Прошлое всегда следует за тобой

Хотару с трудом открывает глаза. Казалось, что она спала всего пару часов. Вчерашние событие совсем не укладывалось в голове. Всё показалось лишь не очень хорошим сном, но когда девушка приподнялась на кровати, то увидела барьер... вроде бы он и вчера был...ужас какой. Лучше бы всё действительно было сном. Сейчас бы она уже была в России. Наверняка бы нашла квартиру и оформляла документы. Интересно, сколько ей прийдется здесь быть? Сотрудничество с самым опасным преступником... абсурд. Понимание происходящего вызвало улыбку на её лице. Как же глупо. Глупость несусветная. Девушка зевнула и обернулась. Напротив камеры всё также находились Осаму Дазай и Федор Достоевский. Вновь их лица...что может быть хуже? Голова Анны коснулась подушки и в надежде уснуть, она закрыла глаза. Но как на зло, сон не шел. Поняв, что Достоевская больше не уснет, темноволосая вздохнула и приняла сидячее положение. – Плохо выглядишь. – сказал брюнет, как только увидел проснувшуюся девушку. – Наверное это от того, что я нахожусь здесь и мне прийдется видеть неизвестное количество времени ваши лица. Есть занятия намного лучше, чем лицезреть вас.– сказала Анна в ответ, устало наблюдая за мужчинами. Особо заняться было нечем. В камере не было ничего полезного. Ни книг, ни журналов. Ничего. Хотя, кажется у Достоевского были книги. Как они там оказались? Может быть, он получил их каким-то образом? От размышлений девушку отвлёк голос. – Зато пока мы здесь, то можем многое обсудить. – сказал с небольшой улыбкой молчавший до этого Фёдор. – Например? – Достоевская заинтересовалась и посмотрела на отца. Что же такое они могут обсудить, пока они находились в Мерсо? За что каждого из них заключили в этой тюрьме? Интересно, но эта информация не принесёт ничего полезного. – Наши отношения. – сказал мужчина. – Избавь меня от этого. Я не хочу это обсуждать. – отрезала резко Анна. Сейчас она не хотела обсуждать такого рода тему. Да и тут были лишние уши. Девушка была уверена, что даже находясь в небесном порту, бывший мафиози косвенно имел доступ к внешнему миру. Он умён и это факт. – А мне интересно послушать.– Дазай подперел голову руками и посмотрел на Достоевских. Ожидаемо. На его лице тут же появилась злорадная улыбка. О, до чего же он был рад, услышав о таком. – Тогда я вас разочарую. Я не собираюсь об этом говорить. – Отчего же? – брюнет даже расстроился. – Думаю, Федор сам найдёт ответ. – Так почему же, Федор? Почему она не хочет говорить? – теперь внимание Осаму переключилось на мужчину. Тот лишь обречённо вздохнул, а потом взглянул на Анну, девушка кивнула давая своеобразное разрешение. Правда бывает не так сладка, как может показаться твоему врагу. Анна легла на кровать и забрала руки за голову. Воспоминания о приюте были не самыми счастливыми. И всё же, там найдутся проблески света. Ей сразу вспомнилась добрая библиотекарша. Да, девушка вспомнила как у неё поначалу ничего не получалось, но женщина была к ней терпелива. Никогда не была слишком добра или слишком зла. Сама справедливость. Хотару помнит как в благодарность сидела часами в библиотеке и заклеивала страницы стареньких книг скотчем. Как старательно стирала ластиком линии и узоры с пожелтевших страниц, что оставляли другие дети, которые решили порисовать в учебниках. Хотя женщина её об этом не просила, но тоже была очень благодарна девочке за проделанную работу. Так сказать... взаимопомощь. Их посиделки с Николаем. Были хорошие времена. Быть бы той самой беззаботной девочкой ещё без дара. Ещё без проблем с правительством. Без проблем в жизни. И жить спокойно, зная что ничего не случится завтра и можно спать спокойно ничего не боясь. Засыпать и не переживать ни о чём. А теперь ничего из этого нет. Ничего. Как раньше уже не будет. Тут вновь в голову закралась безумная идея. Она не сработает, но просто ради того, чтобы скука прошла можно было попробовать. Девушка оглядела камеру. – Хм...виденье усопших.– сказала Анна очень тихо. В этот момент в ней появилось какое-то зарождающиеся чувство. Но не более. Чего и следовало ожидать. Способность тут не работает. Очень жаль. – Эй, Хотару. – послышалось со стороны, девушка даже не сразу обратила на оклик внимание. – Хотару? – наконец темноволосая вернулась из своих размышлений. – Что? – спросила Ито не поднимаясь с постели. – Получается, ты говорила правду о приюте? – спрашивал Дазай с желанием убедиться в этом. Когда последовал этот вопрос, то Достоевская нахмурились и немного задумалась. – А вы думаете я врала? Господин Рампо сам убедился в моей невиновности, а вы все просто сочли нужным посчитать меня предателем. Получается, вы не доверились не только мне, но и Рампо, благодаря которому и было основано агентство. Глупость какая.– усмехнулась девушка и приняла сидячее положение. – Хм...а ведь и правда. – Только то, что вы поверили сейчас, Дазай, ничего не изменит. Я уволилась. – Что? – поспешил спросить Осаму, после услышанного. В это время Федор лишь наблюдал и слушал. Значит всё закончилось так. В какой-то мере он именно на это и рассчитывал. Организации не получилось разгромить. А дочь всё же уберечь удалось. – Думаю, повторять не стоит, но не этого ли вы оба добивались? – вопрос на этот раз был адресован и брюнету и Достоевскому. Анна уже поняла что Федор наверняка учитывал такой расклад событий. Он предлагал присоединиться к «Крысам мёртвого дома». Достоевская отказалась. А он ожидал что у агентства получится убить Огая Мори, в следствии портовая мафия уничтожит детективов. Если же не получится, значит мафия убьёт Факудзаву и агентство распадётся и перестанет существовать. При каждом варианте Анна покидает агентство, но уволилась она сама. А Дазай из-за Фёдора и не доверял Хотару и тоже как и он хотел, чтобы девушка ушла из организации. Так и случилось. – Я ожидал, что ты уйдешь. – Осаму сцепил руки в замок и начал потягиваться. – Я хотел лишь уберечь. – спокойно отозвался Достоевский. – Спасибо, теперь я здесь. – бросила девушка. Брюнет лёг на кровать и замолчал. – К слову, вы тоже встретили слепого мужчину? – нарушила девушка молчание. – Как раз нет. Ему удалось меня поймать. – Фёдор указал на бывшего мафиози. – О как. – Достоевская не удивилась. Это было вполне предсказуемо. – Погоди-ка, а у него случайно были не белые волосы с окрашенными концами? – уточнил Осаму, только-только опомнившись. – Видимо мы говорим об одном человеке. – А где ты его встретила? – мужчина заинтересовался и принял сидячие положение. – В аэропорту. – Почему ты была там? – последовал вопрос от молчавшего Фёдора. – Что люди делают в аэропорту? Даже не знаю. Лично я собиралась улететь из Японии. – Понятненько... – контактировал брюнет и вновь лёг на кровать. – Могу предположить, что в Россию.– протянул задумчиво Дос-кун, уже держа в руках одну из книг, что были у него в куполе. – Именно. – Надоела уже эта камера...– после сказанного Дазай притянул к себе маленький столик, положив руки и прикрыв глаза, опустил голову.– По началу было весело, а теперь даже тем для бесед не осталось...Видно пришло время для того самого. – Того самого? – спросил не понимающе Достоевский. Анна промолчала, но в голове у неё был тот же вопрос. О чём вообще идёт речь? Бывший мафиози открыл глаза и улыбнулся. – Один из нас умрёт. И как это понимать? Видимо девушка не знала очень многого в отношениях отца и брюнета. Оставалось ждать продвижения диалога и не вмешиваться. Тем временем Федор закрыл книгу и улыбнулся. – До чего же восхитительная идея. Девушка была удивлена, но всё также не подавала голоса. Сейчас её здесь будто и не было. Так даже лучше. Можно просто наблюдать. – А то! – воодушевился Дазай. – Там наверху практически конец света и если выживем только мы с вами, будет слишком тупо. – Осаму поднялся с места и обошёл камеру. – Что ещё за конец света? – а это было интересно, темноволосая до этого момента ничего об этом и не знала, но вряд-ли брюнет стал бы о таком врать. Анна перевела взгляд к камере Фёдора, но Достоевского там не оказалось. Шар был пуст. – Стоп, а куда он пропал? – обратился Осаму к девушке, но та сама была сейчас шокирована. – А мне почём знать?... – проговорила Хотару, не отрывая взгляда от камеры, в которой совсем недавно находился её отец. А если это какой-то план Фёдора? Вновь. Он просто исчез. В куполе нет никаких лазеек. Тут полностью отсутствует связь с внешним миром. И куда он мог пропасть, непонятно. Пока девушка размышляла, то послышались какой-то невнятные слова со стороны бывшего мафиози. Но когда она обратила внимание на это... Дазая тоже нет в камере. Что вообще происходит?! Что здесь не так?! Теперь Достоевская осталась одна. От её сожителей не осталось ничего. Она одна в Мерсо. Ни скрипки, ни книг, а теперь и поговорить не с кем. Скука смертная. Так ведь и в самом деле умереть недолго. Но куда они пропали? Из-за чего они могли пропасть? Сторонники? Было бы славно, если бы её кто-то вытащил от сюда. Но вот вряд-ли кто-то ей поможет. Ещё и дар в этом месте не работает. Потрясающе. Анна выдохнула и попыталась выкинуть из головы ненужные мысли. Удавалось это довольно трудно. Ей всё также не давала покоя мысль о том, что она здесь одна. И даже если можно предложить, что Дазай и Федор выбрались таким образом, то помогут ли ей? И куда эти двое могли исчезнуть?... Девушка поднялась с места и начала рассаживать по камере, не зная, чем себя можно было занять. Тишину нарушали её шаги. Оказалось, без собеседников здесь находится довольно трудно, пусть даже это были именно её отец и бывший мафиози. Стало понятно, Федор довольно немногословен, но Хотару было даже комфортно в какой-то мере находится в его окружении. Возможно, это потому что они с ним были похожи. А Осаму...навязчив, но ему определённо что-то нужно и значит этого и следовало от него ожидать. Он использует всё своё преимущество, чтобы получить то, что хочет. В данном случае какую-то информацию. Но какую неизвестно. Или же Достоевская что-то упускала. И всё же....куда они пропали? Просто исчезли. Ещё Дазай что-то говорил, но разобрать не удалось. Да и ей лишь удалось только повернуть голову в его сторону, чтобы успеть увидеть, что его уже не было. Может...это было незапланированно? Может они сами не знали об этом? Девушка остановилась, шумно выдохнула и откинула голову назад, тем самым убирая чёлку с лица. Всё очень странно. Вся жизнь сама по себе вещь странная. Честно говоря, не хотелось провести остаток своего времени здесь и погрязть в своих мыслях. Это довольно чревато. Даже можно сойти с ума. Тут внезапно под ней образовалась светящаяся бездна. Анна тут же попыталась как-то отойти, но уже начала проваливаться в нее. Девушку охватил страх. Это было очень внезапно и непредсказуемо. И опоры под ногами уже не было. Но к её удивлению всё закончилось так же быстро, как и началось. – Оп, поймал! – радостно сказал Гоголь, держа Анну на руках. Достоевская взглянула на Николая, пребывая в шоке. Пару раз проморгалась, пытаясь всё осмыслить. Позже на её лице появилась улыбка. – Ну конечно. Ха. Это очевидно, я и не догадалась. – после произнесенного, фокусник поставил девушку на ноги. – Я тоже рад тебя видеть, Анна! – пропел эспер весело. – Да-да. А как иначе? – девушка была рада видеть мужчину, они не встречались довольно давно, да и кажется, Николай уже обиды на неё не держал. Темноволосая обернулась и увидела присутствующих. Осаму и Федор были целы, значит это всё - задумка фокусника. Достоевская повернула голову в сторону и заметила знакомого ей парня. Они тоже достаточно давно не виделись. Ровно также, как и с Гоголем. – Здравствуй, Сигма. – чуть улыбнулась ему Хотару. Он же лишь ей кивнул и подошёл ближе. – Рад тебя видеть. Мы с Николаем были удивлены, когда узнали что ты тоже находишься в небесном порту. – спокойно сказал Сигма, уже становясь немного веселее, чем было до этого. – Впрочем, я была не менее удивлена, когда попала туда. – Агась! Кровь хлынет из всех щелей! – услышав слова Гоголя, девушка тут же обернулась к нему, вслушиваясь в слова. – Настоящее искусство.– прокомментировал Федор. Все трое выстроились в треугольник и будто рассказывали друг другу секреты, по крайней мере со стороны это походило именно на такое поведение. – О чём вы? – Анна заинтересовалась и подошла к троице ближе. Они обратили на неё внимание. – Николай решил устроить для нас игру. – ответил Достоевский. Хотару обратилась к фокуснику. – Может, я тоже хочу сыграть. – оповестила девушка друга, уже подразумевая, что скорее всего игра достаточно опасная и несёт угрозу для жизни. Ито знала, что безумные идеи всегда были в приоритете у эспера и раз уж на то пошло, то почему бы и ей не сыграть сейчас? Лицо фокусника сразу приобрело новый вид. От радости и безумства в глазах не осталось и следа. Улыбка исчезла с его лица, а сам он уже не выглядел таким воодушевленным своей затеей. Впрочем, эта идея не понравилась и Федору, тот не желал, чтобы дочь в этом участвовала. Дазай просто молча наблюдал за ситуацией. – Нет. – сказали мужчины одновременно. – Почему я не могу в этом участвовать? – спросила их Достоевская, скрестив руки на груди. – Это опасно. – ответил серьёзно фокусник. – Я знаю. – Я не позволю. – вмешался теперь и отец Анны. – Неужто ты решил, что можешь меня в чем-то ограничить? Ты хоть и отец мне, но не в праве мною управлять. – В том то и дело, что право имею. – Нет. – Да ладно тебе, Федор. Пусть играет вместе с нами. Ставки увеличиваются. – улыбнулся, молчавший до этого Осаму. Его всё это явно веселило. – Анна ты не будешь в этом участвовать, я не хочу. – проговорил Николай и положил ей руки на плечи. – Ладно уж, веселитесь. – согласилась девушка, поднимая руки в примирительном жесте. – Подожди, Николай. – остановил друга Дос-кун. Гоголь недоуменно посмотрел на Достоевского, но тот лишь попросил подождать и увел девушку чуть в сторону. – Скажи на милость, чем я хуже Гоголя? – спросил он её так, чтобы никто не услышал. – Тебе список привести? То, что я была более снисходительна в заключении не означает того, что я буду также хорошо к тебе относиться на свободе. Да, в какой-то мере ты удостоился моего доверия, стал "отцом", но я всё также не могу простить тебе хотя бы того, что ты оставил Марию.– ответила ему спокойно дочь также. Она достаточно хранила эту обиду. Теперь высказалась. Стало в разы легче. – Признаюсь честно, я её даже не любил. – Так не любил, что на свет появилась я. – на самом деле Хотару уже злилась и хотела закончить разговор. Она начинала понимать что перестала сдерживать себя как было до того. Никогда не позволяла себе такого. Почти никогда. – Мы с тобой похожи и ты понимаешь, что я искал выгоду пока был с ней ещё в России. И я хочу всё исправить. Это моя единственная ошибка. – голос его приобрёл твёрдость, но отчего то он казался странным для Ито, будто это и вовсе не Федор. – Да, правда. – согласилась Анна. –Ты действительно хочешь всё исправить? – спросила отца девушка и получила утвердительный кивок. – Хм...ладно, у меня будет просьба. – Любой каприз. – Не настолько. – Анна закатила глаза. – Я лишь хочу чтобы ты попросил у неё прощения. Искренне. Я хочу верить, что ты действительно сожалеешь. И не ради моего признания. Я призову её лишь когда всё осознаешь. Один знакомый сказал, что ты намного человечнее, чем можешь показаться. – Умеешь ставить условия. – Достоевский улыбнулся, понимая в очередной раз что они и вправду были похожи. – Наверное есть в кого. – пожала девушка плечами. Федор вернулся к Гоголю и Дазаю. Этот разговор, кажется, был самым долгим между ними и единственным, где они действительно объяснились друг другу. Только позже Хотару заметила что у неё тряслись руки, а кожа будто стала ещё белее. С ним довольно трудно общаться. Нет. Не от того, что он умён и сообразителен. Ей никогда не приходилось именно так с ним говорить. Ито скрестила руки на груди, чтобы скрыть такое поведение. Она его знала не настолько хорошо, чтобы понимать как правильнее стоит с ним общаться. Не знала чем можно оперировать и на что стоит надавить. Это даже пугало. Как известно, ко всякому человеку нужен подход. Нужно понимать, как стоит говорить с каждым. Какие ставить условия и чего не допускать вовсе. А в случае с Достоевским это труднее всего. Можно делать выводы на основе приоритетов Анны, хотя...у Федора совершенно другие цели, более масштабные. Скорее основываться на том, как каждый из них подходит к достижению своих целей. Девушка понимала что смотрит на отца и до сих пор не открывает от него взгляда. Иногда размышления выталкивали из реального мира. Можно было потерять счёт времени. Тем не менее Достоевская вернулась к Сигме, который с некой иронией на лице наблюдал за мужчинами. Ему это будто казалось чем-то обычным, но неприятным. Или же он просто не хотел здесь находится. – Ты тоже не хочешь тут быть? – спросила девушка, становясь рядом. – Да, верно...да и не хочется особо на это смотреть...– подытожил парень. Не хочется...но он же... Хотя если не хочет, значит заставили, а заставить мог только Николай. – Понятно, Гоголь заставил? – на что Анна получает утвердительный кивок. Тут же темноволосая заметила странное выражение лица приятеля, он смотрел прямо на Дазая и демона Фёдора. Хотару тоже обратила своё внимание на мужчин, после чего обомлела. Но не до таких же крайностей?! Яд?... Значит девушка ничуть не ошиблась, когда подразумевала, что игры фокусника опасны для жизни. Осаму и её отец вводили яд себе в кровь и...им было весело. Им казалось это чем-то забавным. Ну конечно, они враждуют друг с другом. Повод для веселья определённо есть. Каждый желает чтобы противник умер. И если Достоевская могла смириться с происходящим, то Сигму всё явно вводило в шок. Анна положила ему руку на плечо. – Их вражда тебя не касается и не навредит тебе, не стоит и удивляться их безумному поведению. – м-да... поддержка заслуживает премии... – Итак, итак, итак, итак! Пора бы объяснить правила! Вы сидели в камерах на самом нижнем уровне, в этой зоне содержатся опасные эсперы, а называют её Хеппи Болл!– говорил весело Николай. Для него это настроение было вполне типичным. Тут нечему было удивляться. Ребята так и остались стоять в стороне и лишь слушали монолог затейника сей представления. Но если они трое были на нижнем уровне, то почему девушка была там? С Осаму было всё предельно ясно. Бывший мафиози, убивший множество людей и многое другое. Федор, преступник буквально наславший на Йокогаму туман, убивающий эсперов. Но она... сотрудничество с тем самым преступником, которое ей приписали лишь бы посадить в заключение...вполне возможно, вариантов больше и не было. Пока девушка размышляла, то упустила часть монолога Николая. – ...с помощью лифтов можно подняться на верхние этажи, но для их активации нужны: отпечатки рук, образцы днк, голоса и сетчатки глаза! Ну как, переварили? – Гоголь как обычно упирал руки в бока и весело посматривал на участников его игры. На лицах мужчин отразилась азартная улыбка. – Тогда, поехали дальше! Каждый этаж патрулируется до зубов вооруженной охраной, они стреляют прям на поражение! Да уж! Только я мог придумать такую игру! Вам даже с миллионом жизней крышка!– развеселился мужчина. – Забыл упомянуть про самое главное, как только обнаруживают нарушителя, секции заполняются водой, причем не обычной водой, а тяжёлой, включающей в себя тяжёлые изотопы водорода. Она плотнее обычной воды и в ней крайне тяжело плавать, к тому же, спешу сообщить, эту воду опасно употреблять внутрь. Впрочем, вы всё равно умрёте через пол часа от яда, который ввели себе в кровь. Ну как? Готовы разреветься?!– закончил было фокусник. Девушке даже не хотелось смотреть на выражение лиц игроков. Это было достаточно абсурдно. Но когда ещё можно увидеть как Федор улыбается? Возможно уже никогда. Жаль, камеры нет. – Ужас. Каждый предвкушает как второй тонет.– Сигма испытывал отвращение. – Ничего не поделаешь, – пожала Анна плечами. – они враги, как уж тут не радоваться? Я бы тоже... – И ещё! – Николай вскинул руки вверх как маленький ребенок, но прервал тем самым Достоевскую, заставляя её немного вздрогнуть. «Господь помилуй...» – Напоследок хорошая новость! Вы идете на верную смерть и чтобы хоть как-то уважать вашу отвагу я сделаю вам потрясающий подарок!– Гоголь действительно выглядел как ребёнок, маленький, избалованный, но до невозможности весёлый и даже безумный. Он закрутился на месте и резко повернулся в сторону ребят. – Ассистент! – Эспер показал пальцем на Сигму. Девушка повернулась к парню и посмотрела на него с немым вопросом в глазах, который было хотела озвучить. Но не успела, её вновь опередил Гоголь. – Кати их сюда! – Хотару уже желала просто быть зрителем и не участвовать в игре, а лишь наблюдать, да так, чтобы её не видели. – Я тебе не ассистент! – разозлился Сигма, но ему всё же пришлось смириться и он через время выкатил столик на котором находились различного рода вещи. – Каждый из вас может выбрать одну из этих вещей! Всё что здесь лежит может привести к победе! – Каждый из нас говоришь...– темноволосая пробубнила себе под нос и оперелась на стену, не желая быть вовлеченной в случае чего. – Во-первых, рация, которую использует охрана, с её помощью вы узнаете о передвижении охранников. – девушка обратила внимание на лежащую на столике рацию. Потом перевела взгляд на карту, как только о ней упомянул Гоголь. – Во-вторых, карта доступа на верхний уровень! Только с ней можно попасть на океанскую вертолётную площадку. – В-третьих, монеты бомбы! «Монеты бомбы...а это интересно...и... очень умно» –...на первом этаже есть радиоприемник, если доберётесь сможете обратиться за помощью к любому своему сообщнику, в каком-то смысле это мощнейшее оружие.– рассказал эспер. Анна же заметила каким был сейчас Сигма. Даже кажется напуганным... – Можешь выбирать первым. – неожиданно уступил Дазай Федору. И честно говоря, он был подозрительно спокойным. Да, он, как выражается Доппо Куникида "суицидальный маньяк", но...это странно как минимум. – Что ж, большое спасибо. – всё ещё улыбался Дос-кун. Наконец он подошёл к столику и указал на карту доступа. – Я выберу её. «Хороший выбор, но тогда...как Дазай собирается выбраться? Или...это возможность умереть, что он готов действительно проиграть?» – Ясненько, забирай.– улыбался Николай. Федор забрал карту и вернулся к своему месту. – Итак, Дазай, что же выберешь ты? – Хороший вопрос,– на его лице вмиг воцарилась улыбка. – Я выбираю... Вдруг неожиданно для всех мужчина указал на девушку. – Её. Внутри всё перевернулось. Он выбрал её для помощи. До этого же момента никому не было до девушки дела. Он выбрал её как вещь.Все присутствующие кроме Осаму удивились. Фёдор вмиг посмотрел на дочь с крайне удивлённым и нетипичным для него взглядом. Сигма вздрогнул и тоже обратил взор на Анну. Гоголь впал в ступор. Достоевская одарила брюнета не менее удивлённым взглядом, чем Дос-кун. – С какой милости? Я не вещь. Такого решения никто не ожидал. – Успокойтесь. – бывший мафиози поднял руки в примирительном жесте и улыбнувшись, ухмыльнулся. – Я выбрал его ещё с самого начала.– он вмиг указал на Сигму, заставляя парня вновь вздрогнуть. – Меня? – Его? Прозвучало всё одновременно. Новость о том что, что всё же мужчина выбрал не дочь Достоевского, а её приятеля, не успокаивала. От этого не легче. А вот Гоголя это, кажется, обрадовало от чего он даже рассмеялся. Решение Дазая несомненно удивило всех, но главное, что это была не Анна. Самое главное...

***

На удивление Федор не ушёл, а просто устроился на диване и стал ждать. Эспер расспрашивал его, но ничего этим не добился. Темноволосая решила не обращать на него внимания. У неё были другие заботы. – Дорогой мой Коленька. – обратилась к мужчине девушка, когда уже начали игру на выживание. Фокусник тут же перестал веселиться и серьёзно посмотрел на девушку. – Чего тебе? – обратился он к Хотару. – Помнится, ты говорил что каждый из нас может выбрать то, что захочет. Верно? – Я предлагал приз только игрокам. – В таком случае, стоило уточнить. И всё же каждый. – девушка сделала акцент на последнем слове, будто поправляя тем самым мужчину. – Ты так и не рассказала мне всего.– он был серьёзен, а такого Николая увидеть можно было редко. – Всего одна монета и я отвечу на любой твой вопрос. Согласен? – девушка с улыбкой на лице и даже немного безумным взглядом протянула ему руку для рукопожатия. Ждать долго не пришлось и он ответил. – Позволь узнать, зачем тебе эта монета? – Просто так. – девушка пожала плечами и уже подошла к столику, попутно рассматривая монеты - бомбы. В самом деле она не знала зачем ей вещь, но просто было интересно. Склонившись над ними, она начала вглядываться в рельефы. Когда ей удалось рассмотреть их, то одно её удивило. – Ммм, а от чего зависит широта распространения взрыва? – поинтересовалась Анна. – Насколько я понял, от размера монеты. – Николай тоже был заинтересован. Получив ответ, Ито обнаружила для себя и рубли среди всех монет, да и не только их, можно было увидеть копейки. Вот только...такими никто не пользуется, монеты были со времён СССР. И вот немного поразмыслив, Достоевская взяла пятирублевую монету тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, покрутив её в руке, положила в карман штанов. – Ну что ж. Договор на то и договор...задавай вопросы. – девушка вернулась к месту рядом с фокусником. Вдруг раздался звук и автоматические двери неожиданно открылись. В комнату ворвалось очень много охранников с ружьями. – Ты же говорил...– но девушка не успела до конца всё осмыслить, как её резко схватил за запястье Гоголь. Анне удалось бросить взгляд на отца, который, кажется, был спокоен. Как тут можно сохранить спокойствие и невозмутимость, когда происходят такого рода вещи?! – Анна! Уходим! – резко перед глазами образовалась темнота, а живот скрутило. – Но Фё...

***

– О чём ты думаешь? Его убьют. – спросила девушка как только они переместились. – А что я мог сделать? – Ты задумал эту игру, твои правила, твой замысел, так почему всё что происходит, происходит не так как ты задумывал? Суть была совсем иной. – Ито сложила руки на груди и не отводила взгляда уже от растерянного фокусника. Тот лишь начал ходить по комнате, в которой они оказались. – Это не входило в мой план... остаётся надеяться, что у него всё получится...– рассеянно проговорил Николай. Темноволосая помедлила в нерешительности бросить что-то ещё в его сторону. Начала оглядывать помещения в котором они были ныне. Комната ничем не отличалась от предыдущей. Те же белые стены. Автоматические двери. – Скажи, ты действительно хочешь смерти Достоевского? – нарушила возникшую тишину Хотару, но так и оглядывала комнату, будто найдет в этом что-то полезное для себя. – А ты? – Гоголь остановился, озадаченный вопросом, и решил спросить то же самое. Её мнение по этому поводу ему было важно. – Отвечай первый. – Анна заметила как изменился мужчина, будто причина была для него чем-то болезненным. – Видимо пора...– фокусник даже снял шляпу, пускаясь в размышления. – не хотел я тебе об этом говорить... – О чем ты? – Я считаю Дос-куна другом, но в какой-то момент он стал другим, не таким каким я его помню много лет назад. Он вместе с этим будто ограничил мою свободу. Взял под контроль. Я стал для него лишь приближенным, доверенным лицом и не более. Это вызвало первые сомнения. – начал рассказ Николай. Ему он давался тяжело. От радости и воодушевления, что было ранее, не осталось и следа. – Что это значит? – Анна перебивает, но Николай останавливает её жестом и отводит взгляд, не желая, чтобы она не видела его лица. – Потом родилась ты, а там, когда он сказал что ты ему не нужна...стало понятно, Федор уже не человек. Он даже не был заинтересован, но я знал его не таким бездушным и бесчеловечным. Он бы обязательно стал бы расспрашивать о тебе, искать информацию. Он бы так и поступил...– он говорил совсем тихо. – Стоп. С тобой всё в порядке? – услышав всё, девушка забеспокоилась о эспере. Всё это казалось бредом. Вымыслом. Шуткой. – Аня! Я не шучу! Стал бы я проворачивать это всё, только для того, чтобы убить Фёдора? Я бы мог с лёгкостью сделать это, будь он на свободе. Он опасен. Ты хоть знаешь его истинный план? – Гоголь не выдержал, и подойдя к девушке, вцепился ей в плечи и начал вглядываться в её фиолетовые удивлённые глаза. Она не стала сопротивляться, позволила коснуться и лишь ожидала пока фокусник успокоится. Но не ожидала такого действия с его стороны. Это было внезапно. Так и не дождавшись ответа от Достоевской, он сказал: – Он хочет истребить всех эсперов! Всех одаренных! Мы не исключение...– мужчина опустил голову и смотрел в пол, а потом отпрянул от девушки. Анна же смотрела на него и едва улавливала смысл того, что он говорил. Можно ли ему верить? Возможно ли такое? Кто же тогда такой Достоевский? Что происходит? Реально ли это всё? Вопросы...вопросы...вопросы... Темноволосая была не в силах что-либо сказать. Казалось, это очередной розыгрыш Николая, что он вот вот рассмеётся и развеселится, поняв, что ему удалось удивить Достоевскую. Но ничего не происходило, а мужчина выжидающе молчал. Ничего не менялось. Всё по-настоящему... – Но он же...защитил меня...вдруг ты ошибаешься...– Хотару потеряла былую сдержанность и самообладание. Превратилась в того маленького ребенка, который ничего не знает о мире. Но по мере того, как нарастала тишина, Ито всё больше верила словам эспера. Можно подумать, он просто сошёл с ума, но девушка знала его слишком хорошо. Слишком долго. – Не ошибаюсь. Послушай, иногда...я не знаю как правильно могу это объяснить... иногда у него получается вернуть своё сознание...настоящего Дос-куна. Он не упускает возможности записать всё, пока находится в действительности...но когда этот...демон возвращает контроль себе Федор ещё долго не может занять свое место...но он всё слышит и видит, только ничего не может сделать...он одержим. – Николай немного молчал. – Эта игра, то что спасёт настоящего...нашего Фёдора. Его записи попали ко мне и я узнал всё что мог. Он просил меня о помощи. Пока не поздно...

***

– Пора. – твёрдо сказал Гоголь и поднялся с места. Анна поднялась прямиком за ним и не произнесла ни слова пока они направлялись к выходу из Мерсо. игра окончена. Отведенные тридцать минут прошли. Оставалось дожидаться победителя и выжившего. Достоевская и Николай молча выходили из тюрьмы. Гоголь принёс с собой в тюрьму уже скомканные листы и обрызки бумаги, где неразборчивым почерком были описаны множество событий, произошедшего с Федором Михайловичем Достоевским. Того, что был настоящим. «Я..я хотел всего лишь её вернуть... Всего лишь вернуть! Он посчитал иначе! Он сказал что лучше всего будет месть за неё, что так получиться помочь ещё многим! Я поверил...глупец. Я заключил с ним сделку, поверил ему, но он обманул меня...я отдал ему свою душу, а взамен он должен был лишь на время занять моё место и сделать всё сам и у не................................... Остальное было сожжено. Оставались лишь урывки. Значит... всё это время был не Федор, а какой-то демон, которому он продал душу. Настоящий Достоевский не хотел, чтобы его дочь встретилась с ним. Не хотел, чтобы он её использовал или навредил. Как оказалось, своей способностью мужчина убил свою мать. Всё было на эмоциях. Неожиданно. Непредсказуемо. Дар проявил себя. Именно из-за этого у него зародился план. Он хотел вернуть её к жизни, но время шло, а Федор пришёл к единственному решению. Он решил заключить сделку. И это обернулось огромной ошибкой. Демон был честен не во всём. Обманом заставил изменить решение мужчины. Предложил вернуть мать Достоевского, взамен лишь нужно дать своё согласие, чтобы демон мог занять его место на небольшое время. Но вместо этого завладел телом навсегда, лишь иногда Федору удавалось вернуть контроль. Когда же сам демон увидел какой дар у дочери мужчины, то захотел наладить отношения с ней, чтобы использовать в своих целях. И вот, их заключили в самой охраняемой тюрьме, а для Гоголя это было возможностью. Об этом удалось попросить Дос-куну. Это была его последняя записка, которую нашёл фокусник. Но... вместе с демоном умрёт и сам Достоевский. Этого не избежать. Либо так, либо никак. Одно из двух.

***

– А воооот и финиш! Фёдор добирается до финишной черты самым первым! Фантастика! Недаром ты мой лучший друг! – весело говорит Гоголь на площадке для взлёта. Стоит напротив демона Фёдора и улыбается. Непонятно как ему удается сохранять имидж, когда на кону жизнь этого самого друга. Анна стоит неподалеку и её лицо не выражает ничего. Совсем ничего. Наступило некое опустошение. Ей так и не представилась возможность поговорить с настоящим отцом и она не знает какой он на самом деле, может он и вовсе ждал её рождения. Может он любил её мать. Неизвестно когда он перестал быть человеком. Известна лишь самая малость. А теперь он умрёт вместе с демоном, что сидит в нём. И спасти его одного не получится. Она даже не может с ним попрощаться. Она совсем его не знает, но на душе совсем плохо. Так плохо, что она даже готова дать волю слезам. Настолько. – Всё, хватит оваций. Где награда? – спрашивает демон Федор в ожидании. Он даже и глазом не повёл в сторону "дочери". – Награда? Ты об этой награде? – Николай как самый настоящий фокусник достаёт из-за плаща кейс и раскрывает его, внутри противоядие. Но как только мужчина потянулся к колбе с жидкостью, крышка кейса резко захлопывается. – Но сперва, один вопрос, Дазай посылал сообщения с помощью пульса, а как работал ты? – Всё проще некуда, мне помогли они. – Достоевский указал за свою спину и на выход вышли трое охранников, а как оказалось, это были вампиры. – Значит у тебя были сообщники в рядах Мерсо. Забирай, приз по праву твой. – фокусник улыбался, но улыбка казалась уже не такой веселой как прежде. Анна молча наблюдала. Она лишь хотела, чтобы всё быстрее кончилось. Чтобы не пришлось сожалеть. Вот бы это было сном. Она сейчас проснется в своей квартире в Йокогаме и будет жить, без опасения за свою жизнь. Без осведомленности о том, что у неё есть отец. И всё как прежде прекрасно. – Из-за раны я не смогу управлять вертолётом, садись в кресло пилота.– И вот она вновь не услышала часть разговора, впрочем, это не удивительно. ...Следующие две минуты происходят как в тумане. Анна помнит только то, как Фёдора насквозь проткнули каким-то железным шестом. Кровь капает на кейс с противоядием. Сам же он в замешательстве. Его взгляд что метается из стороны в сторону. Сначала смотрит на Гоголя, что не менее его удивлён, хотя на самом деле замешан в случившемся. Потом смотрит на Анну, которая не в силах что-либо сказать. Только и смотрит пустым взглядом на него и не сдвигается с места вовсе...он всё понял взлет падение взрыв Пелена застилает глаза девушки, что смотрит на разбившийся вертолёт, где был её отец. Он мёртв. Мёртв... мёртв и не встанет... Внешние звуки и голоса пропадают и медленно наступившую тишину заменяет звон, даже мысли пропадают вовсе. Она лишь чувствует как по её лицу катится дорожка слёз. Руки предательски начинают дрожать, от чего она вцепилась пальцами в края кофты. Кажется, её никто не замечает. Может так лучше. Слёзы продолжают безвольно течь по щекам. Почему?

***

Прошёл год. Анна лежит на диване в комнате и рассматривает кулон ввиде карты. Изношенный годами. На нем царапины. И кажется, он не утратил своей ценности. Лишь его уголок поблескивает под лучами солнца, что пробиваются через закрытое жалюзи окно. Тишину нарушает телефонный звонок. Мелодия избавляет дом от заполнившего его молчания. Девушка нехотя поднимается с дивана и медленно подходит к деревянному столу на котором лежит её телефон. Мелодия не прекращается пока темноволосая наконец не берёт предмет в руку. На экране лишь высвечивается такое знакомое имя "Николай". После Анна берёт трубку и подносит телефон к уху не слишком близко в ожидании радостных возгласов приятеля. – Ты должна это увидеть! – Что именно? – так ещё Гоголь разговор не начинал, что-то новенькое. – Не задавай лишних вопросов, я в нетерпении! – Не пойму, радоваться должна я или ты? К чему спешка? – Это неважно, но ты должна появиться тут как можно скорее! – Пока я не появлюсь, нормальных ответов не получу, жду адрес. – Чудненько! Просто чудесно!

***

На улицах города стало холоднее с приходом ноября, поэтому сборы девушки заняли чуть больше времени, чем требовалось, но ей удалось прибыть к нужному месту в назначенное время. Сейчас она находилась около неизвестного ей дома. Он находился на окраине города. Это был двухэтажный дом. С виду ничем не отличается от других. На улицах же было пусто, что не могло не радовать. Достоевская наконец проследовала к входу, и не найдя кнопки звонка, постучалась. Сначала ничего не происходило, но вскоре послышались торопливые шаги по ту сторону двери. Дверь открылась и на пороге был никто иной как Николай Гоголь. Вид у него был слегка усталым, но на лице была всё та же веселая улыбка, как и при их последней встрече. И как только мужчина увидел девушку, вид его стал ещё веселее. – Заходи заходи! Ну же! – пригласил он Анну в дом. Темноволосая зашла внутрь и фокусник закрыл дверь. – Что же я должна увидеть? Позволь узнать. – спросила она, снимая пальто. – Тебе всего лишь нужно подняться на второй этаж и зайти в нужную комнату! Первая дверь слева! – протараторил эспер, подталкивая Хотару к лестнице, которая бросилась ей в глаза ещё на пороге. – Отчего же ты такой радостный? – заподозрила Ито что-то. – Просто иди! Анна поняла что спрашивать было бесполезно и будет проще просто действительно подняться и всё увидеть, чем вытаскивать из мужчины каждое слово. Прошла к лестнице и начала подниматься, держась за перила. С каждым шагом росло и её любопытно. Вот наконец она поднялась и оказалась на втором этаже. Там оказалось лишь несколько дверей и наибольшой проход. Не обращая внимания на двери, девушка сразу проследовала к нужной. Она и представить не могла что её ждало за её пределами, но решительно повернула ручку и зашла внутрь комнаты. Закрыв дверь, Достоевская подняла глаза. Внутри была кровать, которая была аккуратно застелена. Рядом небольшой деревянный столик. Шкаф. Взгляд перешёл к большому окну. Около него стоял кто-то. Высокий, худой, и с темными волосами, которые едва доставали до плеч. Прежде чем Хотару успела что-то понять, незнакомец обернулся. В мужчине она сразу узнала Фёдора. Вот он. Живой. Девушка хлопала глазами и не могла поверить. Он же ей улыбался. Очень тепло и кажется искренне. Ноги будто окаменели, а голос пропал. Достоевская не могла произнести ни слова. В ожидании мужчина провел минуту и медленно начал подходить к гостье ближе. Делал это аккуратно, боясь напугать. И вот когда наконец расстояние между ними сократилось, оставался несчастный метр. Темноволосая сделала шаг по направлению к Федору и неожиданно для себя оказалось в его объятиях. Почему то сейчас она ощутила какое-то тепло. Что-то хорошее. Она будто знала что это он. Её отец. Самый настоящий и это именно он, а не демон, завладевший его телом. – Рад тебя видеть, Анна.