сознания? Нет, сейчас точно не стоило об этом думать. Анна вновь попыталась шевельнуться, бок отдал болью, будто в область удара воткнуто несколько игл разом. В уголках глаз скопились крупицы слёз. Достоевская не оставила попыток и через время удалось принять сидячее положение. Девушка оглядела себя с ног до головы. Та же одежда. Только рубашка и жилет пропитались кровью. Брюки немного порваны к низам. Чудесное начало пробуждения. Она огляделась. С виду просто комната. Анна не стала заострять внимание на чем-либо и лишь ненадолго остановила взгляд на предмет, лежащий на прикроватном столике. Её телефон. Славно. Воспоминания начали постепенно возвращаться. Нападение на президента...вместе с Дазаем пришли на место преступления...он отвёл её в другую улочку...разговор с отцом...выстрел...нет...два выстрела...боль во всём теле..или он что-то сказал перед этим?... – Яд не смертельный.– вдруг раздался голос где-то в углу комнаты. Голос ей был явно не знаком. Речь же была русская. Человека в темноте было разглядеть крайне трудно. Пришедший поднялся со своего места и последовал куда-то в противоположном направлении. Вдруг свет озарил комнату. Анна тут же сморщилась и прикрыла глаза рукой. Спустя несколько секунд глаза привыкли к свету и она убрала руку. Теперь Достоевская могла рассмотреть незнакомца, который уже стоял около постели. Это был молодой человек с длинными прямыми волосами, доходящими до пояса. Цвет его волос с левой стороны сиреневый, а с правой - белый. Глаза светло-серого цвета. Необычные серьги в ушах. Одет в длинное белое пальто с черными брюками. Пальто украшено блестящим рисунком на внутренней стороне ткани. Девушка попыталась снова что-то сказать, но ничего не вышло, а человек тут же её остановил. – Восстановление после попадания яда в организм будет проходить долго, лучше тебе ничего не говорить. Голос вернётся.– сказал незнакомец, присев рядом. Что ещё за яд?! О чем он вообще говорит?! Где она? И долго ей придётся тут находится? Слишком много вопросов. Но выяснить хотя бы, кто он, нужно. Немного поразмыслив, девушка с помощью рук попыталась показать ручку и поверхность, где можно писать. – Хочешь говорить таким образом? Темноволосая тут же закивала головой. Парень встал и подошёл к столику около дверей. Немного пошарил в ящиках стола и вскоре вернулся к девушке. Протянул ей блокнот и карандаш. Она взяла предметы в руки. Обложка блокнота была твёрдая и не составило труда писать карандашом на весу. Анна начала писать свой вопрос на русском. Так было проще. Выводить японские символы достаточно долго и муторно, по крайней мере для темноволосой. И вот спустя считанные секунды на листе появился вопрос. «Кто вы?» Повернула блокнот к человеку. – Меня зовут Сигма, обращайся ко мне на "ты" пожалуйста. А ты Анна. Дочь Достоевского. Федор мне все рассказал. Девушка подняла брови в удивлении, но тут же снова начала что-то писать на листе блокнота. «Зачем я здесь?» – Федор принёс тебя сюда. Сказал, что хочет уберечь от битвы между мафией и агенством. «Где он сейчас?» – Ведёт переговоры, но это не важно. Главное, ты пришла в себя, он переживал. «Что за яд, о котором ты говорил?» – О, насколько мне известно, действие яда не смертельно, но поражает жертву. Уже завтра будешь чувствовать себя намного лучше. «Зачем ему это?» – Он же твой отец, хочет защитить. Сказал что добровольно ты бы не пошла с ним, вот и нанёс ножевое. И об этом, рана обработана и перевязана. Тогда девушка выдохнула и опустила голову. Да, Сигма ответил на её вопросы, но особого продвижения это не дало, зато известно, что случилось. Уберечь значит... тогда лучше бы он сейчас говорил с ней, а не отправил какого-то Сигму, будто няньку. – Не расстраивайся. Он же не враг тебе какой. И зря ты кулон выбросила. Анна тут же опомнилась, но с места не двинулась, так как голова всё равно болела, а любое движение приносило боль. Всё же...если парень тут, то можно скрасить ожидание какой никакой беседой. Девушка вновь берёт в руки карандаш и начинает что-то писать на листе. «А кем ты приходишься Достоевскому?» – А вот это уже моё дело. Извини, но не отвечу. Хотару пожала плечами, не придавая этому особого значения. «У тебя наверно есть работа, кем работаешь?» – Управляю небесным казино. Тут Анна посмотрела на него с немым вопросом в глазах. Сигма заметил негодование девушки. – Знаешь, разные богачи прилетают туда, живут большое количество времени и играют в этом самом казино, ну прямо рай для богатых людей, я же им заправляю, но сейчас по просьбе Фёдора нахожусь рядом с тобой. «И на ком сейчас держится казино, раз ты здесь?» – Оставил вместо себя доверенное лицо на время моего отсутствия. «А вот сейчас интересно, почему именно ты со мной, а не кто-то другой?» – Дос-кун не доверил тебя Гоголю после того, как тот ошибся в наличии у тебя дара, поэтому.... Тут Анна привлекла его внимание к себе, призывая остановиться. «В каком это смысле ошибся в наличии у меня способности?» Сначала собеседник сам недоуменно смотрел на девушку, но начал объяснение. – Перед началом того, как Шибусава навёл на Йокогаму туман, Федору было важно знать, обладаешь ты даром или нет и пытался выяснить это через Николая, но Гоголь ошибся и подумал, что у тебя способности нет.– Сигма немного помолчал после сказанного, а потом встал со своего места, – Мне нужно уйти, будь тут.– и покинул комнату. Сказанное заставило усомниться в Федоре. Не значит ли это всё, что ему важно чтобы девушка была в безопасности? Хотя, её нынешнее положение это доказывает. Стоит отметить, что даже после того, как она прогнала его и не стала слушать, он всё равно хотел её уберечь. Пытался выяснить, а когда принял информацию о том, что дара нет, успокоился. Тут появляются лишь два варианта. Либо он хочет этим завоевать её доверие и каким-то образом использовать, либо он хочет наладить с ней отношения и стать... семьёй?...Бррр от самого упоминания этого слова бросает в дрожь. Ведь вроде самое обыкновенное простое слово, а так режет слух. Только совсем посторонние мысли начали пробираться в голову и намертво въедались внутрь, не желая оставлять Анну одну. "Неужели я для него важна? Сам Достоевский дорожит мной?"

***

– Я принес тебе поесть. Это поможет.– послышалось как только Сигма открыл двери. Анна отрвалась от рисования в блокноте и подняв голову, посмотрела на парня. Он же подошёл к кровати и поставил тарелку с бульоном на прикроватный столик прямо рядом с её телефоном. Девушка мельком взглянула на блюдо, а потом перевела взгляд на парня, мотая головой. Аппетита не было от слова совсем. – Тебя никто не спрашивал. Просто поешь. Достоевская в этот момент перелистнула страницу в блокноте и снова начала что-то писать. «Я не хочу. Аппетита нет.» – А хочешь, чтобы голос вернулся быстрее? Этот вопрос заставил задуматься. Сигма был прав. Как бы не хотелось это отрицать, был прав. Тогда темноволосая взяла ложку в руку и подчерпнула ею жидкость. Парень же пристально смотрел на Анну. Тепло начало разливаться внутри, а по телу прошли мурашки. Когда Хотару осилила несколько ложек бульона, то Сигма одобрительно кивнул и сел рядом, как было до этого. – Красиво. – парень уже смотрел на рисунок, что был на одной из страниц блокнота. Некая темная тропинка, уходящая вглубь леса. Повсюду растут хвойные деревья. Где-то далеко по тропинке идёт человек. Девушка повернулась в сторону парня и молча посмотрела на него, но потом снова вернулась к поеданию блюда. Тогда в голове ненадолго появился вопрос. А когда она ела в последний раз? Не считая случаев, когда она заменяла еду чаем. Но он также быстро ушёл,как и зародился. Через время ей удалось съесть чуть меньше половины от порции, тогда Анна вернула своё внимание к Сигме, который теперь тоже пытался что-то нарисовать. Достоевская приподняла голову, пытаясь рассмотреть наброски, но безуспешно. Пришлось ждать пока парень закончит.

***

За всё время проведенное в компании парня, девушка успела по крайней мере умыться. Усталость практически ушла, а голова уже не так сильно болела. Только оставалась неизменной боль при каждом движении. Голос вернулся к концу дня. Анна говорила, но тихо, чтобы он полностью восстановился. Сигма покинул комнату совсем не так давно. И теперь девушка осталась наедине со своими мыслями. Неужели кроме того, как убить Мори, больше нет решения? Ведь, если убьют Факудзаву, эта бойня кончится, а если убить Огая, то мафиози просто станут неуправляемыми. Начнётся настоящая война. Агентство не сможет противостоять. Мафия сильнее. А сейчас она тут, и всё из-за Фёдора. И помочь сотрудникам она не может. Может она и не взаперти, но нынешнее положение не позволит что-либо сделать. А что если теперь Хотару является для них врагом? Дазай мог подумать, что она с Достоевским. Но Анна старается сохранить нейтралитет. Если не хочет работать в агентстве, то не будет. Её там ничего не держит. К мафии она бы и под дулом пистолета не пошла. А с отцом у неё не те отношения, чтобы ему помогать и передавать информацию. В голову внезапно пришла идея. Девушка достаточно хорошо владела способностью. А что если ей наконец-то удастся призвать не просто случайный призрак, а нужного ей духа? Ещё немного подумав, Анна сосредоточилась. Она попыталась вспомнить как выглядела её мать. Как только ей удалось вспомнить черты лица, то они сразу ускользали из сознания. Но через время получилось восстановить в памяти образ Марии. – Виденье усопших...– еле слышно сказала Достоевская и вытянула руку вперёд. В голове появилась чёткая установка. Девушка закрыла глаза и начала вырисовывать образ матери. Сначала очертания, казалось, были размытыми, но вскоре картина становилась ярче и чётче. Тогда наконец Анна и открыла глаза. – Здравствуй, мама.– тут же начала девушка когда напротив себя увидела призрак. Явление духа радовало и тогда девушка не могла сдержать улыбку. – Здравствуй, Анна, как же ты выросла...–ответила и улыбнулась Мария. А ведь и не скажешь что это мёртвый. Может показаться что это действительно живой человек. Но Достоевская знала, это не так. И умерших к жизни вернуть нельзя. Можно, но в таком случае, это будет ходячий труп, неиспытывающий никаких чувств и эмоций. Впрочем, Шибусава таким и был. – Наконец-то получилось... – Больше не боишься? – Ничуть. – А я наблюдала, я так рада что у тебя всё получилось, а вместе с этим ты перестала отвергать способность. – Да, и я наконец увидела тебя, после стольких лет. – они улыбались друг другу и никто из них не скрывал эмоции. Сейчас это не нужно. – Ну и досталось тебе после устройства в агентство, – Мария прошагала прямо к постели и аккуратно села, приглашая дочь вслед за собой. – я ещё не готова встретить тебя на обратной стороне. – Я и не стремлюсь туда, мне мёртвых тут хватает,–ухмыльнулась темноволосая, садясь рядом. Так непривычно находится рядом с матерью, смотреть на неё, а она улыбается тебе будто всегда была рядом, отчасти эти было так, но всё же. – Хорошо что не стремишься, расскажи мне, как ты? – Ну, не считая, что Федор держит меня здесь, отлично.– Анна была знакома с ней не так близко, но прониклась доверием к Марии, как увидела её. Это было достаточно неосторожно, но девушка знала что женщине можно было доверять. – Знаешь, а ведь каким бы странным это не казалось, он переживает за тебя, выяснилось, что он не такой бесчувственный и жестокий. Я была о нём другого мнения. – Неожиданно. Я знаю, что может быть это и так, но я не маленький ребенок, чтобы так со мной обходились.– за время беседы у Хотару начала болеть голова, но она игнорировала это. – Ты так похожа на него, а сама не замечаешь этого. Он просто учёл это и защитил от войны, хоть и в ущерб тебе, но зато ты цела. Тут неожиданно повернулась ручка и двери в комнату открылись, впуская совсем нежданного гостя. Мария с Анной повернулись в сторону выхода и обе к большому удивлению, увидели на пороге Фёдора. Мужчина пристально смотрел на девушку. – Здравствуй, рад что голос вернулся, как себя чувствуешь? – обратился к дочери Достоевский. Наконец он закрыл дверь и прошёл на середину комнаты. Девушка сначала молчала и следила за его действиями. Впрочем, мать Анны также внимательно следила за мужчиной. – Превосходно. Можешь не беспокоится. – Стал бы я защищать тебя, если бы не беспокоился?– задал Федор вполне логичный вопрос. Девушка в этот момент посмотрела на мать, которая излучала ощутимую злость по отношению к мужчине. – Спасибо, потрудись пожалуйста в следующий раз не втыкать в меня нож, пропитанный ядом.– девушка говорила абсолютно серьезно, без единой нотки сарказма, она не была зла на мужчину. – Учту, в следующий раз обойдусь без яда. У Достоевских такое продвижение диалога вызвало улыбку. Мария тоже не осталась в стороне, но она уже откровенно смеялась над диалогом дочери и Фёдора. Ситуация действительно могла показаться забавной. Казалось, Федор не способен на проявление чувств и эмоций, но не в случае с собственной дочерью. – А теперь к делу, – все присутствующие стали более серьёзными, как и было до этого. – Я смогу уйти отсюда, когда захочу?– сейчас девушка задала даже не вопрос, а просто утвердительно говорила о информации, которая не поддавалась огласке. – Конечно, когда война между организациями закончится. – При любом исходе событий агентство остаётся в опасности. – Знал что ты так скажешь, поэтому я предлагаю тебе присоединиться к "Крысам мёртвого дома".– спокойно сказал мужчина. За всё время, проведенное в компании Хотару, он и на миллиметр не сдвинулся с места, не желая сделать этим что-то ошибочное. – Нет. – тут же ответила Анна. Ответ был будто громом среди ясного неба. Чёткий и резкий. Мать девушки молча смотрела на происходящее и не смела вмешиваться в разговор. – Моё дело лишь предложить, я не вправе тебя заставить. – Мы друг друга поняли. – Будешь заниматься музыкой? – Верно. – девушка ненадолго задумалась, а потом взглянула на рядом сидящую женщину. Это не скрылось от мужчины. – Ты наблюдаешь за кем-то? – спросил Достоевский, желая понять причину странного взгляда дочери. Анна будто не услышала его и всё также смотрела на пустое место около себя. Потом кивнула и снова обратила внимание на отца, ожидающего ответа. – Хочешь знать? – Достоевская тут же получила утвердительный кивок. – За все время нашей беседы, тут находилась Мария.– в этот момент Федор был мягко говоря удивлен. Глаза его расширились, а зрачки уменьшились будто от страха. Князева ничего не говорила, а лишь смотрела на него. Ей нечего было сказать в адрес мужчины, её только позабавило выражение его лица. – Извини, Анна, к сожалению, у меня остались нерешённые дела, вынужден покинуть тебя.– всё также шокированный Достоевский покинул пределы комнаты. Такого ответа девушка не ожидала услышать. Но она и не остановила его. – Не знаю что у него на уме.– сказала Анна после недолгого молчания. – Федор достаточно скрытный и закрытый человек, не стоит пытаться. Я его знала не так много, но прошло семнадцать лет, а он ни капли не изменился.– сказала женщина. – И лучше тебе прервать связь, использовать такой дар достаточно энергозатратно, когда организм ослабел. – Ты права. Сомневаюсь, что это наша последняя встреча. – Анна улыбнулась матери и щёлкнула пальцами. Призрак тут же исчез, а головная боль со временем пропала. Девушка вновь осталась наедине с мыслями. Всё начал её отец. Разумно было бы попытаться его остановить, но это не её игра. Она не хочет в этом участвовать. Собственно, девушка и не участвует в этом, благодаря Федору. Может это и к лучшему, но она этим предаёт сотрудников и коллег. А ведь встреча с Марией подарила даже детскую наивную радость девушке. Хотару была безумно счастлива, но не в силах была показать этого. А ещё эта встреча дала ей понять, что смертью жизнь не заканчивается. Не значит ли это, что бог есть? Стоит ли в него верить? Но Достоевскую начало клонить в сон. Она так и оставила свои раздумия. Как можно аккуратнее поднялась с постели и подошла к выходу из комнаты, перед этим взяв телефон со столика. Остановилась у дверей. Как и ожидалось на стене был выключатель. Темноволосая нажала на кнопку и позже включила фонарик на телефоне, когда тьма проникла в комнату. На дисплее отображаются пропущенные от Куникиды и Йосано. Перезванивать Анна не собиралась, хотя бы не сейчас. Сейчас это лишнее. Через пару секунд Хотару дошла до постели, выключила фонарик и легла спать. Сны, как обычно это бывало, не снились. Следующий день был почти как и предыдущий, только Ито наконец удалось переодеться. Сигма принес ей вещи, которые как показалось Федору, подходили ей. Самая простая рубашка и брюки. Рану обработали и перевязали. В этот раз парень не задержался надолго и почти сразу после обработки ушёл, оставляя гостью одну.

***

Наступил третий день. Состояние здоровья девушки было в разы лучше, чем после первого её пробуждения в этом месте. Боль в месте ранения приутихла. Кулон Анна наконец достала. Теперь цепочка вновь болталась на шее и привносила в образ что-то отличительное и необычное. Достоевский появлялся редко, что собственно и не огорчало девушку. И всё же иногда было невыносимо оставаться одной наедине с мыслями. Связь с духами утомляла. Организм ещё не восстановился после "встряски". И всё чаще за последние два дня ей в голову приходили мысли о том, что скорее всего ей прийдется уволиться из агентства. Нет, совсем не обидно и не грустно, но просто чувство было каким-то угнетающим. Судьба распорядиться; увольняться или нет. И вот Анна смотрела на новые пропущенные звонки от Йосано. Всё ещё звонит. Забавно. Дазай наверно всем успел разболтать о родственной связи Хотару и демона Фёдора. Девушка не осмеливалась перезвонить и просто сказать: "Акико, не волнуйся, со мной все хорошо, скорее всего ты уже обо всем знаешь, но это неважно". А ведь женщина стала для неё и правда близким человеком. Вторым, после Гоголя и Марии. Дальше список заканчивался Достоевским. Но родным его ещё было назвать трудно. Тут почти рядом с ней в воздухе появился портал. Только один человек имел способность перемещения в пространстве. Гоголь. И вот он появился рядом с Анной. Портал закрылся. – Приветик! – отсалютовал девушке мужчина. – А ты с годами не меняешься, здравствуй. – спокойно, как это обычно бывало, поприветствовала Достоевская друга. – А ты такая же серьёзная, прямо как Дос-кун. Эх...Яблоко от яблони...кошмарище! – Николай вновь был весел. – Тебя Федор пустил? – Он не знает обо мне. – хитро улыбнулся фокусник и сел рядом с девушкой. – Минуточку! Почему это я узнаю последний, что ты эспер и у тебя есть дар?!– опомнился мужчина и уперел руки в бока. – Мой дар это моё дело, Николай.–ответила Анна. – Ты мне доверяешь? – Доверяю. – Секреты мне рассказываешь? – Рассказываю. – А почему про способность молчала? – Я сама эту способность не понимала и боялась. Давай об этом поговорим об этом в следующий раз. – Я запомнил. – помрачнел вдруг фокусник и насупился как маленький ребенок. – Обещаю. – Анна закатила глаза, увидев положение друга. – У меня к тебе дело, дорогой мой Коленька.– это был запрещённый приём. Достоевская в очень редких случаях обращается к эсперу именно так. Это происходит настолько редко, что Гоголь почти и забыл, что девушка умеет использовать такую формулировку. А это значило что темноволосой требовалось что-то от фокусника. – Что ты хочешь? – всё ещё обидчиво спросил мужчина, а Анна злорадно ухмыльнулась. – Вытащи меня отсюда. Мне надоело сидеть в четырёх стенах под предлогом моей защиты. – И что мне за это будет? – Завтра же расскажу о даре. Любой вопрос. – Дос-куну это не понравится.... – А он не узнает.– сказала девушка, улыбаясь. –До поры до времени...– прибавила она тут же очень тихо. – Нет. – Тогда о даре вообще ни слова не скажу, вот и мучайся потом. – Ладно, но до квартиры не получится. Я могу телепортироваться на не такие большие расстояния. – Мне не принципиально, Николай. Я в Йокогаме с самого рождения и знаю город достаточно хорошо. – Эх...собирайся. Анна тут же взяла пиджак , лежащий на стуле и убрала телефон в карман брюк. Мужчина посмотрел на девушку и открыл портал. Достоевская проследовала прямо за Николаем. После портал закрылся.

***

Хотару оказалась около бара "Lupin". Позади лишь выглядывал мужчина, который наполовину высунулся из портала. Девушка обернулась за спину и посмотрела на фокусника. – Спасибо, Гоголь, дальше доберусь. Эспер промолчал и скрылся в портале. Обиделся всё таки. Ну, обещания темноволосая всегда сдерживает. Обида не затянется. Немного подумав, Анна одела пиджак и обратила внимание на вывеску заведения. А вот это проблема...в этом месте она никогда не была. Соответственно она не доберется до общежития. Немного поразмыслив, Достоевская достает из кармана телефон. Открывается журнал вызовов и девушка неспешно нажимает на кнопку вызова под иконкой с фотографией Йосано. Выхода иного нет. Гудки...гудки...проходит достаточно много времени...внезапно кто-то поднял трубку. – Да? – но голос был не Акико. Хотару сразу же узнала Рампо. Девушка успела пожалеть, что позвонила. – Отдайте. – послышалось тут же где-то далеко. Вот тогда Анна услышала женщину. Дальше последовало какое-то шуршание и у телефона на этот раз оказалась Акико. Но Ито поняла что ей в какой-то мере было стыдно, но за что? – Йосано, привет. – голос был на удивление четким и ясным. – Какие люди, Хотару, или как теперь тебя называть? – внезапный голос Осаму Дазая доносится совсем рядом. – Что? – спросила девушка. – Ну так или иначе ты кем-то приходишься Достоевскому.– что слышится в его голосе? Ехидство? – Ты видно считаешь меня предателем, Дазай, но ты забыл, как я пыталась тебе помочь, стала бы я помогать, если бы была за одно с Фёдором? И кажется, тогда, ты принимал мою помощь. Вероятно ты упустил факт, что я хотела защитить тебя от пули. У меня нет желания оправдываться. Просто проясняю некоторые моменты. – вдруг начала говорить темноволосая. И всё было вполне обоснованно. Страх пропал. А о вежливости она и подавно забыла. – О чем она говорит, господин Дазай? – послышался вопрос от Йосано. В ответ была тишина. Осаму молчал. Он вполне мог бы ответить какой-нибудь колкой фразой, но сейчас понимал, Хотару говорила как есть. Она говорила всё то, что он упустил. А два часа назад схватили демона Фёдора... – Где ты? – услышала Анна настойчивый вопрос женщины. – Около бара "Lupin". Звонок сбросится. Анна немного удивилась. Неужели ей удалось убедить женщину, что она не является врагом? А Дазай молчал. Видимо вспомнил подробности. А вот от объяснений ей не отделаться. В бар темноволосая заходить не стала. Один, она была несовершеннолетней. Два, ради приличия следовало бы что-то заказать, но а денег у неё нет. Стоять около входа тоже не разумно, поэтому Анна последовала в сторону дороги. Остановилась на обочине и стала ждать. Совсем скоро показалась машина женщины, что ехала достаточно быстро. Остановилась рядом с девушкой. Хотару спокойно открыла дверь и села рядом с Акико. – Рассказывай. Всё. – женщина бросила мимолётный взгляд в сторону Ито и вернула своё внимание к дороге. Теперь они ехали в обратном направлении. Темноволосая вздохнула и начала смотреть на дорогу. – Не перебивай. Как ты уже знаешь, Дазая подстрелили на месте преступления. И собственно там был Достоевский. Только вот что, я совсем недавно узнала что Федор мой отец. Я ведь всю жизнь прожила в приюте. Дазай-сан ещё с самого начала что-то заподозрил, поэтому и взял меня с собой. Но Федор видимо не захотел чтобы я пострадала в войне между организациями и из-за этого "похитил". Называй как хочешь.– вкратце рассказала Анна. Она и не заметила как изменилось лицо подруги. – Достоевский это твой отец?! – а с виду и не скажешь что она умеет повышать голос. Всегда рассудительная и спокойная. – Только следи за дорогой, пожалуйста. Да, я сама не знала об этом...– вот здесь последовала ложь. Если бы девушка сказала что они с Федором знакомы, это бы усложнило ситуацию. – Я думала у меня нет родителей, а вот как оказалось... – И твой отец похитил тебя чтобы защитить... – женщина отходила от шока. – что я ещё о тебе не знаю? – Это всё. – Я хочу знать больше. – Узнаешь об этом от директора, сейчас я не способна на большее.

***

– Нет. Я не буду надевать это. – Хотару, это всего лишь платье. – Нет. Рубашка и брюки. Чем тебе не наряд? – Ради меня. – взмолилась женщина, глядя на Анну. – Ради тебя...– сдалась наконец-то Достоевская.

***

– Акико, прошу. – Пойдём. – Йосано подошла к девушке и насильно взяла её под руку. Анна вместе с женщиной спустились по лестнице. Каблуки были ужасно неудобными, а в платье было некомфортно. Ещё и на них начали смотреть сотрудники. Избегать взглядов не удавалось. В их глазах читалась смесь презрения и недоумевания. Она чувствовала что Дазай смотрел на неё. Но у девушки были другие планы и в них не вписывался Осаму. Акико тут же ушла к Эдогаве. Достоевская же нашла глазами президента и проследовала к нему. – Господин Факудзава. – начала девушка, директор же смотрел выжидающе. – Почему ты связана с Федором? – послышался голос за спиной, а потом брюнет встал рядом с президентом. – Я...– Хотару выдержала паузу. – его дочь. – лица Факудзавы и Дазая изменились. Но если президент был удивлён, то бывший мафиози усмехнулся. – Так и знал. Анна игнорировала слова мужчины и смотрела в глаза Юкичи. – Все документы подтверждают, что я жила всю жизнь в приюте. Ни отца ни матери. Этим я лишь хочу сказать, что я на стороне агентства, если кто-то мог подумать о том, что я предатель и шпион. – последние слова явно были адресованы Осаму, который, казалось, радовался своей маленькой победе. – А также я не имею ничего общего с Достоевским, кроме кровного родства. – Ну а вдруг ты обманываешь всех.– предположил брюнет. – А какую выгоду это несёт для меня? Я выросла в приюте. Федор не глупый человек. Он бы давным давно нашёл меня и вероятно забрал к себе, даже ради собственной выгоды. Только вот мне уже шестнадцать, а Достоевского я видела в первые. Странно, не правда ли? – девушка в упор смотрела на Дазая. – Никто не может утверждать, что это правда. Чем докажешь? – мужчина не унимался. – Мы знаем, что ты на стороне агенства, всё благодаря Рампо, но пока не все готовы это принять.– под конец Юкичи метнул взгляд в сторону Куникиды, рядом с которым крутился Рампо и попутно поедал кусок торта. – Куникида, наша Хотару не из тех, кто предаст. Я это знаю. – говорил Эдогава. – А вдруг в этот раз твоя супердедукция подвела? – угрюмо спросил Доппо и всё ещё сверлил взглядом Анну. – Я самый величайший детектив в мире, я никогда не ошибаюсь!